Глава 31

Сняв испачканное платье и обмывшись, переоделась, усаживаясь на скамью у окна. У неё даже не было сомнений в том, как ей следует поступить. От осознания этого становилось больно. А слёз не было. Чувства сковало словно льдом, выморозив влагу на глазах. Она не услышала, как открылась дверь и только когда напротив неё на скамью опустилась человеческая фигура, подняла невидящие глаза. Не удивилась, увидев гостью, которая прищурившись, изучающим взглядом скользила по её лицу:

— Я пришла поговогить с вами.

Девушка молчала, отстранённо всматриваясь в неё. Возрастные морщинки уже прописались на её лике. Бледная нездоровая кожа, выдающийся нос, носогубные складки, холодные бездушные глаза. Россыпь рубинов на груди, как капли застывшей крови. Розовые следы мужских пальцев на шее.

— Говорите, — прозвучало спокойно, невыразительно.

— Я знаю, что пгоизошло между вами и ггафом сегодня ночью, — замолкла, ожидая реакции на свои слова. Никакой! — Но дело не в этом. Ему нужно сделать выбог между благополучием его семьи и вами. Если он возьмёт в жёны вас, а он после случившегося так и поступит, то очень ского поймёт, что совегшил ошибку. Смегтельную ошибку… Вас проклянут… Вслед вам будут лететь камни…

— Вам нет необходимости продолжать… — Наташа хотела избавиться от визитёрши. — Успокойтесь. — Иронично улыбнувшись, посмотрела в глаза женщины. — Я не люблю этого мужчину и он мне не нужен. Ошибку совершила я, и завтра утром уеду в поместье пфальцграфа фон Россена. Уходите, я всё сказала.

— Он уже был у вас… Я знала, что вы поступите вегно.

— Уйдите.

Вот и всё… Одна… Снова одна… И снова больно… Закрыла глаза, чувствуя, как на плечи давит неизбежность, как вокруг неё сгущается тьма. Нет, судьбу не переиграешь. Тот мир или этот, а звёзды на небе одни и те же…

Она снова не удивилась, когда перед ней сел Герард. Здесь же не комнаты, а проходной двор. Может зайти любой, кому вздумается, в любое время дня и ночи, не считаясь ни с чьими желаниями, не понимая, что возможно кому-то хочется побыть одному.

— Таша, — она подняла на него глаза, и он понял, что его Птаха уже всё знает. — У тебя была графиня… — Взял её холодные руки в свои. — Не знаю, что она тебе сказала, но я никогда не отступлюсь от тебя. Я люблю тебя. Всё будет так, как я сказал. Завтра начнут прибывать гости на свадебный пир. — Он принял в дар её девственность, чистоту её любви и отдавал себе отчёт в этом. Он любил эту женщину и собирался прожить с ней столько, сколько отпущено Всевышним: день или долгие годы. — Ну, что с тобой? — Беспокойно заглядывал в её глаза.

— У меня есть отец, и вы не подумали спросить его позволения на брак со мной, — она искала причину, чтобы поссориться.

— Он не откажет мне. Заплачу долги вашей семьи. У твоей сестры будет приданое. Они переедут сюда, если ты захочешь, — её руки оставались ледяными. — Только вот… После свадебного пира я должен буду уехать. Это надолго и я не знаю, когда смогу вернуться назад… — Он не собирался бросить свою семью на произвол судьбы. Он поедет к королю. Это верная смерть для него… Но он своим покаянием вымолит жизнь своим близким… Пусть они потеряют всё и станут изгоями… Но они будут жить.

— Не нужно никуда ехать. Я не стану вашей женой.

— Что такое ты говоришь?

— Я не люблю вас. Я ошиблась.

— Нет, не верю… Что тебе сказала эта ведьма? — привлёк за плечи к себе.

— Ничего такого, о чём я не знала бы, — сбросила его руки.

— Таша, ты не можешь так поступить. В тебе моё семя.

Она рассмеялась. Не от его слов, а от того, что совсем забыла, что может произойти после их близости. Лихорадочно пыталась вспомнить, когда в последний раз у неё была женская неделя. Так это назвала Кива, когда Наташа обратилась к ней с просьбой помочь найти нужный материал. Господи, сколько с тех пор прошло времени?

— И что? Это ничего не меняет.

— Как это? У тебя будет дитя! Моё дитя! — схватил за плечи, тряхнув леди.

— Почему вы так решили? Никого не будет! — била его по груди, вырываясь. — Завтра утром я уеду в поместье пфальцграфа. Вы не нужны мне!

— Убью эту суку! — вскочил, ероша волосы, нетерпеливо прохаживаясь по покоям, собираясь с мыслями. — А ты никуда не уедешь. Я запру тебя!

— Да, в подвал, в камору! И утром вы найдёте меня там мёртвой! Да отстаньте, наконец! Будете приставать, я попрошу защиты у графа фон Фальгахена. Он поможет мне, как обещал раньше. А вы… Идите, чистите сапоги к свадебному пиру! Вас ждёт непорочная Луиджа!

— Карл?! Я его убью!

— Manʼyak! Тогда начните с меня!

Уворачивалась от его рук, от его губ… Уже не было сил сдерживать прорывающиеся слёзы, не было силы смотреть в его глаза и лгать ему, лгать себе. Хотелось другого! Хотелось найти покой и защиту в его объятиях, согласиться со всем, что он предлагает. Но… Перед взором проплывали смеющиеся лица маленького Лиутберта, голубоглазой Греты, Франца, Ирмгарда и Кристофа... Барона и Герарда. Всех, кого она уже успела полюбить за это время, выделив им местечко в своём истерзанном сердце. Взамен на их жизни от неё требовалась совсем малость – отступиться от мужчины, который стал смыслом её жизни, её первой большой любовью.

* * *

Когда окончательное решение сформировалось в голове, стало значительно легче.

Тогда, час назад, Герард, прижав её к себе и практически обездвижив, смог остановить неиссякаемый поток слёз. Выплакавшись на его груди и изрядно вымочив слезами кафтан, она успокоилась, придя в себя, убеждаясь в очередной раз, что слёзы приносят облегчение.

— Вы хотите поехать к королю?

— Да. Я ему всё поведаю. Он мудр. Неужели он не поймёт меня?

— Вы по-прежнему не желаете рассказать мне всё?

— Что тебе сказала графиня?

— Если вы возьмёте меня в жёны, то ценой этому будет жизнь близких вам людей. Я ей верю. Такая женщина не будет церемониться. Она жестока и мстительна. Она пойдёт к своей цели по трупам.

Наташа смотрела на него и ждала, когда же он решится довериться ей? Неужели мужчина, сильный и властный, до такой степени уверен в своей непогрешимости и в правильности принимаемых решений? Людям свойственно ошибаться. Безгрешных нет. Все мы в своей жизни совершаем те или иные ошибки, как незначительные, так подчас и роковые.

По его решительно сомкнутым губам, она видела, что граф, как и она, уже принял решение. Значит, так тому и быть. Раз не доверяет, значит, не уверен в её благонадёжности.

— Господин граф, — девушка встала, зажимая всю свою выдержку в кулак, — Я собираюсь утром уехать в поместье пфальцграфа. Прошу дать мне сопровождение. — Отошла от него на шаг, в ожидании резкого выпада. Но его сиятельство сидел, молча, скрестив руки на груди. Она продолжила: — Вам требуется время принять правильное решение. Моё присутствие может только помешать. У вас есть сын и брат, ваша семья, с кем можно посоветоваться. Я в круг вашей семьи не вхожу и хочу покинуть замок. Загостилась. Мне нужен отдых от интриг и того негатива, который постоянно выплескивается на меня. Да и с отцом пора познакомиться. Он болен и возможно серьёзно. Ждать его здесь больше не вижу смысла.

— Там ты не будешь в безопасности.

— Кому я там нужна?

— Я не отпущу тебя.

— Вы не имеете права удерживать меня. Я пфальцграфиня, а не ваша пленница или собственность. Прошу это помнить. То, что произошло между нами не должно повлиять на ваш выбор. Людям свойственно ошибаться. Если для благополучия вашей семьи нужно стать мужем Луиджи – станьте, — мысленно добавила: «Мой мужчина сделает правильный выбор. Из любой ситуации есть выход. И не один». Она уже видела несколько выходов из создавшегося положения, и оба исключали необходимость женитьбы на графиньке. Но её мужчина должен сделать выбор сам. Она должна убедиться, что это действительно её мужчина. Пока он ей не доверился. Обидно. Неужели она ошиблась? Сомнение порождает неуверенность. Задав себе вопрос: «Действительно ли тебе нужно то, что ты планируешь сделать?», чётко ответила: «Да». Что ждёт её в отчем доме? Пугает ли возможная неудача? Будет ли жалеть о непредвиденных негативных последствиях? На самом ли деле так оно страшно, как кажется? Не попробуешь – не узнаешь. Слёзы здесь не помогут.

— У меня вопрос к вам, — граф поднял голову в ожидании. — Яробор… Вы обещали подумать о его вольной.

— Не сейчас.

— Нужно ли это понимать, как отказ? Скажите, сколько стоит его свобода? Возможно, у меня хватит золота выкупить его?

— Что? — Герард усмехнулся. — Тебе нужен раб?

— Он спас меня и мне не помешает такой человек в своём окружении.

— Я подумаю.

— О чём здесь думать? Или его свобода, или я куплю у вас раба, — она не понимала его упрямства.

— Он не продаётся.

— Вы обещали мне!

— Я обещал подумать.

— Понятно… Вам не до какого-то там раба… И будет ли до него… — вышла за дверь, оставив сиятельного одного.

* * *

— Господин граф, — Наташа, увидев на крыльце Карла, взявшись за его согнутую в локте руку, увлекла вниз. На ловца и зверь бежит… Похоже, отъезд отсюда ей придётся организовывать самой. Договорившись с Фальгахеном, она будет уверена, что никто не сможет насильно удержать её, — я бы хотела просить вас об одолжении.

— Госпожа Вэлэри, всегда рад услужить, — склонился к ней, не желая пропустить ни одного слова.

— Не могли бы вы сопровождать меня в поместье моего отца. Вы ведь были там. Я бы хотела выехать рано утром.

— Да… Но свадебный пир. Разве вы не хотите остаться и помочь графине Дригер?

— Нет, в этом нет необходимости. Она справится без меня.

— С удовольствием сопровожу вас.

Мужчина выглядел очень довольным. Боялась ли она Карла? Немножко. Она не верила в то, что человек, разыскавший её семью и привезший в замок доверенное лицо пфальцграфа позволит себе поступить бесчестно по отношению к ней. А Герард? Он сможет отпустить её одну с графом? Вот и посмотрим.

Вернувшись в кухню, взяла лакомства для прикормленных питомцев. На глаза попалась зарёванная Кэйти. Остановив её за руку, Наташа увлекла девочку за собой.

— Держи, — передала той скрученный капустный лист. — Сначала зайдём к собакам. Потом поговорим у купальни.

Сегодня неуловимый чёрный кот лежал, вытянувшись на скамье, наблюдая за парой диких голубей, опустившихся на край чаши у водоёма. Подняв голову и убедившись, что приближающиеся люди не несут в себе опасность, лениво дёрнул хвостом, щурясь. Получив порцию ласки, спрыгнул под скамью, неторопливо обнюхивая кусочек жареной рыбы.

Девушка присела, усаживая рядом служанку:

— Ну что, поговорим? — а у самой в голове прокручивалась последовательность дальнейших действий. Кто знает, возможно, она в этом замке больше никогда не появится. Нужно со всеми проститься. Или хотя бы взглянуть напоследок. Да, есть смартфон. Сделать фотографии или видеосъёмку.

— Госпожа Наталья, я всё поняла и больше никогда так не сделаю, — девчонка шмыгнула носом, вытирая выступившие слёзы.

— Верю, Кэйти, — Наташа погладила её по голове. — Твоё признание искреннее, ты его выстрадала и всё осознала.

— А мне можно вернуться к вам в услужение?

— Не сегодня. Я утром уезжаю, и остаток дня хочу побыть одна.

— А когда вернётесь, вы не забудете обо мне? — девочка схватила руку госпожи, порываясь поцеловать.

— Нет, не забуду, — леди не оттолкнула её. Пусть служанка успокоится. — Теперь иди. А мне нужно навестить мулицу.

Приближаясь к конюшне, пфальцграфиня поняла степень сложности предстоящего путешествия. Герр Штольц сказал, что в пути до поместья придётся провести световой день. Значит, двенадцать – четырнадцать часов с отдыхом. И всё это время ей предстоит трястись в седле. Ужас! Нужно хотя бы выспаться этой ночью. Как она сможет выдержать такую нагрузку, не представляла. Да ещё на глазах мужчин. Зелда… Её ведь не станут отнимать? Чтобы купить животное, у неё денег уж точно хватит. Это не раб. Кстати, а вот и он.

Яробор показался в дверном проёме и сразу же направился к ней. Надзирателя за его спиной не было.

Наташа поглаживала мулицу, аппетитно жующую лист капусты. Что она скажет русичу? Сама ничего не поняла насчёт его свободы. То ли графу действительно сейчас не до него, то ли он вовсе не собирается его освобождать. Грамотный раб, выполняющий часть работы за управляющего, представляет ценность для своего хозяина.

Выслушав русинку, Яробор усмехнулся:

— Я знал, что так будет. Спасибо, госпожа, что попытались изменить мою жизнь.

Ясные глаза мужчины подёрнулись дымкой грусти. Он всё равно сбежит. Весной, как и собирался. Но было бы лучше выйти отсюда свободным человеком, а не прятаться от погони и затем подвергаться постоянному риску быть пойманным и, возможно, убитым. Да и хозяйские псы уж больно люты.

Девушка его хорошо понимала:

— Я знаю, как можно сбежать отсюда и никакие собаки не найдут. Им ведь нужен след, а его не будет.

— Я сейчас не собираюсь сбегать. Пережду зиму.

— Сейчас и не нужно. Я тебе покажу, а ты потом воспользуешься, если сочтёшь нужным.

Он недоверчиво покосился на деву:

— Покажешь? Что это?

— В замке есть тайный ход. Он ведёт к выходу из него, скорее всего за крепостную стену, к реке. Думаю, так. Выход залит водой. Там есть решётка. Она либо на замке, либо поднимается. Не проверяла.

— Тебе показали тайный выход? — от её слов захватило дух.

— Сама наткнулась, когда хотела сбежать отсюда.

— Интересно, — Яробор тряхнул головой. — Хочешь показать?

— Давай, после ночного обхода договоримся встретиться. Я тебе покажу. Сможешь уйти от надзирателя ненадолго?

— Нет, только не ночью. Ночью не смогу. А во время свадебного пира?

— Я завтра утром уезжаю и возможно, мы с тобой больше не увидимся. Хотя, если сбежишь, найди меня. Подумаем, как быть дальше. Денег дам. Я буду, скорее всего, в поместье пфальцграфа Манфреда фон Россена под Штрассбурхом. Это мой нашедшийся отец. А сейчас в обед сможешь уйти от надзирателя?

— Сейчас смогу, — оглянулся по сторонам. — Надзиратели обедают и спят.

— Я зайду в кухню и попрошу два ведра тёплой воды. Крутись у двери.

* * *

Наташа не удивилась, когда за ней никто не пришёл, чтобы позвать на обед. Граф точно не станет настаивать на её присутствии, а остальные промолчат. Придёт ли Мисулла после того, как мужчина обошёлся с ней не по-джентельменски? Да и до обеда ли самому Герарду?

Всё получилось, как она задумала. В полукруглом зале собирались столы к трапезе. Суета, крики, ругань. Как всегда. Обмолвившись Берте, что ей нужна тёплая вода, озадаченно скользнула взглядом по снующим по кухне женщинам. Выглянув на улицу, подозвала Яробора. Кивнув на пустые вёдра у колодца, направила его к котлам. Никто не обратил внимания, что раб, выполнив привычное действо, направился за госпожой с полными вёдрами.

Прихватив свечу и зайдя в умывальню, чиркнула зажигалкой, поджигая фитиль. Переоделась в уже испачканное ранее коричневое платье. Всё равно стирать.

Русич выглядел уставшим.

— Ты уже обедал?

— Нет. Нас кормят после всех.

— Держи, — она втолкнула в его руку большой кусок пышного рыбного пирога, прихваченного со стола в кухне. На его благодарность грустно улыбнулась: — Когда вернёмся, скажу Берте, чтобы тебя покормили отдельно.

В проходе от его широкоплечей фигуры стало тесно. Но это было до тех пор, пока они двигались узкими переходами до нижнего уровня. Свернув в ход, ведущий напрямую к месту предполагаемого выхода из замка, стало шире. Здесь Наташа остановилась, вспоминая, нужно ли пройти чуть дальше или свернуть сейчас. Раб едва ли не касался головой потолка. Девушка прошлый раз не обратила внимания, насколько здесь ограничено пространство. Крысы по-прежнему, шныряли под ногами. Госпожа, брезгливо морщась, то и дело бурчала по этому поводу сквозь стиснутые зубы.

Наташа оглядывалась на Яробора, косясь на его босые ноги. От стен веяло холодом. Влажная паутина свисала с потолка тяжёлыми лохмотьями. Повязанная на голову косынка скрывала волосы. На лицо оседала невидимая липкая пыль.

Дойдя до кромки воды, остановились.

— Вон решётка, — девушка подняла плошку со свечой над головой. При свете фонарика она просматривалась лучше. — Если придётся выходить через этот выход, не забудь прихватить с собой обувь, еды.

— У меня нет обуви.

— Захочешь – найдёшь, — опустила взгляд на его ноги. Размер не меньше сорок шестого. А вот денег ему взять будет негде.

Открыла сумочку. Присев, вытряхнула содержимое в подол платья. Выбрала монетки: десять золотых и одна серебряная. Кто ему поможет, если не она?

— Вот, держи, — протянула русичу.

— Не нужно. От женщины не возьму.

— Я их честно заработала, работая компаньонкой. Даю тебе в долг. Когда-нибудь вернёшь или отработаешь.

— Мне их негде прятать, — мялся, не решаясь протянуть руку, хорошо понимая, что помощи больше ждать не от кого. А русинка оказалась лучше, чем думал о ней. Не побоялась идти с ним в подземелье. Снова душа рванулась к ней, обволакивая милый лик, плечи. Манили губы. Вдохнул глубоко, сдерживая порыв притянуть её к себе, услышать стук сердца под одеянием, трепет гибкого стана. Качнулся в её сторону, словно телок на привязи.

— Нашёл проблему, — стянула с головы косынку, отрывая длинный лоскут. Ссыпав в середину монеты, закатала валиком ткань, завязала узлом. — Подними штанину. — Присела на корточки. — Если сделать вот так, то никто и не увидит. — Обернула под коленом два раза, завязывая. — Вас же не обыскивают? — Обтянула ткань брэ. — Ничего не видно. Ne dreyfʼ, воин. Один раз живём… — Помедлив, добавила: — Или два.

— Спасибо, — прогундосил тихо, задыхаясь от нахлынувших чувств.

От его благодарности в глазах Наташи защипало. Не такой уж он и дикий, этот древний русич.

— Хотела для тебя вольную или выкупить самого. Пока не получилось. Может быть, граф сдержит данное слово. Деньги в любом случае не помешают.

— Хочу посмотреть, что за решётка. Может, и отсюда нет выхода.

Не успела возразить, как он сдёрнул рубаху, кидая на камни, и, не колеблясь, шагнул в воду. У девушки перехватило дыхание. Он, что, совсем ничего не боится?

— Вернись, — позвала нерешительно, не надеясь на ответ.

Так и есть. Мужчина даже не обернулся, погружаясь в мокрую муть. Достигнув решётки, Яробор был уже по грудь в воде. Дёрнув конструкцию, прислушался, громко сказав:

— Подними свечу выше, — звук, ударившись в стены, прокатился под низким сводом коротким эхом. Наташа поёжилась, выполняя просьбу. Услышала: — Нырнуть нужно. Похоже, застряла или на цепи.

Русич погрузился под воду. Через несколько мгновений вынырнул на той стороне. Уровень доходил до подбородка. Есть ступеньки вниз? Махнул ей рукой:

— Я посмотрю, куда ход ведёт дальше.

Она в ответ только ахнула, чувствуя, как подкашиваются ноги, и останавливается сердце:

— Вернись… — шептала в пустоту, опускаясь на его рубаху. Тело пробирала дрожь.

Всё стихло. Девушка не слышала собственного дыхания, всматриваясь до боли в глазах в чёрную водную гладь. Фонарик! Трясущимися руками достала его из сумочки. Яркий луч обежал пространство, скользя по металлу решётки. Нужно ждать... Она подождёт…

От дрожи, охватившей тело, сводило скулы. Зубы выбивали чечётку. Наташа замёрзла. Чем больше проходило времени, тем становилось страшнее. Яробор не появлялся. Думать о худшем не хотелось. Конечно, он выплыл на ту сторону и, возможно, решил не возвращаться. Или не выплыл? Нет, такое даже думать нельзя. Но сердце тоскливо сжалось. Ей нужно вернуться в комнату. Её могут искать. Рисковать нельзя. Раб выйдет и вернётся сам. Если ей удалось с первого раза запомнить выход из подземелья, то и мужчина не заплутает.

Оставив горящую свечу на камнях у рубахи, устремилась назад.