Глава 30

Как бы там ни было, Наташа нервничала, входя в обеденный зал. Румянец на щеках и счастливый блеск глаз скрыть от всевидящего ока проницательной графини ди Терзи казалось невозможным. Оставался только один выход: приписать своё возбуждённое состояние неожиданным приездом графа фон Фальгахена. Она только сожалела об одном, что эта мысль не пришла ей в голову сразу же при появлении Карла, и она не смогла поделиться ею с Герардом.

Юфрозина прохаживалась вдоль сервированного стола, поглаживая спинки высоких стульев. О чём щебетали итальянки, она не понимала, да и не прислушивалась. Царившая вокруг возня её раздражала. Мысли были заняты другим.

Графиньки восседали у камина, снисходительно посматривая на невесту вице-графа, тихо переговариваясь между собой. С приходом пфальцграфини, оживились, поменяли тему, и теперь объектом обсуждения стала дочь бывшего, некогда могущественного управляющего замком правящего монарха. Нет, Мисулла не знала фон Россена. При дворе короля Германии Конрада II она появилась три года назад, пребывая в поиске новой выгодной для себя партии. Поскольку пасынок короля герцог Герман IV Швабский собирался взять в жёны Аделаиду, дочь маркграфа Туринского Ольдерико Манфреди II из рода Ардуиничи, а покойный муж Мисуллы состоял в дальнем с ней родстве, быть представленной Конраду II не составило труда. Тогда богатую итальянскую вдову приметил военный советник короля граф Иоганн фон Эпталь. Недавно овдовевший сорокапятилетний мужчина увлёкся остроумной и деятельной графиней.

Отец Готтолд с заинтересованным видом остановился у исфаханского ковра на стене. Со стороны могло показаться, что он рассматривает его. Но священник, потирая зудящий подбородок, был озадачен другим. Он до сих пор не мог взять в толк, что на него нашло, когда он, возвращаясь от раненых, в тёмном коридоре столкнулся с кормилицей сына хозяина замка. Киву он приметил сразу по приезду. Женщина была в его вкусе. Но он никак не ожидал, что вдруг пронзившая тело плотская страсть бросит его на эту женщину! Он даже не успел ничего ощутить, заграбастав её и прижав к стене, как упал от невидимого удара, на несколько мгновений покинув бренный мир и взлетев на небеса. Очнувшись, никого рядом не обнаружил и уже усомнился в случившемся. Но нет, ноющая скула подтвердила худшие опасения. Что это было? Происки лукавого? Кто заступился за женщину, приняв священника за насильника? И как он теперь будет смотреть в глаза этой милой женщине? Мужчина, почувствовав слабость в ногах, перекрестился, спеша присесть на ближайшем стуле.

Наташа, после разговора с Бертой посмотрела на отца Готтолда другими глазами. Он, в его-то возрасте (выглядел мужчина лет на шестьдесят) и при его чине, посмел наброситься на спокойную и неприметную Киву с домогательствами! И всему виной было любовное зелье. Кто был виновником распространения напитка? Правильно – графиня ди Терзи. Девушка смерила женщину неприязненным взглядом. Та, перехватив эстафету, склонилась к плечу дочери и, прикрыв нижнюю часть лица веером, сузив глаза, вещала что-то той на ухо. При этом очи Луиджи расширились, и она брезгливо скривила губы, смерив госпожу высокомерным взором.

Пфальцграфиня посматривала на итальянок в попытке понять, какое настроение у Мисуллы и кто же из женщин посетил комнату графа ночью. Отошла к Юфрозине:

— Как ты находишь новых родственников?

— Что? — монашка не понимала бывшую компаньонку.

— Я говорю, что Луиджа станет женой графа. Будет две свадьбы. Как она тебе? Некоторое время вам придётся жить под одной крышей.

Венгерка уставилась на графинь. Она уже привыкла к мысли, что женой господина станет пфальцграфиня и, углубившись в свои переживания, упустила из вида произошедшие за последние дни перемены. Усугубляло её неведение и незнание языка. Постоянно находясь среди раненых в обществе лекаря и общаясь с ним на латыни, она старалась не обращать внимания на происходящее вокруг. Да никто и не спешил ставить её в известность. Предстоящий скорый свадебный пир и первая брачная ночь приводили её в уныние. Она не представляла, как себя вести в случае требования жениха исполнить супружеский долг. Придётся рассказать правду. В роли мужчины, которому она смогла бы поведать всё, видела только графа фон Бригахбурга. Но он, как ей показалось однажды, уже обо всём знает. При виде его её сердце готово было выскочить из груди, а ноги подкашивались, если он прикасался к ней.

Считая новоявленную пфальцграфиню своей соперницей, и видя, что господин оказывает ей знаки внимания, она уже свыклась с мыслью о своей неудаче и смирилась. Сейчас же весть о том, что произошла смена невест, обескуражила её. Итальянские графини ей категорически не нравились. Под их взорами она чувствовала себя земляным червем. Глянув в сторону голубоглазой красавицы, пожала плечами:

— Если бы мне нужно было выбрать между тобой и ею, я бы выбрала третье.

— Понятно, себя, — хихикнула Наташа, дивясь необычному выводу женщины. Ей показалось, что графиня всё ещё надеется на свою удачу.

Мужчины вошли стремительно, заполнив тишину зала громкими голосами. Итальянки сразу же оживились.

Мисулла бросала любопытные взоры на Карла, в то время как Луиджа потупилась от его внимательных изучающих глаз. Будучи представленными, как гостьи, она, вздохнув, оглянулась на мужчину своей мечты. Тот приподнял брови, слегка наклонив голову, словно присматриваясь к ней. У графиньки трепыхнулось сердце. Ничего нет лучше, как вызвать ревность в предмете своего обожания. Так говорит мама. Она с готовностью одарила Фальгахена многообещающей улыбкой.

Карл, вскинув брови, укоризненно покосился на графиню-мать и, неожиданно оставив её красавицу-дочь, выразив этим своё небрежение, демонстративно подошёл к Наташе, приложился к её руке, посчитав, что нужно исправить ситуацию. На площадке ему не удалось поприветствовать пфальцграфиню согласно этикету:

— Госпожа Вэлэри, рад встрече с вами, — слегка пожимая, задержал руку в своей руке. — Надеюсь, мне удастся облегчить вашу душевную боль в связи со смертью жениха.

— А уж как я рада, — девушка мысленно застонала. Снова Бруно.

От её лучезарной улыбки Карл приосанился, охватывая взором стать госпожи. Девица сегодня выглядела особенно привлекательно. Румянец на щеках, ослепительная улыбка. Да, несомненно, она ему очень рада. Его щедрое предложение, конечно же, не смогло оставить её равнодушной. Он завидный и достойный жених. Где она найдёт такого другого? Фальгахен движением головы откинул на спину непослушную прядь длинных ухоженных волос.

Герард, наблюдая за всем со стороны, скрипел зубами. Радость госпожи Вэлэри, привечающей соседа, казалась искренней. Он понимал, что Птаха старается ввести графиню в заблуждение. Но не слишком ли старается? Руки чесались отметиться на лике Карла и смахнуть с него самодовольную улыбку. Зато Дитрих неподражаем! Он в двух словах поведал, что произошло ночью, и каково утром было лицо любовницы при виде, с кем она провела ночь… Его сиятельство сожалел только об одном – что не видел этого сам. Брат, проявив благородство, ничуть не сомневаясь в отказе, тут же предложил графине ди Терзи стать его женой и матерью его детям. На что женщина выскочила из покоев, как кошка из горящей печи и ещё долго в его ушах не утихали проклятия в стиле деревенского фольклора, посылаемые на головы братьев. Ключевым и самым громким словом фигурировало слово «месть».

Наташа направилась к столу на прежнее место рядом с отцом Готтолдом. Его синяк на скуле потемнел, и девушка злорадно подумала, что Ланзо следовало приложить к нему руки сильнее. Повезло Киве иметь такого защитника. После такого поступка она обязательно обратит внимание на тайного воздыхателя.

Карл, удивлённо уставившись на пфальцграфиню, занял место возле графа. Что могло произойти между Герардом и госпожой? Он в очередной раз пожалел, что не поспешил отправить своего человека в услужение в хоромы соседа. А лучше двух. Стоило исчезнуть его осведомителю и всё, что происходило в стенах замка, для него стало тайной за семью печатями. По левую руку от хозяина стул пустовал. Значит ли это, что он ещё не заключил брачное соглашение с прибывшей невестой? Стало интересно, кто займёт свободное место в скором времени. Было заметно, что мать предполагаемой невесты тоже не спускает глаз с Бригахбурга. Что они в нём находят? Другое дело он сам, граф фон Фальгахен! Карл приосанился, стараясь произвести впечатление на присутствующих женщин.

Теперь напротив Наташи никто не сидел, и она смотрела на узкий стол у стены, уставленный серебряной утварью, любуясь чеканкой на кувшинах с узкими горлышками и кубками всевозможных размеров и форм. И всё же больше всего её занимал вопрос: кто приходил в комнату графа и чем всё закончилось? Конечно же, он уже знал. Она изредка бросала ничего не выражающие взгляды на его сиятельство. Но он не сводил глаз с итальянок. Переигрывает. Вот его глаза пробежались по облику любимой, теплея. Их взгляды встретились. Наташа забыла выдохнуть. Так хотелось быть рядом с ним, чувствовать прикосновение его рук, его губ. Подавила вздох, перехватывая настороженный взор Мисуллы, пьющей из кубка. Чёрт! От неё ничего не скрыть. Гадкая женщина склонилась к уху дочери.

Девушка прислушалась, пригубливая вино. Что? Это в её адрес прозвучало: нищенка и выскочка? И ещё… Где ей место?.. В непотребном доме? Ни один мускул не дрогнул на лице леди. Женщины не старались сдерживаться в проявлении эмоций. Они были уверены, что их никто не понимает.

Священник казался отстранённым и погружённым в свои мысли.

Вот напрасно они это сказали. Спустить такое? Ну, нет… Наташа, нащупав в кармане фонарик, извлекла его, незаметно зажав в ладони, кладя руку на стол.

С этой стороны замка солнце появлялось только ближе к обеду. Царящий полумрак и лёгкая прохлада в зале расслабляли.

Неожиданно отец Готтолд подпрыгнул и, уцепившись в руку Ирмгарда, трясущимся указательным пальцем свободной руки указал на графиню-мать, заикаясь и мыча:

— Поядающая… Искра… — его лицо покрылось восковой бледностью, над верхней губой блестели бисеринки пота. Изо рта выпал кусочек мяса.

Все уставились на Кровавую графиню. Яркая огненная точка «играла» на лбу женщины.

Воцарилась гробовая тишина.

Мисулла перестала жевать и замерла:

— Что? — прошептала она, бледнея, сглотнув оставшуюся во рту пищу.

Девушка не поленилась изобразить выражение брезгливого ужаса, прикрыв рот ладонью, чтобы невзначай не рассмеяться.

Палец священника, продолжая дрожать, переместился вслед за кровавой меткой на лик Луиджи.

Дальше точка проследовала снова к графине и переместилась на Юфрозину, спустившись на её грудь в область сердца. Очертив там круг, перепрыгнула на кинжал графа, зажатый в его руке. Послышался мелодичный удар металла о стоящий рядом кубок. Мужчина сглотнул, наблюдая, как искра медленно поднимается по его груди к подбородку.

— Дьявол знает, что такое! — не выдержал господин, вскакивая, резко отряхивая кафтан и хватаясь за стул. Тарелка с едой соскользнула со стола. Туда же последовал кубок.

Карл, открыв рот, откинулся на спинку стула. Тот, не выдержав натиска широких мускулистых плеч, треснув у сиденья, перекосился. Но граф успел соскочить, вытирая губы рукавом кафтана:

— Чёрт-те что у вас тут творится!

— Дух просит… очищения… — закашлялся священник, тыкая в графиню, по которой метался красный зрачок.

От грохота у входной двери все вздрогнули. Подавальщик, выронив кувшин с вином, по стеночке сполз на пол.

Луиджа, вскрикнув: «Дьволица!» — вскочила, опрокидывая стул, и в одно мгновение скрылась за священником, округлив глаза и неистово крестясь.

Юфрозина прыгнула за спину господина и протиснулась между ним и стеной, млея от такой приятной близости.

Барон и Ирмгард, не в силах встать, как и Наташа, молча следили за зигзагами поядающей искры, старательно обрисовывающей силуэт великой кровавой грешницы.

Мисулла, обмякнув, закатила глаза. Обморок?

— Угу, — выдавила из себя пфальцграфиня. — Искра, как её… поядающая, указывает нам на злодейку. Отец Готтолд, как очищать графиню будете?

— Что? — грешница, однако, быстро пришла в себя, стряхивая с груди кусочки пищи, неизвестно откуда появившиеся. Странное явление может перечеркнуть все её старания. Как бы ей не было плохо, но от того, как она сейчас себя поведёт, будет зависеть будущее её и дочери. Раз метка не жглась, значит, это что-то другое. Всё потом. А сейчас… Голос окреп: — Это не поядающая искга, а благословение Божье.

Точка внезапно пропала. Присутствующие оглядывались, не забывая друг друга тщательно осмотреть.

— Госпожа графиня, — все обернулись на громкий и требовательный призыв отца Готтолда, — идёмте со мной. Нам предстоит разговор.

— Отец Готтолд, — итальянка решительно встала, — Повтогяю ещё газ: это не поядающая искга. Это твогящий всепгоникающий Огонь. Я избганная и давно знаю об этом. А вам не помешает вспомнить, чем вы мне обязаны. — Расправила плечи, царственной походкой направляясь к выходу. Обернувшись к хозяину замка, произнесла: — Господин ггаф, нам нужно сгочно пегеговогить. Идёмте.

Наташа от досады не могла прийти в себя. Месть не удалась. Это же надо так выкрутиться и заткнуть рот священнику! Да ещё увела сиятельного. Она, не обращая внимания на возникшее оживление, вышла следом за ними.

Герард и графиня ди Терзи в сопровождении араба, направились в кабинет. Чёрный охранник остался у двери.

Девушка, выглянув из-за угла и поняв, что разговор не удастся подслушать, повернула в правое крыло и помчалась в сторону покоев господина, на ходу доставая фонарик. Налетев на Донизу, выбила из её рук поднос с посудой. Плевать!

Спеша всеми переходами, один раз скатилась по ступеням, едва не сломала ногу и не свернула себе шею. Сейчас она, дыша, как загнанная лошадь, потирая ушибленное колено и локоть, прильнула к смотровому окошку. Замерев, открыв рот и не веря глазам, уставилась на то, что происходило в кабинете. Мгновенно забыв о травме руки, ладонь впилась в круглую ручку дверцы.

Его сиятельство, стоя как раз напротив тайной двери, спиной к ней, прижимал графиню к каменной кладке стены между окном и камином. С первого взгляда могло показаться, что он её домогается, а Мисулла кокетливо отбивается. Одна рука мужчины удерживала запястье женщины, пригвоздив к стене. Вторая покоилась на её шее. И он не просто ласкал её, как вначале показалось Наташе, а вцепившись, судорожно сжимал, вздрагивая всем телом, вывернув шею жертвы так, что слышен был только слабый сип. Душил! Кровавое свечение рубинов под его пальцами, как сгустки тёмной крови, «стекало» по груди жертвы. Госпожа слабо хлопала по плечу душителя сломанным веером. Её нога, путаясь в длинном подоле платья, била насильника по бедру, не причиняя ему никакого неудобства.

Первым порывом девушки было – выскочить и остановить безумие. Но что-то удерживало. Мозг работал лихорадочно, и к своему ужасу она поняла, что не хочет вмешиваться! Мало того – виденное приносило несказанное удовольствие. Рука подрагивала на ручке двери, словно помогая учинять насилие. Промелькнула мысль, что когда всё закончится, нужно будет спрятать труп. Куда? Конечно, сюда, в проход. А как же араб за дверью? Его тоже нужно убить. И служанку. И Луиджу. А так же священника и лекаря. Всех итальянцев! Карету сжечь! Возбуждение набирало обороты.

Наташа перевела дух, не спуская глаз с происходящего. Капельки пота выступили над верхней губой. Она облизала губы, ощущая их солоноватый привкус.

Ситуация в кабинете изменилась. Граф отпрянул от Мисуллы и, не отрывая руки от её шеи, дёрнул на себя, толкая в кресло у шахматного столика, задевая его. Фигуры, до этого стоявшие прямым чётким строем, заколебались, будто раздумывая. Торопливо «разбежались» врассыпную, недовольно «бубня», скатываясь под стол.

— Вы дрянь, мерзкая и низкая, — шипел его сиятельство, нависнув над графиней, упираясь руками в подлокотники кресла. Багровый, с прищуренными потемневшими глазами, он в эту минуту выглядел устрашающе.

Девушка отдёрнула руку от ручки. Пальцы, приняв её форму, так и остались скрюченными. Как же она не хотела быть на месте этой интриганки! Леди «сгорала» от мыслей о том, что могло привести Герарда в такую ярость? Если бы не араб, стоящий у двери, возможно, ей бы удалось услышать всё с самого начала!

Ди Терзи, бросив в господина остатки обломанного веера, таращила глаза, массируя шею в месте недавнего захвата, коротко вдыхая открытым ртом. Из-под перекосившейся серебристой сетки на голове выпавшая прядь волос скользнула на плечо. Из надорванного рукава верхней туники бордового цвета выглядывала нижняя – нежно розовая.

— Пить… — из горла женщины вырвался стон.

— Яду бы вам! — гаркнул сиятельный, делая шаг в сторону письменного стола.

По звону кувшина о кубок было понятно, что его руки остаются напряжёнными. С каким бы удовольствием он закончил начатое!

— Я не позволю делать из себя идиотку, — приняв кубок с вином, она оттолкнула мужчину.

Наташа напрягла слух до предела, прислушиваясь, буквально впитывая каждое слово. Говорили по-немецки. Мисулла, сидя к ней вполоборота, уже не казалась такой испуганной и беспомощной, как минуту назад. Вот ведь, зараза, живучая какая и как быстро перевоплощается! Хотя, в состоянии стресса именно так и происходит. Организм, в преддверии опасности, мобилизует все защитные механизмы, выбрасывая гормоны, помогающие преодолеть страх.

— Вы не идиотка, а исчадие ада, — он снова, угрожающе рыкнув, приблизился к графине.

— Ну, ну, — она вытянула руку вперёд ладонью, развёрнутой от себя, ёрзая в кресле, усаживаясь удобнее, поглаживая шею у ключицы, — успокойтесь, мой догогой. Давайте поговогим спокойно. Ваш пегвый погыв был вполне естественным и ожидаемым. Я на вас не сегжусь. — Снова ласкающее движение по своей шее. — Судя по тому, что я всё ещё жива, вы готовы меня выслушать.

Граф, тяжело дыша, спрятав руки за спину, отошёл к камину, оттуда наблюдая за собеседницей.

Девушка хорошо видела его лицо. Под тонкой кожей щёк мужчины ходили желваки. В этот момент она хотела быть рядом с ним и поддержать его. Немного поостыв, радовалась, что он смог сдержать свой гнев и не прикончить мерзкую тварь.

— Я понял, что вы от меня хотите и мой ответ: «Нет».

— Ах, зачем так категогично… — причмокнула языком Мисулла. Это был тот случай, когда подбирать «удобные» слова не требовалось. Нужно было говорить быстро, убедительно и коротко. Не до игры в замену слов. — Значит, вы не всё поняли до конца. Я постагаюсь вам гастолковать. Вы меня не пегебивайте, а я буду по возможности кгаткой. — Указала ему на кресло напротив.

Герард, не колеблясь, присел, откидываясь на спинку, нервно подрагивая ногой. Попавшая под ступню шахматная фигура, откатилась, ударившись в ножку стола. Что ж, он выслушает. Но она покинет его замок завтра же.

— Вы уже поняли, что я знаю всё, — нажим на слове «всё» был произнесён с особой помпезностью. Его сиятельство наклонил голову на бок, вскинув бровь. — Если бы не любовь к вам моей любимой дочеги, мне было бы пгоще договогиться с вами. Но я мать и счастье Луиджи для меня на пегвом месте. — Она изучала реакцию мужчины на свои слова. — Но планы поменялись в связи с вашим отказом. Новоявленная пфальцггафиня вмешалась так некстати. Да, я вижу, что вы увлеклись ею. — На резкое движение господина отреагировала сразу же: — Хогошо-хогошо, я согласна даже с тем, что вы влюблены. Да, пгизнаюсь, моей целью было скомпгометиговать вас в её глазах, но здесь вы меня обыггали. — Заметила лёгкий сполох губ собеседника. Она сама уважала людей, умеющих признавать своё поражение. — Несмотгя ни на что – ночь была незабываемой. Готова пгостить то, что господин багон подлил сонное зелье в мой кубок с вином. — Картинно вздохнула, томно улыбнувшись, поправив сетку на голове, заправляя под неё прядь шелковистых волос, давая графу время расслабиться. Действенный отвлекающий приём. — Я не пгедполагала, что ваша избганница окажется столь неосмотгительной и впустит вас к себе на ночь. Эту ночь вы пговели с ней. И тепегь ваш долг взять её в жёны… — Видя, что мужчина насторожился, поспешила нанести удар: — Если бы не одно обстоятельство… Вы не сделаете этого. Вашей женой станет моя дочь. — На рывок нетерпеливого собеседника выставила руку вперёд, останавливая. — Подождите, не спешите… Понимаю вас… Иначе все догогие вам люди умгут.

— Я убью вас, — глухой голос Герарда и движение его руки к поясному ремню завораживали своей решительной безысходностью. — Прямо здесь.

Графиня ди Терзи вскочила с кресла, забегая за его спинку:

— Я пгосила вас не пегебивать меня!... Да, вы не ослышались. Я же сказала вам, что знаю всё. Знаю о вашем золотом гуднике, догогой Гегагд… — Перевела дух. — Откуда? Вы недооцениваете шпионов его величества. Вам должно быть известно, что я пгиближена ко двогу и военный советник коголя – мой любовник. Вы даже не догадываетесь, сколько всего интегесного можно узнать после пгиятного вгемяпгепговождения! Если уметь слушать и задавать пгавильные вопгосы. Да, сейчас он ждёт от меня подтвегждения поступивших сведений. И от того, что будет в записке, зависит не только ваша жизнь, но и жизнь членов вашей семьи. — Заметив, что его сиятельство внимательно её слушает, воодушевилась, не давая ему передышки. — Если вы окажетесь глупы настолько, чтобы пгедпочесть смегть, то я сделаю всё, чтобы вы умегли последним и не так быстго, как вы этого захотите. Вы будете долго мучиться от сознания того, что виновны в смегти вашего кгасавца-сына, его жены, бгата с его детьми и, наконец, вашей возлюбленной. — В подтверждение своих намерений и правдивости сказанного, медленно утвердительно кивнула. — Голуби… Почтовые голуби готовы вылететь без промедления. Дониза сидит с ними у откгытого окна. От того, кто войдёт в покои, зависит, улетят птицы или нет. — Наклонила голову, дивясь выдержке мужчины. Ах, как бы она хотела видеть его рядом с собой! Поёжилась от воспоминания о тех головокружительных эмоциях, которые вызвали в ней его сильное мускулистое тело и тяжёлое надрывное дыхание в момент его гнева. Находясь между жизнью и смертью, балансируя над пропастью забвения, она испытала всплеск всепоглощающего удовольствия, сродни тому, как пышущее жаром лоно принимает в себя всю неукротимую ускоряющуюся мощь толчков любовника, как сладкий спазм скручивает нутро, заставляя сжиматься всё плотнее и плотнее… там… Когда последний сокрушительный толчок вызывает маленькую смерть, унося на небеса… — И ещё. — Незаметно облизала пересохшие губы. — Есть не́что, о чём не знает никто кгоме меня. Это на тот случай, если с голубями или со мной случится что-то непгедвиденное. Сведения в любом случае дойдут до нужного человека.

Наташа стояла не двигаясь. Слова женщины впитывались в сознание, выстраивая логическую цепочку последовательности событий. Графиня шантажирует его? Птицы улетели во время задымления комнаты. Почтарей нет! А если она права и голуби вернулись? Или просто не вылетели, а забились куда-нибудь и потом были найдены? И это «не́что»? Связной?

Мисулла продолжала:

— Не всё так печально, ггаф. У меня к вам пгедложение. Вы бегёте в жёны мою дочь и мы с вами пгодолжаем начатое вами пгоизводство. Я помогу вам наладить сбыт золотого песка. У меня есть нужные связи. Мы станем богаты. Баснословно!

Его сиятельство рассмеялся:

— Вы заблуждаетесь. Ваши шпионы ничего не стоят.

— Милый ггаф, — женщина вздохнула, — дайте мне кагту и я вам покажу место, где находится ваш гудник.

Герард так и сделал. Простенькая карта графства лежала на столе уже несколько дней. Он планировал раскорчёвку участка земли близ реки. Неторопливо сдёрнул её со стола, подсовывая под нос графине. Та, уложив её на спинку кресла, не рискуя покинуть сомнительное убежище, всматривалась в начертанное и, увидев нужное место, уверенно ткнула пальчиком.

— Кто? — господин, вырвав карту из рук шантажистки, уже не сомневался в серьёзности происходящего.

— Его уже нет в живых.

— Вы хотите обмануть короля?

— Но вам же удавалось это делать в течение длительного вгемени. Если всё сделать пгавильно – никто ничего не узнает. Могу пгедположить, что вы пгедпочтёте запегеться в замке, и готовиться к осаде. Но насколько может быть длительной осада по пгиказу коголя? Так или иначе – вам всем конец. Думайте, догогой мой. Вам выпала гедкая возможность стать одним из богатейших и влиятельнейших людей Гегмании. Я помогу вам достигнуть небывалых высот власти! У вас есть выбог – жизнь или смегть. Я надеюсь на ваше благогазумие. И ещё… Моя дочь вам понгавится на ложе. Вы очень ского забудете о бедной пфальцггафине.

Мисулла вышла из-за кресла, отряхивая платье и расправляя складки на подоле.

Граф же подошёл ней и, неожиданно развернув к себе спиной, рванул за плечи, захватывая предплечьем горло женщины, сдавливая его. Она уцепилась в его локоть, шипя ругательства. Мужчина сквозь зубы процедил:

— Я знаю, как поступлю, но вы живите и бойтесь того, что с вами может произойти в любой момент, — оттолкнул её от себя.

Графиня ди Терзи вышла за дверь, а Герард, сжав голову, застонал, падая в кресло. Для него всё рухнуло в один миг. Перед глазами проносились видения: вот он целует свою любимую, свою Птаху, её руки, обнажённые плечи, вкус её губ, стоны, смех. Всё превратилось в прах. Так песок просачивается сквозь пальцы, ничего не оставляя взамен. Только пустота, чёрная, ноющая обжигающей болью, расползающаяся по телу, обездвиживая. Что ж, он сам во всём виноват. Он всё разрушил сам. Алчность взяла в плен душу. А ведь мог сделать подношение монарху, да ещё при этом остаться в почёте и уважении. Теперь об этом думать поздно. А счастье было так близко.

Наташа, качнувшись в сторону, расслабляя задеревеневшие мышцы, на негнущихся ногах поплелась к своей комнате. В первом же проходе, едва не скатившись с узкой лестницы, вышла в ближайшие пустые гостевые покои и прошла в коридор второго этажа, сворачивая к себе.