Глава 10 · Мнимый больной

— Ишь чего удумали! — Старый Виттблайд едва не брызгал слюной. — Ишь чего захотели! Внучку у меня захотели отнять, проклятые ироды!

С лица Феликса исчезла улыбка.

Раздался хруст сминаемого письма. Плотная дорогая бумага, попав в сильные руки пекаря, мигом превратилась в безобразный шар.

Пущенный рукой старика бумажный снаряд, ударившись о грудь Феликса, отскочил и покатился по деревянному полу.

Феликс проводил белый шар внимательным взглядом.

Вспыхнувший внутри гнев требовал выхода, самообладание прогибалось и трещало под тараном из приказов убираться и прочего, вылетающего из оскаленного рта старика.

Люди, когда они чуть умней кур и гусей, не разбрасываются подобными письмами. Изложенная там информация, попав в чужие руки, может стать предметом ещё одного шантажа. Или — ещё неизвестно, что печальней — разбить чьё-то сердце.

Феликсу, несмотря на проживаемое прямо сейчас унижение, хватило ума наклониться и, подняв письмо с пола, спрятать его в карман сюртука.

В ушах шумело, и рёв, требующий немедленно убираться из лавки, никогда сюда больше не возвращаться и прочее, превратился в фон, подобный звукам дождя за окном.

Пальцы немного подрагивали от напряжения, и Феликс сделал глубокий вдох.

— Я так понимаю, честно признать свой очевидный обман вы не согласны. — Проклятый старик всерьёз вывел его из себя, но голос прозвучал на удивление ровно.

— Вон отсюда! И даже не думай… Я Маргарет вам не отдам!

— Никто не собирается отбирать у вас воспитанницу. Всё, что требуется от вас, признать перед властями, что ваша дочь Юлиана не имеет никакого отношения к этой девушке. Она вашей якобы внучке не мать.

Виттблайд оскалился, будто безумец. Схватил в руки трость и принялся размахивать ею, будто рапирой.

Феликс стоял от него на достаточном расстоянии, но отошёл ещё на пару шагов. Ну и старик, ни капли воспитания и достоинства. Следовало лишь пожалеть, что именно этот, а не какой-нибудь другой человек является родным дедушкой Луизы и Лауры.

Несчастная Юлиана, и как только она, очаровательная, милая и весёлая, с лёгким нравом и большим сердцем, могла вырасти у такого отца? Как смогла сохранить радость в душе, живя в этом мрачном, заросшем мхом времени доме, с уродливыми портретами на стенах и ежедневной работой в пекарне? И что будет с милой Маргарет, если просто развернуться и выйти за дверь, как требует её опекун?

— Вон отсюда! — орал тот. — Вон! Маргарет — моя внучка, и никто не докажет, что это не так!

— У вас есть другие две внучки — вам родные по крови. Если вы поведёте себя разумно, то сможете встретиться с ними.

— Мне они не нужны! Не нужны избалованные белоручки! И дочь гулящая не нужна! Никто не нужен! Никто! Не достойны они зваться Виттблайдами!

Лицо старика стало красным, грудь бурно вздымалась. Вспыльчивый, будто бойцовый петух, он бы уже влез в драку, да возраст и здоровья не позволяли.

— Вон отсюда! — хрипел и плевался старик.

— Так им и передам, что родной дед не желает их видеть, — холодно сообщил Феликс. Только он знал, сколько ему стоило проявленное спокойствие. От напряжения давило в висках.

Отвратительную сцену прервало появление Маргарет. Девушка бросилась к тому, кого ошибочно считала собственным дедушкой. Захлопотала вокруг него, пытаясь как-то унять брызжущую ненависть старика.

Принесла ему успокоительные капли, заставила выпить их.

Глядя поверх её головы на того, кто, сорвав голос, продолжал хрипеть оскорбления, Феликс сказал:

— Что ж, господин Виттблайд, вы не оставляете мне другого выхода, как рассказать всё мисс Маргарет.

Девушка подняла на него удивлённый взгляд.

— Что вы хотите мне рассказать?

— Кое-что о вашей маме.

Старик схватил её за руку, захрипел возмущённо, но Маргарет мягко высвободилась. В выражении её лица появилась решительность, с которой накануне она искала свою маму в бродячем цирке.

— Да, пожалуйста, я слушаю вас.

— Это по-настоящему важно, и я, — Феликс бросил взгляд поверх её плеча, — предпочёл бы другое место для нашего разговора. Думаю, так было бы лучше.

Маргарет шагнула к нему, но затем беспомощно оглянулась на хрипящего старика, упорно пытающегося встать с кресла.

— Я не могу никуда сейчас уйти. Дедушке очень плохо, как вы видите. Наверное, доктора придётся вызвать.

Феликс вплотную приблизился к Маргарет и взял её за руку.

— Тогда мне придётся сказать это здесь и сейчас.

Старик хриплым шёпотом требовал, чтобы Феликс молчал. Мисс Маргарет в ожидании новостей в волнении кусала губы.

Милая девушка, простая и безыскусная, при этом даже в столь скромном платье — красавица, как с пасторальных картин. Феликс знал, что его слова нанесут удар по её нежному сердцу, но другого выхода Виттблайд ему не оставил.

Правда должна выйти на свет, а с последствиями они разберутся.

Феликс не собирался бежать от ответственности. Он твёрдо решил, что обязательно поможет этой милой девушке, не бросит в беде, не оставит в липких паучьих лапах. Он позаботится, чтобы изменения в её жизни оказались в лучшую сторону.

— Леди Юлиана Миртрайд, в девичестве Виттблайд — моя мачеха и мать моих единокровных сестёр. Я клянусь честью, она никак не может быть вашей матерью, мисс Маргарет.

— Но как же так… — Маргарет широко распахнула глаза. — Как же это?.. Но кто тогда я?

— Для этого я сюда и приехал, чтобы выяснить всё и уладить.

— Но… вы уверены, господин Феликс?

— С моей сестрой Луизой у вас слишком маленькая разница в возрасте, так что да, я более чем уверен, что вы никак не можете быть дочерью леди Юлианы.

У Маргарет приоткрылся рот. В полном молчании она смотрела на Феликса таким пронзительным взглядом, что он ощутил себя связанным с нею неразрывной нитью. Он так глубоко погрузился в её переживания, что ожёгшая бедро острая боль стала полной неожиданностью.

Он вскрикнул и отшатнулся, но недостаточно быстро, и боль обожгла ещё и колено.

Старик ударил бы его и в третий раз, да Дмитрий вмешался. И начался бедлам, в котором поучаствовал даже местный кот — с громким мяуканьем прыгнул Дмитрию на спину, принялся лупить лапами по голове.

Маргарет кричала, старик хрипел, кот орал, Дмитрий с душой использовал лексику своей бабушки-иностранки, к которой прибегал в крайне редких, но заслуживающих того случаях.

— Хватит! Успокоились все! — гаркнул Феликс, будто командир на плацу.

Все замерли, и старик, этот драчливый петух с паучьими лапами, одарив врагов ненавидящим взглядом, вдруг прижал руку к груди и рухнул на кресло без чувств.

— Дедушка! — вырвалось у Маргарет.

Увы, восемнадцать лет лжи не перечеркнёшь парой слов правды.

Маргарет всё ещё видела дедушку в старом обманщике. Бросилась к нему, принялась трясти за плечи. Повернула голову, ища взглядом помощи, и Феликс приказал Дмитрию немедленно отправить экипаж за доктором.

Колокольчик на двери звякнул, когда слуга выбежал на улицу, и Феликс подошёл к склонившейся над креслом девушке. Коснулся её плеча, и она оглянулась.

— Маргарет, разрешите, я посмотрю.

Достав часы на цепочке, Феликс посчитал пульс старика — быстрый, насыщенный, достаточно ровный.

— Вы доктор? — благоговейно спросила Маргарет.

— Я инженер. Но когда проходил курс военного дела, изучал приёмы первой помощи при ранениях и травмах.

Феликс распрямился и ободряюще улыбнулся испуганной Маргарет.

— Не бойтесь, господин Виттблайд дождётся помощи доктора. Не беспокойтесь ни о чём, милая Маргарет. Я обеспечу лучшую медицинскую помощь для родного деда моих единокровных сестёр. А пока мы ждём появления доктора, может, приготовите господину Виттблайду холодный компресс? Также можно использовать нюхательные соли.

— И правда, как я сама не подумала, — Маргарет хлопнула себя по лбу и поспешила в пекарню. — Я сейчас, совсем скоро вернусь. Присмотрите за ним.

— Разумеется, присмотрю.

Феликс перевернул табличку, висящую на двери, на «закрыто» и вернулся к лежащему в кресле старику.

Выглядел тот — краше в гроб кладут. Измученный, хилый, дышащий через раз, вызывающий жалость одним своим видом.

— Вам бы в цирке выступать, господин Виттблайд. Или в театре. Теперь я понимаю, откуда у леди Юлианы артистический талант. Браво. Право слово, браво. Брависсимо!

Феликс принялся медленно аплодировать, и вспыльчивый мнимо больной злобно зыркнул на него из-под кустистых бровей и, будто злой пёс, показал зубы в оскале. Послышались шаги Маргарет, и старый плут вновь принял бессознательный вид.

— Пожилой человек, некогда уважаемый в обществе, а ведёте себя… Жалкое зрелище.

— Что вы сказали? — раздался нежный голос Маргарет.

Феликс забрал у неё поднос.

— Давайте я подержу. А сказал я, что мне очень жаль видеть господина Виттблайда в столь плачевном состоянии здоровья.

Старик явно рассчитывал, что притворство избавит его от разбирательств. Большая ошибка, которой Феликс собирался воспользоваться на все сто.