Глава 29

— Глупая, несмышлёная девчонка, — укоризненно шептал глухой голос, настойчиво проникая в сознание через барьер глубокого сна. — Тебя бы посадить в покои под замок и не выпускать, пока всё не минует.

Слова о замке́ заставили сердце стучать быстрее. Наташа очнулась, медленно приходя в себя. Кто-то копался в её волосах, больно потягивая их, пытаясь снять зажим.

Она застонала, хватаясь за голову, уставившись в непроглядную тьму:

— Bolʼno vedʼ, — оттолкнула невидимую руку.

— Очнулась, — пробурчал недовольно невидимый гость. С её плеч убрали волосы, очертили линию скулы, горячее дыхание опалило щеку.

Она уже знала, кому принадлежат руки. Только от их прикосновения по телу разливалось тепло, и сбивался сердечный ритм, напоминая симптомы тахикардии. Запах любимого не спутаешь ни с каким другим – мшистая морозная свежесть. Она улыбнулась.

Сейчас в темноте все её чувства обострились до предела. Она слышала мужское прерывистое дыхание, и возбуждение мелким бисером рассыпалось по телу. Резко сев в кровати, нащупала «краба» вытаскивая из спутавшихся волос. Жемчужное ожерелье, скатившись на грудь, напомнило о себе. Как она его не порвала во сне? «Невидимка» приподнял волосы, помогая снять украшение, расстегнул перекрутившийся ремешок с сумочкой. Как этот человек умудряется видеть в непроницаемой темноте? На шорох за спиной обернулась, попав в объятия:

— Таша, я не мог по-другому поступить. Я не мог сказать другие слова, — прижался к её спине, вдыхая сладкий запах волос.

— Могли поступить по-другому и могли сказать другие слова… Зачем вы здесь? Утешить меня? — вырывалась из его крепкого захвата, пытаясь отстраниться от жаркого тела. Дрожь прокатилась удушливой волной, дыхание перехватило, и мысли превратились в испаряющиеся шипящие брызги.

— Таша, пойми, мои намерения по отношению к тебе серьёзны. Это не игра.

— А удвоенное приданое графской дочери? Мисулла ведь не шутит, — повернула голову, уткнувшись щекой в его губы.

— Мне нужно выиграть время. Пусть они думают, что я раздумываю над их предложением. Пусть они успокоятся. Они не должны ничего знать до самого последнего момента. В церковь войдут две пары, — её сильнее сжали, развернули к себе. — Я хочу видеть твои глаза.

Оказавшись без поддержки его рук, почувствовала нахлынувшее одиночество. Поворачивала голову на звук шагов, словно следуя за ним. Слышно было, как его сиятельство, найдя свечу, постукивал огнивом, высекая искру.

— Почему они так уцепились за вас?

— Им нужен не я, а моё графство, то, что оно в себе таит, — появившийся слабый огонёк разгорался. — Графиня хочет через дочь иметь доступ к этим богатствам.

— Что это за богатства? — Наташа, отвернув часть полога, наблюдала за Герардом. Расслабленный, в широких штанах и рубахе навыпуск, без оружия, он казался ей таким близким, родным. С затаенным дыханием ждала ответа.

— Тебе не нужно знать об этом. Это знание несёт в себе опасность. За это убивают.

Разочарованно поджала губы:

— Она удвоила приданое, значит, очень богата. Зачем ей ещё?

— Кто знает. Возможно, она отдаёт последнее, что у неё есть, чтобы заиметь больше.

— Но ведь вы можете отказаться от присутствия Мисуллы в вашем замке. Пусть едет к себе домой. Разве ваша жена сможет что-то предпринять без вашего ведома? — произнеся это, ужаснулась. Вариант развития ситуации в случае его женитьбы на Луидже неожиданно слетел с её уст. Она уже мысленно отдала любимого мужчину другой. Так просто, легко, даже не пытаясь отстоять своё право на счастье.

— Ве́дома? Разве нужно было Агне согласие мужа творить зло?

— Господи, о чём мы говорим… Ну их… Я устала, — девушка опустила голову. Мысли путались. На столике лежал поясной ремень графа с оружием. Его вид вернул в действительность этого времени. Здесь каждый миг – это изнурительная борьба и не факт, что ты окажешься в ней победителем. — Я не хочу больше видеть, как она заигрывает с вами, и вы ей отвечаете. Вы разве не понимаете, что одна из них запрыгнет к вам в постель. Или обе по очереди. Сегодня же.

Сиятельный рассмеялся, возвратившись к ней на кровать:

— Ты думаешь, мне всё равно кто будет на моём ложе, кого я назову своей? Запомни, мне нужна только ты… Ты моя госпожа. Только ты… — прошептал настойчиво, с упором на «ты». — Сегодня я никуда отсюда не уйду.

От его решительного, но мягкого голоса, сердце трепетало, неверие растворялось в тепле его дыхания. Она погладила его шею, тронула лёгкую щетину на лице. Наташа больше не колебалась:

— Да… — шепнула на выдохе.

Он коснулся её губ осторожно, словно боясь спугнуть ту, которая всё ещё не решалась довериться ему без оглядки и совершала поступки, которым он не находил объяснения. Та, которая закрылась в своём внутреннем мирке, никого туда не впуская.

Его руки медленно скользили по её спине, а поцелуй становился более требовательным и напористым.

И она откликнулась на него, жадно, ненасытно, сметая последние крохи сомнения. Ласкала его грудь в распахнутом вороте рубахи, пальцы путались в завитках редких волос. Она услышала, как он напрягся, будто прислушиваясь к новым ощущениям, замедлил блудливое движение языка по её губам, быстро усвоив недавний урок французского поцелуя.

Ухватившись за край его рубашки, потянула вверх, стягивая через голову. Неповторимый запах мужчины наполнил лёгкие.

Он подтягивал подол её платья, не спуская глаз с лица, мысленно подгоняя себя, не веря, полагая, что она вот-вот передумает и остановит его. Но излишняя поспешность может оттолкнуть Птаху. Откуда ей знать, какой силы воли стоили ему эти осторожные неторопливые движения, как скованные мышцы выкручивало от переполнявшего жгучего желания взять женщину стремительно, как он любил, сбить напряжение, и потом отдаться неспешному и полному наслаждению. Доверчивость девы распаляла, поднимая из глубин его существа глухое рычание внутреннего зверя.

Лёгкий шелест падающей ткани, и вот она перед ним… Против ожидания увидеть её наготу, она оказалась прикрытой. На высокой груди полукружья тонкой ткани. В зыбкой колышущейся вспышке свечи играет короткими бликами золото цепочки. Склонился, целуя нежную кожу плеч, притягивая девчонку ближе, испытывая непонятное желание прикоснуться телом к иноземной ткани, что скрывает стан от его взора.

Её руки скользнули от его шеи к груди, очертив бугрящиеся тугие мышцы пресса. Слегка дрожащие пальчики изучали завязки на штанах.

От их щекотного прикосновения господин рефлекторно втянул живот, задерживая дыхание. Естество рвалось наружу, отзываясь давлением и резью в паху, причиняя физическую муку. Ладонь накрыла её грудь, легонько сжав, ощущая приятную наполненность и упирающийся чувствительный сосок под невесомой фактурной тканью.

Наташа застонала и выгнула спину, подавшись к нему. Сердце стучало в таком ритме, что казалось, будто оно от волнения выскочит из груди. Кровь струилась по венам, разжигая желание и усиливая чувствительность.

На её стон мужчина улыбнулся, снимая узкую податливую ткань с груди, не в силах отвести взор от обнажившихся округлостей, глядя в широко распахнутые тёмные глаза, замутнённые страстью. Уверенно стаскивал нижнее одеяние девы, испытывая непонятное волнение от таких же движений её рук, стягивающих с него брэ. Крупно вздрагивал от случайного касания к его разгорячённой плоти, рвущейся на волю.

Девушка под его напором послушно опустилась на ложе.

Он впился в её губы поцелуем, забывая обо всём, что тревожило последние дни. Всё отступило во мрак. Сейчас перед ним была она, его госпожа, его леди: обнажённая, беззащитная и желанная.

Ей не было страшно. Темнота комнаты скрывала горячий румянец стыда на щеках. Она знала, как всё должно произойти и что последует за первой болью. Зачем усложнять и препятствовать тому, что должно случиться? Пусть он, любимый ею, станет первым мужчиной, познавшим её. Она сама хочет этого. В каждом его движении сквозил опыт умелого любовника. Его уверенность, любовь и страсть звали за собой.

Его тело осторожно расположилось между разведённых женских ног. Ладонь накрыла налитую ноющую грудь, оглаживая и, вырвав стон, прошлась по плоскому животу. Скользнув между ног, коснулась складок влажной плоти, сжимая. Пальцы погрузились в нежную чарующую вязкость.

Наташа вздрогнула, закрывая глаза, испытав неизвестный до сих пор удар волны удовольствия. Желание пронзило, свернувшись в груди изнурительным зноем, пронеслось под кожей, растворяясь и впитываясь.

В следующее мгновение мужское тело опустилось сверху, и он резко вошёл в неё.

Лёгкий вскрик. Но не потому, что стало больно. Ожидаемой боли не было. Саднящее тянущее напряжение сменилось головокружительным полётом, чувством восхитительной наполненности.

Мужчина замер, удивлённо выдохнув:

— Таша?.. — казалось, он вовсе не дышал. Всевышний… Дева… Как такое возможно: при её годах, привлекательности и непокорном нраве оставаться непорочной? Сколько раз ему, выдержанному и терпеливому, хотелось овладеть ею и подчинить? Что уж думать о других? — Всевышний, это невозможно… — Голос подвёл, охрипнув. Он первый её мужчина и сделает всё, чтобы остаться единственным. Она его. Навсегда.

Стоило ему склониться над ней, как она подняла к нему лицо. Ресницы дрогнули, открывая лихорадочно блестевшие глаза. Она запустила пальцы в его волосы:

— Мне не больно, — зацелованные губы приоткрылись в манящей улыбке. — Люблю вас...

Его взгляд – ласкающий, счастливый, – и хриплое дыхание стали ей ответом.

Ощутила, как он медленно, словно раздумывая, толкнулся внутри:

— Таша…

Выгнулась и застонала. Запрокинула голову. Жар, тягучий и сладостный, заполнял её существо.

Его губы коснулись ранки под подбородком, напомнив ему о недавних событиях. Тоскливо дрогнуло в душе от осознания того, что мог потерять свою Птаху. Окружил защитным кольцом крепких рук, подмяв под себя. Моя. Покрывал её лицо поцелуями, неспешными и жадными. Смотрел в него, созерцая, как на нём в немом восхищённом удивлении отражается каждый его толчок в тесном горячем лоне, как она всем телом отвечает на них.

С каждым разом его толчки становились сильнее и увереннее. Твёрдая плоть внутри неё разжигала пожар, заполняя целиком. Тихие стоны становились громче и отрывистее. Она скрестила ноги на его бёдрах, сжав их, двигаясь навстречу, вонзив ногти в упругие ягодицы любимого. Приоткрытым ртом жадно хватала воздух, теряя контроль над собой, отдавшись извечной власти инстинктов и дикого первобытного удовольствия.

Не спуская с неё прикрытых веками глаз, мужчина подходил к вершине высшего блаженства. Достигнув своего апогея, он запрокинул голову, закрыл глаза и сжал зубы. Из его груди вырывалось сдавленное рычание.

Заглушив собственный крик, Наташа погрузилась в пучину сильнейшего, забирающего разум оргазма, который разливался по телу ядом наслаждения, сжавшись тугим кольцом вокруг его бушующего пульсирующего естества. Ощутила удар выплеснувшегося горячего семени.

Раскинув руки, обмякла на простынях, не в силах двигаться и думать, балансируя на тонкой грани между обмороком и реальностью.

Через несколько мгновений любовник уткнулся влажным лбом в её плечо, обняв за талию, подтянул к себе. В волосах путался едва различимый шёпот: «Моя…». Обхватил, повернув к себе, вдыхая возбуждающий запах любимой женщины.

Глаза открывать не хотелось. Она не могла видеть его лица, но была уверена, что он смотрит на неё. Смотрит и водит пальцами по волосам, щекам, уголкам бровей. Леди пошевелилась. Меж бёдер затухали отголоски сногсшибательного финала, уступая место пощипыванию и опустошённости. В голове царила небывалая лёгкость. Тёплая струйка влаги щекотала бедро.

Лежали, обнявшись, молча, и это казалось единственно верным.

Теперь каждому из них принадлежало не только тело другого. Именно в эти минуты происходило таинство единения душ, когда две половинки нашли друг друга и стали единым целым. Время замедлило бег, чтобы эти двое навсегда запомнили миг единения.

Настоящее было здесь и сейчас.

* * *

От жара, исходящего от тела, к которому была сильно прижата, пробуждение стало мгновенным. Бросив взгляд на сереющий прямоугольник окна, Наташа решила, что ещё очень рано. Прислушалась, ощущая, как шевельнулась рука, лежащая на её бедре, к шее сзади прикоснулись губы. Герард. По телу проносились отзвуки прошедшей ночи, будя воспоминания. Упоительное чувство единения с этим мужчиной, родившееся ночью, с наступлением утра не улетучилось. Касание его губ вызвало пьянящую волну возбуждения. Поймала себя на том, что бесстыдно улыбается от удовольствия. Девушка томно потянулась, поворачиваясь к любимому, отмечая, как ноют мышцы, будто после усиленной тренировки.

— Отдохнула? — он привлёк её, укладывая голову себе на грудь, поглаживая, разбирая спутанные пряди волос.

— Угу, — обняла его за шею, потянувшись к губам, умеющими быть такими убедительными.

Руки мужчины переместились на спину. Шершавые жёсткие ладони приятно поглаживали, вызывая приятную дрожь. Она не знала, то ли это было естественное её состояние, то ли ещё не прекратилось действие зелья Кровавой графини, которое она так неосмотрительно выпила. Её мужчина тоже пил. Вот только весь пыл своей страсти граф отдал не той, ради которой было всё задумано. Наташа, представив выражение графинек при виде пустых покоев объекта соблазнения, не выдержав, рассмеялась.

— Что такое? — услышала тихое.

— Представила выражение лица итальянки и её дочери при виде пустой кровати в вашей комнате, — снова засмеялась, подняв глаза на мужчину.

Он многозначительно улыбнулся. Выгнув бровь, произнёс:

— Мы решили их не разочаровывать.

— Что? — леди подпрыгнула от неожиданности. — Вы хотите сказать, что в вашей постели?.. — Она не договорила. Догадка казалась столь коварной…

— Да, — кивнул сиятельный, — Дитрих… Он сам предложил такой вариант.

— Жестоко… — девушка расплылась в улыбке. — Графиня будет в ярости. И с кем он провёл ночь? — Она поёжилась, представив последствия такой ночи с Луиджей. Если она девственница, то Мисулла, считай, уже проникла в семью Бригахбургов. Барона заставят жениться.

— Скоро узнаем.

— Если это Луиджа и она… — недоговорила, втянув воздух, замерла. Очень не хотелось иметь в родственницах графиню ди Терзи.

— Мы не настолько глупы, моя госпожа, — словно прочёл её мысли. Вернул на свою грудь, укладывая выше. — Луиджу он не тронет. А графиня… — Задышал часто, отрывисто, упиваясь видом открывшейся девичьей груди. — Как ему захочется…

— Разве можно противостоять зелью?

— А кто сказал, что в вине было зелье? — увидев вопросительный взор, пояснил: — Оно было, но тот кувшин до нас не донесли. Я приказал следить за прислугой графини. Особенно, когда она в кухне.

— И мне ничего не сказали. Я думала, что вас опоили… Что я тоже… — она была уверена, что всплеск любвеобилия обоих был вызван действием любовного отвара.

— Я бы никогда не воспользовался твоим беспомощным состоянием, — завладел губами, сжимая ягодицы любимой, укладывая на своё тело, распластывая на широкой твёрдой груди.

Наташа задохнулась от нахлынувшего желания, отвечая на поцелуй.

Его глаза подёрнулись дымкой желания:

— Если тебе больно…

— Не попробуешь – не узнаешь…

— Хочу спросить… Ты слишком свободна и раскованна для непорочной девы. Откуда это? — признался себе, что ему понравилось. Имея печальный опыт предыдущих отношений со своими жёнами, он был приятно удивлён. Но где-то в глубине души таилось подозрение, что девица могла быть обучена таинству соития и хорошо знала, как доставить мужчине удовольствие. Вот только где? Что она от него скрывает? Где она пребывала долгие двадцать лет? То, что она поведала о себе, уже не казалось ему таким убедительным.

— Я делаю так, как чувствую, — девушка была озадачена. — Я думаю, что так должно быть. Вам не нравится? — искренне огорчилась. То, что в её времени считалось нормой, здесь вызвало вопросы.

— Нравится. Правильно думаешь, — улыбка тронула его губы. Когда-нибудь она расскажет ему всё.

Наташа спрятала лицо на его груди, чтобы он не увидел её растерянности. Да, пусть он думает, как она сказала. У неё тоже есть свои маленькие секреты.

— А как ты поступишь, если я сделаю вот так, — Герард приподнял её, усаживая к себе на живот. Влажный жар её лона вымел сомнительные мысли. Руки сомкнулись на бёдрах.

Под своими ладонями она чувствовала рельеф и силу его мышц. Стеснения больше не было. Не смущала нагота тел при льющемся в окно утреннем свете, и упирающееся в спину доказательство того, что господин готов не только слушать, о чём она думает, но и к решительным действиям.

Воздух в комнате наполнился страстностью сплетающихся тел.

Мужчина в вихре чувственных ощущений выдыхал имя любимой женщины.

Женщина замирала от утихающей боли и сладости каждого размеренного осторожного движения.

Она была счастлива.

Здесь.

Сейчас.

С ним.

* * *

Наташа вышла из умывальни, оглядываясь. По приказу господина ей принесли два ведра горячей воды и теперь, обмывшись, она чувствовала себя значительно лучше.

Как бы ни хотелось идти на завтрак, но сделать это было необходимо. Игра ещё не закончена. Очень хотелось посмотреть на лица и настроение итальянских гостей. Достав из сундука новое платье из шоколадной лёгкой шерсти, развешала его на спинке стула, слегка увлажнив замятые места. Жемчужное ожерелье к нему подойдёт идеально. Удовлетворённо хмыкнула: «А к чему оно не подойдёт?»

Поднос с тёплым морсом и фруктами ждал на столике.

Откинув на ложе одеяло, почесала затылок. Следы ночной страсти цвели на простыне, вопиюще крича о том, что здесь произошло. Оставалось свернуть постельное бельё и пока припрятать. Лишние разговоры между прачками и прислугой ей не нужны. Она сама спустится в камору с бельём и заменит его.

Полотенце, сыгравшее роль верёвки на дверных ручках, лежало под дверью. Девушка, поняв, что граф прошёл к ней через тайную дверцу, сделала вид, что ничего не заметила. Отвернулась в кровати к окну, когда он, уходя, воровато оглянувшись на неё, быстро сдёрнул «замок».

Кубок морса жажду не утолил. Пустой кувшин на каминной полке напомнил, что вода спущена в «унитаз». Ничего не поделаешь, придётся идти в кухню. Не умирать же от жажды. Заодно принесёт постельные принадлежности.

Вопреки всем ожиданиям, обычно приветливая и добродушная Берта выглядела непривычно хмурой и озабоченной. По-мужски широко расставив ноги, она сидела на скамье, уперев руки в сиденье. Задумчиво потирала лоб, и нелёгкий процесс мозговой деятельности отображался на её лице «играющими» бровями и беззвучно шевелящимися губами.

Стараясь её не беспокоить, девушка поменяла кувшин, и, зачерпнув ковшом воду из котла, наполнила его.

— Госпожа, — услышала в спину, — может быть, вы мне расскажете, что произошло между вами и моей дочерью? Что-то мне не нравится её настроение в эти дни.

В кухне воцарилась тишина. Как по мановению волшебной палочки стихли звуки брякающей утвари, негромкое шипение перепалки. Только запахи готовящейся снеди, раздражая обонятельные рецепторы, вызывая обильное слюноотделение, медленно поднимались под своды низкого потолка.

Наташа обернулась к неподвижно сидящей кухарке. Её слова навели на мысль, что девчонка, будучи слишком эмоциональной, могла взять в голову произошедшее. Только не хватало, чтобы она с собой что-нибудь сделала:

— Берта, скажите ей, чтобы зашла ко мне ближе к обеду. Я с ней поговорю.

— Спасибо, госпожа, — повариха увязалась за ней и, уже выйдя в полукруглый зал, остановила, понизив голос, оглядываясь, заговорила: — Госпожа, я уже несколько дней ночую в каморе для прислуги и то, что происходит в замке, мне совсем не нравится. Такого никогда не было, чтобы священники, — она вплотную приблизилась к леди, — вели себя подобным образом. — Поспешно перекрестилась. На вопросительный взор собеседницы продолжила: — Отец Готтолд приставал к Киве, когда та шла тёмным коридором от раненых. Хорошо, что подвернулся Ланзо. У него очень тяжёлая рука, госпожа. А эта Дониза… Она везде шныряет, как крыса, всё выспрашивает про всех и вынюхивает. Она мне очень не нравится. А этот шайтан, — рука Берты осенила себя крестом, — жуть ночная. Он как глянул на меня, я чуть замертво не свалилась.

— Он тоже в кухню ходит?

— Нет, я с ним столкнулась у каморы прислужниц. Вот что он там делал? Госпожа, когда они уже уедут от нас? Никому от них покоя нет.

— Не знаю, Берта, — опустив глаза, поправила салфетку на горлышке кувшина.

— А вот «крыса» эта говорила вчера, что теперь её молодая госпожа будет здесь хозяйкой. А как же вы?

— Берта, — Наташа впервые не знала, что ответить. Правду нельзя – это точно. — А что я? Ну, не сложилось у нас с господином. Приедет отец – уеду с ним.

— Нет, так дело не пойдёт. Господин слепец, — она шумно вздохнула. — Вот нет нашего командующего, он бы ему сказал. — Она всхлипнула, вытирая лицо полой передника.

— Всё, идите работать, — девушка поспешила в правое крыло, где располагались каморы прислуги. В самом конце коридора находилась комната с чистым бельём. От упоминания о Бруно на душе стало тоскливо. Жизнь – несправедливая штука…

В каморе пахло чистотой. Бельё для господ, переложенное веточками мяты и полыни лежало на отдельной полке прикрытое выбеленной холстиной. Выбрав тонкую мягкую простыню, русинка уткнулась в неё лицом. Альпийской свежестью запах не назовёшь, но как пахли травы, ей понравилось. Затолкав бельё подмышку, окинула узкое длинное помещение с окном под потолком. Мрачно. Влажно. Серые стены никогда не видели побелки.

Дойдя до площадки второго этажа, вздрогнула от стука входной двери. Раздавшийся знакомый громкий голос заставил остановиться и подойти к лестничному ограждению. Так и есть.

В сопровождении Герарда вошёл граф Карл фон Фальгахен. От дурного предчувствия, Наташа качнулась, едва не выронив кувшин.

Гость, привлечённый движением на площадке между этажами, поднял голову:

— Госпожа Вэлэри, — склонился в поклоне и взлетел по лестнице. — Позвольте выразить мои соболезнования. — Ухватился за её руку, держащую кувшин. Тот опасно накренился.

Мысль, что умер пфальцграф фон Россен, неприятной липкой дрожью прошлась по спине.

— Мне нужно собираться? — она уже прикидывала, что у неё нет траурного платья. Коричневое вполне могло подойти. Нужно уточнить у Юфрозины.

— Куда? — голубые глаза Карла стали больше.

— А разве не мой отец умер?

— Ах, нет, что вы, — выдохнул «друг» семьи. — Я имел в виду вашего жениха, господина командующего.

Наташа перевела дух. Фальгахен не был в курсе происходящего. И, похоже, ещё не успел заслать «казачка» в соседский замок.

— Спасибо, господин граф, — горестно вздохнув, потупила взгляд. Снова воспоминания о Бруно бередили душу.

Хозяин замка, подойдя ближе, тронул гостя за плечо:

— Пошли в кабинет, переговорить нужно, — тон его голоса не обещал ничего приятного.

Девушка, сделав шаг в сторону коридора, поспешно обернулась. Промелькнувшая догадка, зачем он зовёт соседа в кабинет и что может означать его недобрый взгляд, заставила остановиться:

— Господин граф, — на её голос обернулись оба мужчины, — простите, Карл, мне нужен на пару слов господин. — Отойдя на несколько шагов, спряталась от глаз Фальгахена за широкую грудь Герарда. Зашептала: — Я правильно вас поняла, что вы хотите с ним поссориться?

— Он мне надоел. Пора с ним покончить.

— Не вздумайте, — Наташа успела сдержать вырывающееся возмущение. — Пока у него здесь нет шпиона. Но он обязательно появится в скором времени, хотите вы этого или нет. Рассорившись с ним сейчас, вы только подтвердите его догадки, что вам есть что скрывать. Один мудрец сказал: «Держи друзей близко, врагов ещё ближе».

Мужчина втянул воздух, задерживая дыхание и успокаиваясь:

— Да, наверное, лучше не торопиться.

— Может, он понравится графине Мисулле? — предположила, робко улыбнувшись.

— Графине нужно совсем другое, — усмехнулся, глядя за спину госпожи. Ему показалось или в тёмном коридоре метнулась тень? Сделав шаг в сторону прохода, всмотрелся. Показалось.