Глава 42 · Меняющая все телеграмма

Феликс покинул поместье ранним утром. Экипаж отвёз его на вокзал, и поезд подошёл к перрону строго по расписанию.

На столе в жёлтой гостиной Миртрайд-холла осталась записка, где Феликс изложил причины отъезда. Первая из них — необходимость вернуться в Клеймор и разобраться с теми, кто распространял о нём и невинной девушке в высшей степени отвратительные и гнусные сплетни.

«Я должен очистить свою репутацию, отец. И решить то дело, которое впервые привело меня в Клеймор».

О принятом решении в отношении Маргарет Феликс не написал ни слова. Её имя и вовсе не упоминалось в записке.

С собой Феликс забрал тот же саквояж, с которым прибыл в родной дом, и пачку лживых пасквилей от разных адресатов, написанных в подозрительно похожей манере и одним почерком — несомненно, женским.

Вагон покачивался, колёса стучали, но сон не шёл. Бессонная ночь страшно утомила Феликса, но усталый мозг всё ещё пытался решить задачу, заданную отцом. Единственный сын отца, наследник и будущий глава старинного рода, Феликс всегда знал, что не вправе без оглядки распоряжаться собой. Но и продавать свои руку и сердце — от одной мысли всё в Феликсе вспыхивало негодованием.

Четвёртый день без Маргарет рядом. Когда он доберётся до места, настанет седьмой. Разлука мучила, при этом шла на пользу разуму, а не чувствам.

Что сказать Маргарет? Как признаться, что благословения семьи не будет? И что тогда она сделает — останется с ним или сбежит?

«Нищая девушка, разумеется, она вцепилась в тебя мёртвой хваткой! Что будет делать, если ты окажешься без денег и уважения?» — высказанное отцом мучило до сих пор. Вызывало злость и желание спорить.

Правда состояла в том, что Феликс не нуждался в деньгах отца. В наследство от матери ему достались земли и доходные предприятия, он начал распоряжаться ими со дня совершеннолетия и к этому времени почти удвоил доход. Так что отец даже не пытался угрожать лишением наследства и денег. Он давил на другое — честь рода, интересы семьи, благополучие и развитие верфей.

Мать Феликса была внучкой виконта, отец носил рыцарский титул, пожалованный королевой. Дочь Ланцев — равного по влиянию, весьма богатого семейства — на равных вошла бы в род Миртрайдов. Маргарет, увы, нет, никогда.

Во время шестичасовой стоянки в Лонгрейне Феликс отправился на почтамт и провёл там всё время в ожидании ответа Дмитрия. Ему повезло, и ответная телеграмма пришла.

«мисс маргарет предположительно покинула клеймор неизвестном направлении тчк ищем тчк леди оливия отбывает пьермон завтра тчк ждем вашего возвращения тчк».

Феликс трижды перечитал телеграмму и сжал в кулаке несчастный клочок бумаги.

Маргарет не дождалась его. Единственное, что он просил сделать — дождаться его. И вот, не дождалась…

В каком же ужасном состоянии она находилась, раз решилась бежать? И сделала ли это сама? Почему о её судьбе никто ничего не знает?

В растрёпанных чувствах Феликс надиктовал телеграмму слуге и отправился на вокзал. Имей это смысл, он бежал бы впереди поезда, лишь бы поскорей добраться до Бри, а там и до Клеймора. Но впереди ждало почти два дня мучительных размышлений и утомительной тряски.

Ему не стоило покидать Клеймор. Не стоило ехать одному. Привези он Маргарет в Пьермон, встреча с отцом вышла бы столь же, если не более отвратительной, но сердце сейчас не рвалось бы на части от мыслей об исчезновении девушки и пугающих догадок, что с ней могло произойти.

Феликс чувствовал себя бесконечно беспомощным вдали от любимой. Не знал, что с ней, не мог ей помочь. Мысли о ней сводили с ума.

Пытаясь отвлечься, он изучил письма клеветника и уверился, что все они написаны одной рукой. В краткие минуты покоя он вспоминал, как они с Маргарет были счастливы, занимаясь обустройством лавки. Но большая часть времени шла на горькие размышления о том, что же с ней могло приключиться, и главное — как её поскорее найти.

Все сомнения, зародившиеся после разговора с отцом, отодвинулись. Все мысли принадлежали Маргарет и её поискам. Всё остальное стало неважным, отошло на потом.

Она нарушила слово: не дождалась его — но он не сдастся, найдёт её непременно.

Под стук колёс поезда Феликс метался по купе, будто запертый в клетке зверь. Выходил в коридор и вновь возвращался к себе. Сон стал поверхностным, тело мучили мутные невнятные сны, где Феликс всё за кем-то бежал, но цель ускользала, оставаясь не пойманной.