Глава 11 · Дорогой доктор

Из-за всего случившегося сегодня кругом шла голова. Времени на обдумывание шокирующих новостей судьба не давала. Будто сорванный с ветки листок, Маргарет следовала за обстоятельствами. То пыталась утихомирить разгоревшуюся ссору, то спасала пекарню от едва не начавшегося пожара, а теперь вот хлопотала вокруг потерявшего сознание дедушки, который — по словам господина Феликса — никак не мог быть ей родным.

Всё незыблемое, во что она верила с детства, внезапно пошатнулось и перевернулось вверх дном. Юлиана Виттблайд ей не мама, Нестор Виттблайд не дедушка, и сама она, получается, не Виттблайд.

Тогда — кто?

Господин Феликс не знал ответа на этот вопрос, а дедушка не приходил в себя, что бы они ни делали. Нюхательные соли заставили его долго и звучно чихать, но в чувство не привели. Ни холодные, ни горячие компрессы на лавандовой воде тоже не помогли.

Его пульс оставался хорошим, дыхание — размеренным и тихим, а вот сознание не возвращалось. Несгибаемый телом и духом Нестор Виттблайд лежал в кресле безвольно растёкшейся медузой и был сам не себя не похож. Выглядел не таким больным и слабым, как поначалу, и даже его красное от гнева лицо медленно возвращало привычный цвет, и всё же Маргарет, глядя на него, едва сдерживала слёзы.

Как же сильно она боялась его потерять!

Но плакала, увы, не только от страха, но ещё и от обиды.

'Господин Феликс сказал, что ты не можешь быть дочерью Юлианы, а значит отец Юлианы — тебе не дедушка.

Но он воспитывал тебя всю твою жизнь. Называл своей внучкой. Значит, он всё ещё твой дедушка, что бы господин Феликс ни говорил. Не родной, но…

Боже, ну зачем он мне врал? Всю жизнь врал и ещё всегда злился из-за того, что я ищу Юлиану!

Но если я не дочь Юлианы, значит, у меня другая мама и есть отец. А я о них совсем ничего не знаю. Они живы или умерли, и вообще, кто они?.. Как дедушка мог врать мне всё это время!'

— Не беспокойтесь так, милая Маргарет, помощь быстро придёт. Возьмите платок. Прошу вас, только не плачьте. Не рвите себе сердце. Даю слово, всё с господином Виттблайдом будет хорошо. Доктор скоро приедет и непременно поможет, — уговаривал её Феликс.

А она, принимая его заботу и доброту, не смела признаться, что переживает не только из-за дедушки, но и собственной на осколки разбившейся жизни. Эгоистка такая, какое она имела право обвинять старого больного человека, когда он находится в таком состоянии и даже может не пережить сегодняшний день!

Но злые мысли, как кусачие осы, всё жужжали и жужжали у неё в голове. О том, кто она и кто её родители, и как так получилось, что дедушка взял её на воспитание, и — вообще! — правда ли это всё, и, может, дедушка прав, и господин Феликс — мошенник?

Крайне богатый мошенник, носящий кольца силы ценой с половину Клеймора. Превосходно одетый по последней моде молодой мужчина, во всём, даже в отвратительной стычке, демонстрирующий поведение человека из высшего общества. Утверждающий, что он сын кораблестроителя из Пьермона и пасынок леди Юлианы, которая никак не может быть матерью Маргарет.

И хотелось бы не верить ему, но не получалось. Из-за этого сердце на части рвалось. И из-за дедушки тоже.

Господин Феликс отвёл Маргарет к другому креслу и настоятельно предложил ей присесть.

— Принести вам воды?

Она подняла на него глаза, и он вздохнул.

— Мне так жаль.

— Из-за дедушки? — шепнула Маргарет, всхлипнув.

— Из-за вас. Вы милая девушка, Маргарет, и совершенно не заслуживаете попадания в столь болезненную и неприятную ситуацию.

Неизвестно, нашлась бы Маргарет с ответом, но её спас звякнувший колокольчик и открывшаяся в лавку дверь.

Порог решительно переступил доктор Бонжер — лучший и потому самый дорогой доктор в Клейморе. Низенький, кругленький, лысоватый человечек, доктор Бонжер дедушку никогда не лечил. Увы, лавка приносила не настолько хороший доход, чтобы пользоваться услугами столь дорогого доктора. Он и за консультации брал втридорога, а за выезд на дом страждущим приходилось платить чистым золотом.

Большой дом, где доктор вёл практику, располагался на городской площади — то есть в паре кварталов от лавки Виттблайдов. Так что Дмитрий с задачей доставить доктора справился быстро, а быть бережливым его никто не просил.

Скорей всего, в мире Миртрайдов даже слуги не отличались рачительным отношением к деньгам.

Конечно, господин Феликс обещал оплатить лечение дедушки, но с учётом их взаимной неприязни сомнительно, чтобы дедушка позволил себе принять хотя бы пени от неприятного ему человека.

Поздоровавшись и сразу же проверив у пациента пульс и дыхание, доктор Бонжер попросил Маргарет принести ему чистой воды и полотенце.

— … Надеюсь, вы понимаете: гигиена в нашей работе превыше всего.

— Да, конечно, господин доктор. Минуточку, я всё принесу.

Пока её не было в зале, господин Феликс успел с доктором расплатиться. Вернувшаяся с наполненным водой тазиком для умывания Маргарет застала кругленького доктора широко улыбающимся, прямо-таки лучащимся счастьем. Он как раз прятал в карман небольшой листок бумаги — очевидно выписанный господином Феликсом банковский чек.

Голос доктора переполняла почтительность:

— Не сомневайтесь, сэр, я держу лучшую клинику в Клейморе и вашего… да-да, понял, не вашего дедушку в самом скором времени поставлю на ноги.

Господин Феликс суховато ответил:

— Скорость лечения меня волнует намного меньше, чем его качество. Насколько я понял, господин Виттблайд страдает не только сердечным недомоганием и нервной перевозбудимостью, но и простреливающей болью в спине и коленях. Возможно, и ещё чем-нибудь болен. Вы не знаете?

— Нет, до сих пор я не имел чести лечить господина Виттблайда. Но сделаю всё, что в моих силах. После осмотра я смогу лучше сказать, какое время потребуется для максимально возможного восстановления всех функций столь прискорбно ослабленного организма.

Доктор подошёл к Маргарет вымыть руки, затем принялся вытирать их тщательно накрахмаленным белым полотенцем.

— А сейчас мы осмотрим господина Виттблайда. — Он достал из предварительно раскрытого чемоданчика небольшую деревянную трубу. — Прослушаем сердце и лёгкие, со всем разберёмся.

Маргарет следила за каждым движением доктора и сначала даже не поняла, почему у неё забирают таз с водой и полотенце.

— Спасибо, Дмитрий. — Она постаралась улыбнуться.

— Не беспокойтесь так, мисс. Я узнавал: у этого доктора лучшие рекомендации в городе. Он обязательно поставит господина Виттблайда на ноги.

— Несомненно-несомненно, моя клиника лучшая во всём округе, — откликнулся доктор Бонжер, не прерывая манипуляций. — Волноваться не стоит, мисс Виттблайд. Ваш дедушка в надёжных руках.

Маргарет бросила взгляд на господина Феликса. Тот стоял рядом с креслом и, скрестив руки на груди, наблюдал за действиями доктора. От его фигуры заметно веяло скептицизмом.

— Ну что ж, — доктор распрямился и спрятал стетоскоп в чемоданчик. — Сердечко у пациента серьёзно пошаливает, требуется лечение в стационаре. Пролечим, прокапаем, проведём обследования. Промагнетируем — нам как раз недавно из Франции привезли весьма дорогой, но крайне полезный для лечения различных болезней магаппарат.

Господин Феликс кивнул.

— Прошу сделать всё возможное, не считаясь с тратами. Вечером я загляну в вашу клинику, обсудим схему лечения и оплату, конечно.

— Несомненно, несомненно, — ответил доктор, потирая маленькие пухлые ладони, и повернулся к Дмитрию. — Несите из экипажа носилки и зовите извозчика, будем забирать пациента.

Маргарет едва успела собрать вещи из тех, которые доктор позволил взять в больницу, как экипаж уже собрался отъезжать. С дедушкой, уложенным на одно сидение, с севшим напротив доктором, но без неё.

— Нет-нет, мисс Маргарет, я вас с собой не беру, — категорически заявил доктор Бонжер, весьма живо для столь полного человечка спрыгнув назад на мостовую. — На территории моей клиники посторонним делать нечего. Есть медсёстры и санитарки, они должным образом позаботятся о комфорте вашего дедушки, а я позабочусь о его лечении. Вы же займитесь обычными делами. И валерианочки попейте профилактически, мятный чай, можно лаванду. Я сообщу вам, когда дедушку можно будет проведать. А до того — даже не просите. — Он вздёрнул подбородок и подбоченился. — У нас серьёзное заведение. Мы спасаем жизни людей.

С гордым видом доктор вернулся в карету, и, тронувшись, та покатила по улице в направлении городской площади. Маргарет осталась стоять возле осиротевшей лавки, совершенно растерянная и не понимающая, что делать со столь неожиданно свалившейся на неё ответственностью и свободой.