Глава 34

Свернув в коридор, вытаращила глаза. У её двери стоял мужчина. Ошиблась этажом? Думая, что показалось, заморгала. Оглянулась. Нет, её этаж, её дверь. Граф выставил охрану? С чего бы это? Оберегает от Фальгахена. Довольно улыбнулась.

Охранник, увидев госпожу, не скрывая своего удивления, покосился на банку в её руке.

— Вы что тут забыли? — кофе шуршал в жестяной ёмкости, привлекая внимание воина. Ответа Наташа так и не дождалась. Буркнув: — Statuy. — Закрылась в комнате.

Нет, она не легла спать, хотя очень хотелось. Открыв окно, улеглась на подоконник. Свесившись вниз, наблюдала, как занимается новый день. Просыпались птицы. В тихом слегка туманном воздухе слышалось воркование диких голубей на крыше. Неуверенное одиночное треньканье мелких пичужек с каждой минутой усиливалось, становясь смелее и звонче. Показалось солнце. И вот уже хор разномастных птичьих голосов заполнил заросший кустарником и деревьями двор.

У колодца, громко смеясь, гремели вёдрами служанки. Недовольный окрик Берты… Девки подхватились и опрометью бросились к двери в кухню.

Девушка высматривала Яробора, всё ещё надеясь, что увидит его во здравии. Вздыхала горестно, успокаивая себя тем, что парень вспомнит, где её можно будет найти. Да, он её обязательно найдёт. Наташа поможет ему вернуться на родину, в его земли. Родители будут рады, что сын жив.

А вот и граф фон Фальгахен. Он с Дитрихом и четырьмя воинами решительно направился к конюшне. Значит, и ей пора спускаться. Ещё нужно забежать в кухню, прихватить корзину с едой. Кухарка должна была приготовить.

Поднятый с пола рулончик бумаги, бросила в короб. Его она не потянет. Пришлёт прислугу.

Осмотрелась, словно прощаясь. Поправила вязаное пончо, нащупывая в кармане юбки смартфон. Она так и не сделала снимок Герарда и Дитриха. Они её должны проводить. Ирмгард тоже.

Подхватив рюкзак, открыла дверь, наталкиваясь на стражника.

— Госпожа, приказано вас не выпускать, — взявшись за рукоять меча, преградил выход.

Она запнулась от неожиданности, хватая воздух ртом. Задохнулась от возмущения: что происходит?

— Кто приказал?

— Господин, — уставился, не мигая, в её очи.

— Позовите его сейчас же! — перед глазами мельтешили чёрные мошки.

— Не велено.

Захлопнула дверь, жалея, что стражник не получил по лбу.

Рюкзак выпал из ослабевших пальцев. Вот значит как… Он что, думает, что с ней можно так поступить? Это тоже насилие! Она пленница? Пфальцграфиня пленница какого-то графа?! Дикарь! Ну, нет…

Достав из сумочки фонарик, оглянулась на короб с одеждой. Банку с кофе и индийское платье с шалью затолкала в рюкзак и ступила в тёмный коридор хода.

Вышла в левое крыло на этом же этаже. На лестничной площадке столкнулась с Ирмгардом. В первые секунды, приняв его за Герарда, отшатнулась. Лицо парня в сумраке выглядело болезненно бледным. Тёмные круги под глазами и потухший взгляд наводили на мысль о бессонной ночи.

Не успела ничего сказать, как он схватил её, приподнимая, и ни слова не говоря, затянул за угол коридора, приник к губам. Это было настолько неожиданно, что Наташа успела только вдохнуть и замереть. Рюкзак с глухим стуком опустился на пол.

Широко открытыми глазами смотрела в его прикрытые длинными ресницами глаза. Обескураженная, съёжившись, не сопротивлялась.

Поцелуй не был долгим. Прошив девушку разрядом электрического тока, растворился в крови, опьяняя. Так же быстро вице-граф её отпустил и, подняв заплечный мешок, взяв за руку, молча, повёл вниз. Её щёки полыхали, глаза наполнились слезами. Она знала, что нравится Ирмгарду, но только сейчас поняла, что его чувство гораздо сильнее, чем симпатия. Стало не по себе от другого. Её тело отзывалось на прикосновения мужчин этого рода, связанных одной кровью. Теперь она в этом не сомневалась. Похоже, они тоже были неравнодушны к ней.

Нервное напряжение, усиленное ночным бодрствованием, достигло своего апогея. Мысль, что нужно бежать из этого места, от этих людей, причиной смерти которых она может стать, билась болью в висках. Иначе сойдёшь с ума. Она знала, что столкнётся с Герардом во дворе и знала, как нужно себя вести. Он не посмеет помешать ей уехать.

Вице-граф толкнул дверь и вывел её на свежий воздух.

Перед высоким крыльцом на гарцующем скакуне восседал Карл. На выезде у распахнутых ворот с поднятой решёткой его поджидали четыре всадника.

Граф, упираясь ладонями в ограждение, что-то ему говорил.

Девушка услышала конец фразы: «…на свадебный пир». Похоже, господин прощался с соседом на несколько дней. Значит, они не ссорились. Похвально. В этот момент Фальгахен увидел её и, усмехнувшись, крикнул:

— Вышли пожелать мне доброго пути, госпожа Вэлэри?

Вырвав руку из захвата вице-графа и перехватив рюкзак, пфальцграфиня сделала шаг по направлению к ступеням, чувствуя спиной обжигающий взгляд его сиятельства:

— Я еду с вами, господин граф, — очень хотелось оглянуться. Ведь господин не ожидал увидеть её сейчас.

— Но… — гость соскочил с коня, уставившись за её спину на хозяина замка. Показалась странной его нерешительность. Хотя, что здесь странного? Неизвестно как объяснил её отсутствие граф. — Герард сказал…

Перебила, внятно и с вызовом ответив:

— Вы обещали помочь, — обернулась, наткнувшись на синий огонь прищуренных глаз сиятельного, предупредительно подняла руку: — Помолчите, господин граф. Всё что могли, вы уже сделали. Велите оседлать мулицу или я сяду на коня к графу. Вы ведь не станете устраивать здесь представление? — Вздёрнула подбородок.

Герард, кивнув в сторону лестницы, подавил вздох. Глупая, неосмотрительная… Ей удалось обвести стражника вокруг пальца или сын помог покинуть покои? Нет, он не снизойдёт до того, чтобы цепляться за юбку женщины, чтобы удержать её. Когда видишь в глазах любимой непоколебимое желание уйти, никакие уговоры уже ничего не изменят.

От стены отделился Дитрих и завернул за угол здания. Кажется, вопрос с отъездом решался в её пользу. Никаких кровавых разборок граф учинять не собирался.

Карл успокаивал своего скакуна, держа под уздцы, пряча довольную улыбку. Ещё немного и его терпение будет вознаграждено. Он всегда знал, что удачлив.

Не оборачиваясь на сына, его сиятельство процедил:

— Ты вывел госпожу?

Его «Да» и её «Нет» слились в один звук.

Наташа не собиралась уезжать с пустыми руками:

— Распорядитесь вынести мой багаж, — поправилась: — Короб с моим одеянием.

Мужчина молчал. Было видно, как ходят желваки под кожей щёк, покрытых лёгкой щетиной. Пальцы на ограждении крыльца сжались в кулаки. Не глядя на неё, глухо произнёс:

— Надеюсь, вы не пожалеете о своём поступке, госпожа Вэлэри.

Холодный бесстрастный тон, напряжённая застывшая поза.

Вот и всё…

Леди метнула в него взгляд. На ресницах блеснула слеза. Мысли взвились в панике: «Остановись… Что ты творишь?.. Ты сможешь без него?» Загнала их глубже, задавила. Снова держалась из последних сил. Откуда они только берутся? Она выдержит. Должна выдержать. Только бы не сорваться, не наговорить лишнего:

— Вы об этом не узнаете, господин граф. Распорядитесь вынести корзину со снедью. Пфальцграфиня в дороге ни в чём не должна нуждаться.

Наблюдала, как из-за угла появился конюх, ведя в поводу Зелду. Мулица, увидев свою любимицу, приветственно заржала.

Девушка потянулась к сумочке. Звук липучек неприятно резанул слух. Двадцать золотых, предположительно столько могло стоить животное, ждали своего часа:

— Мулица… Сколько?..

— Она ваша, — Герард отвернулся. Его женщина, без которой он уже не мыслит жизни, покидала его… Сбегала. Та, которая говорила, что любит. Та, которая на ложе отдавала ему себя без оглядки, самозабвенно, страстно. До умопомрачения. Его Леди. Его любовь. Его жизнь. И рядом с ней будет тот, который не упустит своего. Который при удобном случае постарается заполучить её, его женщину, мать его дитя… Она поставила под большое сомнение его мужские качества в отношении контроля над ситуацией и над принятием им верного решения. Зверь в душе, глухо утробно рыча, тяжело заворочался.

Наташа нахмурилась, спускаясь по лестнице. И это всё? Обернулась:

— Желаю вам счастья, ваше сиятельство, и много наследников. Спасибо за гостеприимство и… тёплый приём.

Мысленно добавила: «Такой тёплый, что пробирает до костей до сих пор».

Карл подсадил её на мулицу, помог приторочить рюкзачок, тщательно изучая его и подбрасывая в руках. Знал бы он, сколько там золота. Вскинул бровь, наблюдая, как девица перекинула ногу в седле, устраиваясь удобнее, расправляя одеяние. Сжал руку госпожи с зажатым в ней поводом, поглаживая и успокаивая. Поднёс к губам, подбадривая, улыбнулся. Она благосклонно приняла знаки внимания Фальгахена, что не укрылось от глаз сиятельного. Его женщина сделала свой выбор? Его зверь, выпустив когти, вцепился в сердце, болью гася искры разума.

Один из воинов забрал из рук служанки корзину с едой, приторачивая к седлу. Вынесенный короб с одеждой забрал другой.

Пфальцграфиня тронула с места «средство передвижения», зажимая хлыст в руке. Очень хотелось оглянуться. Только зачем? Не на такое прощание она рассчитывала. Впереди чёрным зевом обозначился проход под крепостной стеной. Поднятая решётка и…

Здравствуй новый день, дорога и неизвестность!

Только было безрадостно. Сердце рвалось назад, к нему, к тому, кто, возможно, уже захлопнул за собой входную дверь, не жалея ни о чём, отсекая прошлое от настоящего.

Оглянулась по сторонам. Впереди ехали два всадника. Карл удерживал коня рядом, присматриваясь к ней. Замыкающие воины неторопливо подтягивались ближе. Она в кольце.

Поднимающийся ветерок разгонял туман, цепляющийся за ветки виноградника. Налившиеся соком янтарные крупные грозди, влажные от росы, купались в ещё робких солнечных лучах, пронзающих ровные ряды посадок.

Очень хотелось обернуться… Спина зудела, словно за́мок тёмными глазницами окон настойчиво просил оглянуться: «Ну, в последний раз… Давай, оглянись…»

— Давай, оглянись… — Герард, стоя на «изготовке», находясь на выходе из мрачного прохода, прищурив налитый кровью глаз, выравнивая дыхание, целился в спину своей любимой. — Моя… — Шептал, напряжёнными руками удерживая арбалет.

Натянутая до предела тетива…

Тяжёлый кованый болт в желобе ложа…

Палец на рычаге спуска…

— Я не могу в спину, обернись… — немеющие серые губы сомкнулись, затаивая дыхание. Сердце… Он его не слышал.

Да, она совсем забыла… Нужно сделать снимок замка с этого ракурса. С его воротами и подъёмной решеткой, крепостной стеной и флагом на башне. Должны быть видны окна третьего этажа. Там его покои. Быть может, в этот момент он смотрит на неё оттуда? С горечью вспомнилось, что так и не сфотографировала Дитриха и… его.

Нащупав в кармане смартфон, придержала мулицу, пропуская вперёд следовавших за ней всадников. Пока они разберутся о причине её отставания, она уже всё сделает.

Луиджа, проследив в дверную щель за выходящей из своих покоев матерью и дождавшись, когда та в сопровождении охранника свернёт за угол, выскользнула из комнаты и на цыпочках бросилась к покоям сиятельного.

В них царил полумрак. Она закрыла глаза, представив, что сейчас увидит его. Конечно же, нет. Он встаёт рано. Дева подошла к ложу, присаживаясь на его край, падая на подушку, вдыхая запах его тела.

Она знала, что сегодня рано утром должна уехать пфальцграфиня, её соперница. Путь к сердцу мужчины станет свободен.

Подошла к окну, становясь на скамью и открыв его, выглянула. Верно! Она не ошиблась. Из него хорошо просматривалась дорога, ведущая к въездным воротам замка. Шесть всадников не спеша направлялись в сторону деревни. На мулице восседала «нищенка». Проводив её взором, облегчённо выдохнула. Пора готовиться к утренней молитве.

С сожалением оглянулась, окидывая взором покои господина, покидая их. Ещё немного и она станет здесь хозяйкой. Радостно улыбнулась.

— Что стоишь? Идём, — Дитрих тронул брата за плечо.

— Что? — обернулся тот, всё ещё находясь под тягостным впечатлением видения, навеянного происходящим. Тьфу! Бросило в жар. Ноги словно приросли к земле. Сердце, толкнувшись, напомнило о себе. Перекрестился, потирая грудь, заглушая тупую ноющую боль. Он вернёт свою женщину. Он не отдаст её никому. Только сначала разберётся с гостьей.

— Идём, — барон беспокойно заглядывал в глаза графа, — там графиня Мисулла в кухне бесчинства творит.

— В кухне? — вздохнул. Стоило только вспомнить… — Да, настало время с ней разобраться. Где Ирмгард? — Увидев сына, всё ещё стоящим на крыльце, переключился на брата. — А ты спешно возьми шесть опытных воинов, и вели заложить карету госпожи Юфрозины.

— Наконец-то… — хлопнул Дитрих брата по спине. — Я уже думал…

Герард дёрнул плечом:

— Не болтай. Поедешь ты́, — окинул того прищуренным взором. — Только притронься к ней… Послал бы Ирмгарда, но он нужен здесь. К вечеру прибудут первые гости. Как приедете, осмотри там всё внимательно. Попытай Карла, его намерения. Он ничего не знает обо мне и… Передай ей, что я наведаюсь сразу же после свадебного пира.

— Да знаю я, — усмехнулся барон, сворачивая к конюшне, бубня под нос: — Конечно, наведаешься. Только не говори, что уже сейчас готов кинуться вдогонку…

В полукруглом зале пылал камин. На мелкие горящие поленья укладывались толстые. На полу, на холсте через свиную тушу, покрытую слоем соли, продевался вертел. Затем её обмажут специями и маринадом, стоящим рядом в ведре и оставят на некоторое время в покое. Когда угли будут готовы, вертел с тушей водрузят на опоры, и начнётся многочасовой процесс запекания по принципу: медленно и низко.

Собирались столы для утренней трапезы.

Графиня ди Терзи, обряженная в строгое тёмно-серое платье с серебристым отливом с короткой плетью в руке, сузив глаза, надвигалась на Берту, стоящую у стола, заваленного потрошёными цыплячьими тушками.

Кухонная прислуга, не спуская испуганных глаз с араба, возвышающегося за спиной итальянки, крестясь, жалась по углам, стараясь не то что не двигаться, а даже не дышать.

— Ключи, — Мисулла тянула к кухарке руку ладонью вверх.

Та, косясь на чёрного охранника, раскрасневшись и округлив глаза, зажав на поясе увесистую связку, прикрытую передником, упершись в столешницу, уверенно возражала:

— Хозяин не давал никаких указаний.

— Что здесь происходит?

Всё внимание переключилось на входящего.

— Господин ггаф, — при виде хмурого взора будущего зятя улыбка сошла с лица гостьи. — Я хочу помочь вам в пгиготовлениях к свадебному пигу.

Герард иронично выгнул бровь. Не слишком ли рано интриганка почувствовала себя вольготно? Не терпится прибрать всё в свои загребущие ручки? Глаза опустились на плеть в её руке.

— Не стоит, госпожа графиня. Сегодня прибудет новая экономка, — он, обойдя араба, взял женщину под руку и елейным голосом продолжил: — Пройдёмте со мной в кабинет. Нам предстоит разговор.

Женщина, облегчённо выдохнув, выпрямилась, кинув победный взор на смевшую не подчиниться ей повариху, всем своим видом обещая той, что часы её службы в замке сочтены.

* * *

Ирмгард сидел у окна, внимательно слушая, как отец, заложив пальцы за поясной ремень, остановившись напротив графини ди Терзи, сидящей у стола, спокойно и уверенно говорил:

— Госпожа графиня, завтра утром вы должны покинуть мой замок.

— А как же… — она прикусила язык, насторожившись.

— Я не пойду с вами на сделку в обход первого права короля, — уставился в её глаза-льдинки.

— Вы уже пошли. Без меня, — лихорадочно соображала, что явилось причиной столь неожиданного поворота событий. Она что-то упустила?

— Вы ошиблись, — опустил взор на крупную золотую брошь с рубином у ворота платья. — Вы не знаете всех обстоятельств случившегося. Да, был участок с золотом. Велась его разработка. Но без моего ведома и за моей спиной. Когда это выявилось, заметьте, ещё до вашего появления здесь, заговор был раскрыт и виновные казнены. После свадебного пира сына я намеревался отправиться к герцогу Швабскому, и с его благословения сделать подношение монарху.

Графиня рассмеялась:

— Вы извоготливы! — что-то неумолимо ускользало от неё. Что?

— У вас же есть осведомитель в моём замке, как вы утверждаете. Я не верю, что он мёртв, как вы сказали. Спросите его, кто такая Клара, Сигурд и за что они были казнены. Спросите, какую роль во всём этом сыграла покойная жена моего брата и её кормилица.

Мисулла заёрзала на стуле. Ах, вот же оно! Если они решили вплести в игру смерть баронессы, то здесь будет трудно что-либо противопоставить. Агна мертва. Если бы речь шла о рядовой прислуге, незнание господина о деяниях своих людей выглядело бы надуманным. А вот когда за дело берётся женщина, да ещё приближённая к хозяину владений, знающая каждый его шаг…

— Вы всё подстгоили, господин ггаф. Пгизнайтесь, это вы сейчас гешили таким обгазом выкгутиться! Коголь вам не повегит. Уже завтга утгом ему обо всём доложат. Вы опоздаете со своим подношением, — довольно улыбнулась, косясь на Ирмгарда, который спокойно следил за ходом беседы. Эти Бригахбурги совсем не просты. И почему здесь нет барона? Что они задумали?

— Разве такое возможно подстроить? Вы же понимаете, что это дело не останется без внимания герцога Швабского и нашего монарха. Прибудет дознаватель. Я подожду, — граф присел напротив, всем своим видом демонстрируя, что уже сейчас готов спокойно ждать. — А вот подумайте, что станет с вами и дочерью, когда его величество узнает, что вы предлагали мне начать разработку участка в обход его первого права. И каким образом сведения об этом участке попали в руки вашего сообщника при дворе, если даже я, хозяин земель, об этом не знал? Не замешаны ли вы лично в этом? Вы состояли в сговоре с баронессой? — Мужчина сделал паузу, наблюдая, как на лице графини появилось непонимание, быстро сменившееся удивлением. — Не вы ли руководили всеми действиями и планировали мою смерть и моих наследников, чтобы прибрать всё к рукам? А как это можно сделать? Только став родственником намечаемой жертвы. Не так ли, дорогая Мисулла? Золотоносная жила оказалась велика, и вы поняли, что дальнейшее производство не может оставаться тайной для меня и шантажом решили обходным путём попробовать завладеть всем… — Выждал немного, давая время женщине вдуматься в сказанное им. — Устроив брак своей дочери со мной и в скором времени, сделав её вдовой.

— Вам никто не повегит, — ей нужно время всё обдумать. — Меня хогошо знают пги двоге.

— Скоро узнаем, — ни тени сомнения на лице. — Добавьте ко всему прочему использование запретных снадобий, опаивание хозяина замка и его семьи. Я обвиняю вас в колдовстве. Вся челядь подтвердит, что подозрительными благовониями был окурен весь замок. Что это, если не происки дьявола? А поядающая искра? Это ведь была именно она. Все присутствующие подтвердят. — Наслаждался вихрем ярких эмоций на лице «ведьмы».

— Как ловко вы всё обегнули пготив меня… — понимала, что обвинения серьёзны. — Моя дочь любит вас и я как мать…

— Прекратите нести чушь, госпожа графиня. Когда я видел Луиджу последний раз, ей было десять лет.

— Это как газ тот возгаст для девочки, когда…

— Она уже давно не дитя. Мне искренне её жаль. Сейчас вы пройдёте в выделенные вам покои и до утра не выйдете из них. Ваша служанка тоже. Всё, что вам будет нужно, получите через мою прислугу. У двери рядом с вашим охранником будут стоять два моих. Утром мои люди сопроводят вас до границ соседнего графства. Там вы сможете нанять охрану для дальнейшего следования.

— Вы меня отпускаете? — она ехидно улыбнулась. — Понимаю вас. Нельзя учинять гасправу в своём замке. Не думаю, что вы захотите оставить меня в живых.

— Вы для меня не представляете опасности. Постарайтесь больше не встречаться на моём пути. Ваши опасения должен вызывать тот, кому предназначались послания с почтовыми голубями, с кем вы намеревались поделить добытое обманным путём золото. И да, госпожа графиня, ваши голуби… Прежде, чем крепить к их оперению сообщение, потрудитесь спросить свою служанку, стоит ли это делать. Не хочется, чтобы Франц тратил время на их поимку и освобождение от обузы.

— Что?.. — удивление не казалось поддельным. — Дочь… Мне позволено будет общаться с дочегью?

— Нет. Луидже будет предоставлена служанка, — встал, давая понять, что разговор окончен.

Вспомнилось, как они вечером перехватили прислугу графини в кухне, когда та пришла распорядиться насчёт воды для купания госпожи. Хитрая бестия, почуяв неладное, попробовала улизнуть от них. Но разве от Дитриха ускользнёшь? Уж у него, не в пример остальным Бригахбургам, несравненно богатый опыт в отлавливании строптивых девиц.

Дониза сдалась не сразу. Натянув личину глупышки, улыбалась и кокетничала, отнекивалась и даже пустила слезу, разозлив хозяина замка и перепугавшись до смерти. Убедившись, что выйти живой из переплёта не удастся, взвесив все «за» и «против», решила, что графиня за обман её не убьёт. Ну, потеряет она тёпленькое местечко… Плохо, конечно, но пережить удастся. Сбережений на первое время хватит. А эти господа не шутят. Один взор господина графа убивает без оружия. И этот синеглазый красавец-барон с такой покоряющей улыбкой кажется не менее страшным. Он тоже церемониться не станет. Что для этих господ жизнь какой-то прислуги? Да ещё и нездешней. Закопают в лесу, и никто ничего не узнает. А жизнь-то одна. Лучше бы она своей госпоже всё сразу рассказала без утайки…

* * *

Наташа опустила смартфон в карман, когда услышала скрежет опускаемой решётки. Свершилось… Прошлое осталось там, за крепостными стенами, а будущее ждёт впереди. Настоящее? Уже кружилась голова, и хотелось сползти с мулицы, забраться под первый попавшийся кустик, и заснуть. Она ощупывала глазами заросли вдоль дороги, ведущей через рощицу, где они сейчас проезжали, мысленно выбирая тот самый кустик. Да, нужно обязательно завернуть на кладбище, проститься с Бруно. И заехать к Рухе. Может бабушка скажет ей, будет ли она счастлива хоть когда-нибудь? Не может быть, чтобы ведунья не умела гадать.

* * *

Дитрих догнал отряд Карла далеко за деревней. Сказав спешиться, довольно улыбаясь, снял не сопротивляющуюся пфальцграфиню с мулицы.

Карл ощетинился, но увидев приближающуюся карету, поразмыслив, успокоился. Путь неблизкий. Он поступил бы так же, будь девица его гостьей. Да и свежи были в памяти возражения самого хозяина замка против его единоличного сопровождения госпожи Вэлэри в поместье отца.

Наташа не стала привередничать и, обойдя вокруг кареты, заглянула в неё. Убедившись, что она чистая, отцепив рюкзак и оставив Зелду на попечение мужчин, забралась внутрь.

Барон, опустив прикреплённую к стене широкую доску, закрыв проход между сиденьями, кивнул на скрученный объёмный свёрток в углу:

— Сама справишься или помочь?

Она, сев по-турецки на получившуюся лежанку, недоверчиво раскатала тюк, оказавшийся большой подушкой, закатанной в шкуры. Девушка чихнула.

Мужчина, склонившись, тихо шепнул:

— Велел передать, что после пира наведается в поместье.

Наташа промолчала. Значит ли это, что вопрос с графиней и её дочерью решится в ближайшее время? Не верилось, что Кровавая графиня отступит без боя. Но стало приятно, что её мужчина позаботился о ней. Облегчённо вздохнула.

Теперь будущее не казалось пугающим, а слова ведуньи не такими безнадёжными.

Руха ничуть не удивилась, увидев Голубку на пороге своего домика. Долго сидела напротив, всматриваясь в её лицо, качая головой, катая по столу круглые бобы.

— Всё идёт по намеченному пути Божьему и нужно довериться его воле… Пока ты не отдашь свою жизнь в руки Господа и не пройдёшь все намеченные им вехи, будешь подвергаться испытаниям.

Как узнать, где кончаются эти намеченные вехи? Признать свою слабость и беззащитность перед высшими силами? Девушка уже сомневалась, что сможет сидеть, сложив руки, и пассивно плыть по течению жизни.

А пока она, убаюканная мерным покачиванием кареты, предалась сну. По лицу с обозначившейся складкой между бровями, скользили тени. Как её встретят в поместье пфальцграфа Манфреда фон Россена? Сложатся ли отношения с членами его семьи? Что её ждёт там, за поворотом?

Конец второй части