Глава 12 · Деньги решают не все

Деньги решают не всё, но в абсолютном большинстве случаев способствуют облегчению жизненных неурядиц. Парочка дополнительных нулей на выписанном банковском чеке, и Феликс существенно упростил себе жизнь, на время избавившись от невыносимого Нестора Виттблайда.

— Старик симулирует сердечный приступ, — Феликс сразу же предупредил доктора о реальном положении дел. — И всё же я буду крайне признателен, если вы заберёте его к себе в клинику. Срок его пребывания у вас позже обсудим. Я хорошо заплачу.

Глазки лысого коротышки жадно блеснули, но он, как будто извиняясь, развёл руками.

— В клинику положу, а вот грех, если что, на душу не возьму. Тут увольте.

— Ну что вы, господин Бонжер, — Феликс заставил себя улыбнуться, хотя прозрачный намёк показался оскорбительным. — Никакого греха, только забота. У господина Виттблайда ревматизм, возможно, артрит, поищите и, уверен, список недомоганий продолжится. Всё, чего я прошу — заберите его в клинику прямо сейчас, а там лечите, я всё оплачу. Главное, чтобы обошлось без скандалов. Скорей всего, он не захочет ехать.

— Об этом не беспокойтесь, сэр. — Доктор достал из кармана небольшую коробочку и побренчал её содержимым. — Крохотная доза успокоительного больному не повредит. Наоборот, сделает его транспортировку в клинику менее травмирующей.

Феликс протянул доктору Бонжеру заранее выписанный банковский чек, и, когда тот разглядел сумму, у него от жадности аж ладони вспотели. Феликс пожал протянутую ему руку и с трудом подавил желание тотчас воспользоваться платком.

Доктор Бонжер провёл операцию удаления Нестора Виттблайда из лавки в наилучшем виде. Феликс в поднявшейся суете не участвовал, но о своих интересах не забывал.

Стоило Маргарет устремиться на улицу, он последовал за ней. Держался неподалёку, но с помощью и сочувствием не навязывался. Был готов, если потребуется, её защитить. Да хотя бы от проявлявших излишнее любопытство прохожих.

Девушка выглядела такой ранимой, растерянной. Взгляд мисс Маргарет оставался прикованным к удаляющемуся экипажу даже тогда, когда стук копыт совершенно затих, и дорога совсем опустела. Из-под косынки выбились одинокие тёмные пряди, и ветер ласково играл с ними, овевая свежее, как майская роза, лицо.

Какая яркая и в то же время безыскусная красота. Феликс позволил себе ещё немного насладиться пасторальной картиной.

В дверях расположенной по соседству булочной появился здоровяк с красным лицом, русоволосый, в рубашке, едва не лопающейся на мощных руках и груди. Заметив его явный интерес к потерянно стоящей Маргарет, Феликс поспешил увести девушку в лавку.

— Эй, Марго, всё в порядке? — прозвучало недостаточно громко и убедительно, чтобы погружённая в свои мысли Маргарет обратила на оклик внимание.

Чужой взгляд жёг спину, и Феликса тянуло оглянуться, убедиться в подозрениях, что за их уходом наблюдает тот здоровяк. Закрывая за Маргарет дверь, он удовлетворил своё любопытство. Здоровяка кто-то отвлёк, и тот скрылся в глубине булочной — куда более шумной и востребованной у покупателей, чем лавка Виттблайда.

Перевёрнутая табличка на двери возвещала «Закрыто», а из кухни доносился красноречивый шум кипящего чайника и дребезг посуды. Сообразительный Дмитрий готовил чаепитие, что могло улучшить душевное состояние Маргарет.

— Присядьте, мисс Маргарет. — Феликс подвёл её к креслу, в котором не так давно притворялся больным Нестор Виттблайд. — Дмитрий приготовит вам чай.

— Но вы гости, и я должна это сделать сама.

— Не стоит беспокоиться. Отдохните чуть-чуть. Не только господин Виттблайд, но и вы, Маргарет, пережили сегодня потрясение. Позвольте нам о вас позаботиться.

Она тихо вздохнула и закрыла лицо ладонями.

— Даже не знаю, что думать об этом дне.

Феликс перенёс второе кресло поближе к тому, в котором расположилась Маргарет.

— А вы пока что не думайте, милая Маргарет. Дайте себе передышку, выпейте чай, успокойтесь. Я никуда не ухожу и, когда вы будете готовы, отвечу на все ваши вопросы.

— Я готова! — как птичка встрепенулась она, и Феликс улыбнулся.

— А я бы предпочёл выпить чаю. С вашей выпечкой, если это возможно. Пусть я произведу на вас впечатление невоспитанного наглеца, но не смогу успокоиться, пока не попробую то, что вы готовите своими руками.

Маргарет смущённо улыбнулась, и её щёки покрыл нежный румянец.

— Боюсь, что вам не понравится такое угощение, господин Феликс. Бόльшая часть нашей выпечки не слишком вкусна. Это целебная выпечка, её приобретают как замену лекарствам, а не ради приятного вкуса.

— Как любопытно, — произнёс Феликс, наслаждаясь её смущением и нежным, будто дуновение летнего ветерка, голосом.

Он мог честно признаться себе: Маргарет его привлекала. Его восхищала её нежная женственность, скромность и целомудрие. И хотя романтические отношения между ними были полностью исключены, он получал невинное удовольствие от общения с девушкой. Её смущение и робость, её взгляды из-под ресниц и приоткрытые в волнении губы заставляли его сердце быстрее стучать.

Дмитрий принёс чай, и Маргарет подхватилась с места, чтобы дополнить сервируемый столик вазочкой с кексами.

— Их обычно заказывают мужчины, — поделилась она. — Дедушка говорит, что они довольно вкусные, не только полезные.

Феликс невольно припомнил, как старик предвещал всем работающим с усилителями магии раннюю потерю мужской силы и необходимость ложиться в супружескую постель, наевшись грибов.

— И что входит в рецепт?

— Из опасных ингредиентов — мухоморы, но беспокоиться не стоит. Они здесь выступают лекарством, отмеряются на аптекарских весах.

— Всё так строго? — поддразнил её Феликс.

Отправил крохотный кекс в рот, прожевал. Как Маргарет и обещала, выпечка оказалось достаточно вкусной.

— Конечно. На этот рецепт оформлен патент, как и на другие рецепты. Дедушка говорит: целебная выпечка — серьёзное дело.

Маргарет всей грудью вздохнула.

— Не представляю, как без дедушки со всем этим справиться. На нашу выпечку рассчитывают, многие покупают её всю жизнь. А теперь, если он задержится в клинике на несколько дней, а то и неделю…

Она упорно называла старого обманщика дедушкой, и Феликс не смог сдержать раздражения.

— Возможно, его не будет и дольше. Доктор не забрал бы господина Виттблайда с собой, если бы не считал его состояние сложным.

Побледневшая Маргарет вернула на столик чашку с недопитым чаем, и Феликс постарался смягчить созданное им самим впечатление:

— Я не хотел вас пугать. Доктор заверил меня, что поставит господина Виттблайда на ноги.

— Думаю, так и есть. О докторе Бонжере в городе говорят много хорошего, за исключением стоимости его помощи. — Она судорожно вздохнула. — Но если дедушка будет долго лечиться, боюсь, мы потеряем доверие заказчиков.

— Дела господина Виттблайда настолько плохи, что его лавка обанкротится за время его лечения?

— Вопрос не в деньгах. Люди рассчитывают на нас. Дедушка столько раз мне говорил: мы не должны останавливаться. Мы работаем без выходных, и по воскресеньям, и на Пасху, и в Рождество. Мы никуда не выезжаем, и мы не болеем. Мы всегда выполняем заказы.

Феликс приподнял брови.

Ничего себе! А старик неплохо устроился, вырастив из крохотной девочки прикованную к печам и лавке рабыню, не знающую ни отпусков, ни праздников, ни выходных. Не имеющую права на усталость или болезнь. Даже не помышляющую о том, чтобы взбунтоваться. И опечаленную только тем, что её цепи ослабли.

— Не беспокойтесь об этом, мисс Маргарет, — услышал Феликс собственный уверенный голос. — Я вам помогу. Раз моё появление привело господина Виттблайда в больницу, я не оставлю вас одну разбираться с его делами.

Она уставилась на него, приподняв брови и приоткрыв рот — в полном изумлении от его слов, несколько комичном и совершеннейше очаровательном.

Феликс ощутил то же самое — из-за неосторожно, но от всего сердца данных ей обещаний.

— Простите, я вас не поняла, господин Феликс.

Маргарет благородно дала ему шанс отступить без потери лица, и Феликс, до этого мига не собиравшийся оставаться в Клейморе дольше необходимого, неожиданно понял, что никак не может уехать.

— Пока господин Виттблайд находится на лечении, я его заменю. Это мой долг.

— Но это не так. Господин Феликс, вы ничего нам не должны. Вы и так оплатили лечение дедушки.

— Почему же не должен? Я пасынок его дочери, практически родственник. Насколько я знаю, у господина Виттблайда нет других родственников мужского пола, которые могли бы быстро прибыть сюда и позаботиться о его деле.

Он улыбнулся растерянной Маргарет.

— Или вы хотите сказать, что справитесь сами?

Она закусила губу и, вздохнув, сказала:

— Я постараюсь.

— А я вам помогу.

Они продолжали спорить друг с другом, когда под мелодичный звон колокольчика дверь в лавку распахнулась, и внутрь ворвался тот, кого не остановила ни надпись «Закрыто», ни отповедь Дмитрия, попытавшегося вывести вон незваного гостя.