Глава 9 · Сложные переговоры

Вызвавшись улаживать деликатное дело с записанным на мачеху внебрачным ребёнком, Феликс взял на себя разговор со стариком, в то время как мэрией Клеймора обязался заняться человек Ленордсонов.

Изначально всё представлялось несложным даже с учётом разрекламированного мачехой дурного характера Нестора Виттблайда. Простая логика — когда альтернативой является тюремный срок за подлог, дело может решить разговор. В крайнем случае — деньги.

Угрозы и посулы Феликс приберегал как крайние средства. Начинать думал с чего-то полегче — к примеру, письма от пропавшей двадцать лет назад дочки. Оно могло стать отличным поводом для начала доверительной и уважительной беседы. Воображение подсказывало, как сердце старика смягчается, и он просит о встрече с дочерью и внучками, о существовании которых до этой поры не подозревал. А там уже можно будет и тихо-мирно обсудить вопрос с документами записанной на леди Юлиану девушки.

Мачеха посмеялась над планами Феликса решить всё легко, но письмо, как он просил, написала. Заодно поделилась парой красочных рассказов из своего детства. В их правдивость Феликс, сказать по правде, несильно поверил. Ему показалось, Юлиана пытается оправдаться и потому наговаривает на своего отца. Ведь экземпляры со столь дьявольскими характерами встречаются только в бульварных пьесах и комических водевилях.

Отправляясь в Клеймор, Феликс и подумать не мог, что леди Юлиана значительно преуменьшит проблему. Встреча с Нестором Виттблайдом лицом к лицу оказалась полной катастрофой. Этого пожилого, но не вызывающего к себе ни капли уважения человека следовало бы держать подальше от нормальных людей, определив на лечение в клинику душевных болезней.

Старик орал гадости, брызгал слюной. Пытаясь выгнать из лавки нежеланных гостей, захотел пустить в дело палку, с которой не расставался. Размахивал ею, как оружием. Сыпал проклятьями. Положительно, вёл себя с Феликсом, будто с нищим попрошайкой.

Хорошо хоть мисс Маргарет часть этого позора не видела. Зато слышала весь бред, который нёс человек, которого она считала собственным дедушкой. А затем со слезами на глазах упрашивала Феликса проявить понимание и терпение.

То, что творил этот человек, не укладывалось в голове. У Феликса пылало лицо, и руки сами собой сжимались в кулаки. Но что хуже всего — он положительно не понимал, как бороться со вздорным стариком, не имеющим понятия о воспитании и манерах, ведущем себя подчёркнуто не по-джентльменски.

Оскорбления оскорблениями, но не бить же с трудом стоящего на ногах старика. Феликс проигрывал, пытаясь играть по правилам с противником, свободным от правил.

Ситуацию усугубляло то, что рядом с дьяволом, вился ангел. Мисс Маргарет — эта привлекательная, удивительно добрая и милая девушка — с такой заботой и любовью относилась к нагло обманывающему её старику, что у Феликса от возмущения всё горело в груди.

Маргарет же смотрела на него прекрасными сияющими глазами и доверительно шептала нежным голоском:

— Господин Феликс, умоляю вас, пожалуйста, помогите мне дедушку успокоить. Пока ничего ему не говорите, молчите, пока он не остынет. Он отходчивый, в себя быстро придёт.

Несколько долгих мгновений они смотрели друг другу в глаза, и Маргарет, улыбнувшись одними губами, сказала: «Спасибо».

Пообещав, что скоро вернётся, она отправилась на кухню.

Феликс решил, что не станет терять зря даже минуты.

— Послушайте, господин Виттблайд, — максимально понизив голос, произнёс он, — нам нужно серьёзно поговорить, обсудить совершённый вами подлог документов. Если вы хотите делать это в присутствии мисс Маргарет, одной из ваших жертв, дело ваше. Тогда я могу прямо сейчас объяснить ей, что она не является дочерью Юлианы Виттблайд. Вы это понимаете?

Увы, но старик ничего понимать не желал. Снова принялся сыпать оскорблениями и требованиями немедленно покинуть лавку и навсегда забыть сюда дорогу.

Когда он замолк, задохнувшись от возмущения, Феликс постарался как можно спокойней сказать:

— Мне обратиться в полицию? Вы предпочтёте, чтобы мисс Маргарет узнала о сомнениях в своём происхождении от следователя или полисмена? Уверяю, я сделаю это, сэр, если вы не начнёте вести себя адекватно.

Разговор пришлось спешно прекратить, так как Маргарет вернулась в зал с подносом, на котором находились тарелка с нарезанным кексом и стакан молока.

— Съешь это, дедушка, — мягко улыбаясь, сказала она. — Ты же знаешь, кекс дедушки Джулиуса тебе быстро поможет. Принести тебе чаю или достаточно молока?

Старик так зыркнул на Маргарет, словно она перед ним провинилась.

— Ух ты лиса. Привела в наш дом непонятно кого, а теперь ластишься и улыбаешься.

Феликса опалило новой вспышкой злости. Ну что за невыносимый старик! Пришли не к Маргарет, а к нему — из-за совершённых им преступлений, а он даже в этом обвинял невинную жертву собственной лжи.

— Не стоит срывать злость на бедной девушке. — Феликс подошёл ближе к креслу хозяина лавки. — Мы с мисс Маргарет встретились вчера вечером совершенно случайно. Я в любом случае нашёл бы ваш дом.

Маргарет повернулась к нему с чарующе приятной улыбке на нежном лице. В её глазах отражалось искреннее восхищение. Похоже, мало кто отваживался защищать её от нападок сумасшедшего старика.

Феликс поклялся себе, что вытащит эту прекрасную бабочку из паутины лжи, сплетённой стариком. Для неё это, конечно, станет потрясением, но Феликс собирался сделать всё от него зависящее, чтобы девушка не пострадала.

— Я не совсем понял, какое отношение к вам имеет мисс Маргарет, — сказал он старику. — Она ваша внучка? Или она ваша дочь?

— А тебе дело? — Старик сунул в руки Маргарет недоеденный кусок кекса. — Чего ты от нас хочешь, щенок?

— Для начала, чтобы вы перестали называть меня щенком, желторотиком, мальчишкой и прочими прозвищами. Для вас я господин Феликс, и всё.

— Господин Феликс, — повторил мерзкий старик и прищурился. Затем повернулся к девушке. — Маргарет! Расскажи-ка подробней, откуда этот щенок тебя знает?

— Мы встретились вчера в цирке, — призналась она. — Я искала маму, разговаривала с артистами, в том числе с конферансье. Господин Феликс был очень любезен со мной. Ответил на все вопросы, поручил господину Дмитрию сопроводить меня, пока я пыталась разузнать больше. Сейчас всё это неважно. Дедушка, ты ведь слышал — у господина Феликса письмо от мамы. Он пообещал отдать его тебе лично в руки. Ну скорей же, дедушка, читай же письмо!

Старик насупился, и Феликс достал из внутреннего кармана сюртука узкий конверт.

— Вы возьмёте его, сэр?

Старик скрестил руки на груди.

— Нет? — уточнил очевидное Феликс. Он пытался этого не показывать, но в сердце праздновало злорадство.

Старик закапывал сам себя, отказываясь даже так, через переписку, иметь дело с женщиной, которую мисс Маргарет считала своей матерью и любила со всей пылкостью девочки, лишённой материнской ласки.

— Не тебе, щенок, меня осуждать. Ты не знаешь, что она натворила.

— Ну почему же. — Феликс холодно улыбнулся. — Эта история известна мне во всех подробностях, которые как раз сейчас подтверждаются фактами. Молодая девушка, сбежавшая от тирана-отца — я и прежде сочувствовал ей. А сейчас, глядя на вас, удивляюсь только тому, что она сумела дождаться совершеннолетия. Подумайте, так ли она была не права в отношении вас, раз и спустя многие годы вы смогли ей навредить?

— Навредить? — эхом повторила Маргарет, и её глаза широко распахнулись. — Как дедушка мог навредить моей маме?

Старик тотчас вмешался:

— Сходи-ка, милая, на кухню. Поставь, что ли, чай.

— Но, дедушка!

Приготовление чая было на редкость слабым предлогом, чтобы убрать даже столь послушную молодую девушку из числа свидетелей ведущегося разговора. По мнению Феликса, она возмутилась вполне справедливо.

Старик грозно свёл вместе брови, но мисс Маргарет качнула головой и скрестила руки на груди.

— Нет, дедушка, я никуда не уйду!

Она настояла бы на своём, но старику повезло — в воздухе отчётливо запахло гарью.

— Плюшки Джулиана! — крикнул он. — Маргарет, что ты стоишь!

— Дмитрий, помоги девушке, — приказал Феликс, и наконец они со стариком остались одни.

— Закрой дверь в пекарню, — потребовал тот, и Феликс выполнил его приказ, пусть ему и претило подчиняться.

— А теперь слушай сюда, щенок.

Феликс покачал головой.

— Хватит уже оскорблений. Я терплю это только из уважения к вашей дочери и вашей воспитаннице.

Старик попытался встать, но больная спина оставила его прикованным к креслу. Вцепившись в подлокотники белыми от напряжения руками, он, понизив голос, заговорил:

— Думаешь, на дурачка нарвался? Думаешь, я поверю в эти сказочки с Юлькой, которая выскочила замуж за добропорядочного джентльмена? Ты зубы-то мне не заговаривай, полицией не пугай. Я сам их сейчас позову, чтобы арестовали мошенника.

Феликс достал из внутреннего кармана сюртука приготовленные на такой случай доказательства.

— Сейчас вашу дочь все знают как леди Юлиану Миртрайд. Она хозяйка Миртрайд-холла, замужем за моим отцом, сэром Киттоном Миртрайдом. Родила ему двух дочерей. Лаура и Луиза — ваши внучки. Луиза старшая, в этом году она должна дебютировать. Лаура ещё школьница, увлекается ботаникой, возможно, любовь к травологии ей передалась от вас.

Называя каждое следующее имя, Феликс протягивал старику фотографии.

— Никто тут не собирается обманывать вас, просить у вас денег или эту лавку. Успокойтесь уже. Ваша дочь ведёт жизнь настоящей леди. Вы ошиблись, считая, что, сбежав из дома, она пропадёт. Моя мачеха — достойная женщина. Она стала сердцем нашей семьи и украшением высшего общества.

Старик перебирал фотографию за фотографией дрожащими пальцами. Долго вглядывался в каждую, и, когда поднял голову, Феликс протянул ему письмо.

— Прочитайте его уже, наконец. — Внезапная мысль сразила догадкой. — Или вы читать не умеете?

— Чего? Как это не умею?

Старик спрятал фотографии возле груди, не вернув ни одной, даже с видом Миртрайд-холла, и взялся за письмо.

Он читал его, как Феликс и предполагал, в полном смятении чувств — слёза текла по морщинистой щеке, и губы дрожали.

Феликс в полной мере ощутил себя победителем, но тут брови старика сошлись у переносицы, и он захрипел, схватившись за грудь.