Глава 41 · Благословение

Феликс надеялся, что отец вспомнит себя, делающего предложение нищей циркачке то ли на третий, то ли на четвёртый день знакомства. Юлиана, весёлая очаровательная простушка, со временем превратилась в элегантную остроумную леди — украшение высшего общества Пьермона. Их брак с отцом в итоге называли удачным. Даже леди Оливия, в конце концов, смирилась с выбором сына.

Чем Маргарет хуже Юлианы? Ничем! Она лучше во всём — так твердило сердце влюблённого.

Не в силах выдержать напряжение, Феликс поднялся на ноги.

— Отец, почему ты молчишь? У нас не так много времени для этого разговора. Ранним утром мне придётся уехать. Кое-что случилось в Клейморе. Вернуться необходимо, иначе пострадает дорогой мне человек.

Сэр Киттон, как всегда безукоризненно выглядящий, прошёлся по гостиной, касаясь рукой края диванов и кресел. Остановился в центре зала, сцепив за спиной руки в замок. Его взгляд скользил между резными панелями, зажжёнными лампами и свечами, картинами в золочёных рамах. И лишь Феликс, стоящий у камина, как будто не заслуживал даже крупицы внимания хозяина дома.

— Я боялся этого, — сказал отец спокойным тоном. — Подозрения закрались в конце первой недели, когда ты не вернулся домой, хотя обещал всё быстро уладить. Затем из Клеймора вернулся наш поверенный, и его рассказ меня до крайности не порадовал. Ты помешал ему действовать в интересах нашей семьи. Сначала откладывал его дело, затем и вовсе запретил что-либо предпринимать. Я получал от тебя письма, и каждое вызывало тревогу большую, чем предыдущее. Но я всё чего-то ждал, надеялся на твоё благоразумие. И, как сейчас выясняется, зря.

— Отец, эта девушка…

— Я говорю не о девушке, а о том, что ты поставил под удар репутацию нашей семьи. Сначала ты отказался улаживать дело, которое и привело тебя в тот городок. Затем ты стал объектом множества сплетен, одна другой отвратительней.

Заметив, что Феликс желает объясниться, отец поднял руку.

— Дай мне высказаться, сын.

— Да, сэр.

— Блестящий инженер, получивший лучшее образование, надежда страны на усиление маневренности, защиты и боевой мощи королевского флота, словно безграмотный нищий собственными руками месит тесто и печёт хлеб? Волочится за девушкой сомнительного происхождения? Позволяет, чтобы вас столько раз видели вместе, что никто, я повторюсь, никто в том городишке не сомневается, что у тебя с этой девушкой порочная связь.

— Это отвратительная гнусная клевета. Маргарет — прекрасная девушка. Если хочешь знать, отец, мы даже не целовались. Я за руку её не держал. Был рядом, помогал всем, чем мог, это правда. Но те, кто обвиняют нас, нагло лгут. И я хочу знать имена тех, кто своей подлой ложью заставил мою семью сомневаться во мне и моей избраннице.

Отец повернулся к Феликсу, и их взгляды встретились.

— Ты заставил сомневаться. Ты, сын. Своим безрассудным поведением.

— Так, мне всё понятно. — Феликс шумно выдохнул. — Я приехал сюда, чтобы решить вопрос с Ланцами. Знаю, что мой брак с их старшей дочерью обсуждался. Бабушка упоминала приданое в полмиллиона фунтов стерлингов, а также намекала, что Ланцы желают крупно вложиться в наши верфи, разумеется, после того, как мы с ними породнимся. Так вот, если такие договорённости обсуждались, то найдите другой способ гарантировать возврат их вложений или откажитесь от них. Кроме Маргарет, ни на какой другой девушке я не женюсь. Это моё последнее слово.

Разгоревшийся после спор превратился в безобразную перепалку. Феликс никогда не видел отца в таком состоянии. Ни разу не слышал в свой адрес настолько жестоких слов. И сам, находясь рядом с отцом и беседуя с ним, никогда не испытывал такого острого разочарования.

Что ж, каждый сын однажды убеждается, что его отец не во всём прав.

— Для развития нам нужны деньги Ланцев, как ты не понимаешь, Феликс! Они сделали нам великолепное предложение!

— Не нам, а тебе, отец. Я не собираюсь торговать своим сердцем.

Они так громко кричали друг на друга, что разбудили леди Юлиану. Бледная, в наспех надетом платье, она заглянула в гостиную, и отцу пришлось отвлечься, чтобы успокоить жену. С мачехой Феликс успел обменяться лишь парой слов, как она, повинуясь воле мужа, оставила их.

— Не понимаю, как ты можешь принуждать меня к браку с выгодной невестой, когда сам выбрал жену по любви, — с горечью заметил Феликс.

Выражение лица отца осталось таким же непримиримым.

— Когда я женился на Юлиане, у меня уже имелся ты — наследник, продолжатель фамилии, рождённый в браке, который никто не назвал бы мезальянсом. Мой брак на твоей матери был таким же, какой будет у тебя с дочерью Ланцев. Развлекаться сможешь после того, как Миртрайды получат законных наследников, достойных нашего рода.

Сердце Феликса охватила глухая тоска.

— Ты так объяснил бабушке своё решение жениться на Юлиане?

— Именно так я всё объяснил своей матери, да, — холодно ответил отец.

— А Юлиана знает, что ты считаешь её развлечением?

Отец вспыхнул, как порох, к которому поднесли горящий фитиль. И Феликсу пришлось выслушать слишком много тех слов, которые никакому отцу не следовало бы говорить сыну.

— Ладно. Я понял тебя, отец. Первую жену ты не любил, вторая стала для тебя чем-то чуть большим, чем простое развле…

— Почему ты так решил? Разве я так тебе говорил? Я любил твою мать! Мы полюбили друг друга не сразу, не с первого взгляда, но я полюбил её всей душой. Много лет соблюдал по Анне траур. Не собирался второй раз жениться и сделал это лишь потому… — Отец отвернул голову к окну, словно смотреть на Феликса причиняло ему настоящую боль. — Юлиана стала единственной, кому ты искренне улыбнулся. Маленький мальчик, которому бы радоваться каждому дню своего детства, ты выглядел, будто старичок. В твоих глазах поселилась грусть, тебя ничего не радовало, ничего не развлекало, и я не знал, что делать, как тебя исцелить от этой чёрной тоски. В отчаянии принял совет простого слуги и отправился с тобой туда, куда бедняки водят своих детей. Тот цирк, где работала Юлиана, находился на краю города, билеты почти ничего не стоили. Ты смотрел на всё вокруг так же серьёзно, как и всегда. Но когда увидел её, в тебе будто вспыхнул огонь, она тебя рассмешила. Угостила печеньем, цветок подарила, и ты заулыбался так, как улыбался, когда была жива твоя мать. Юлиана тебе её заменила — я для того на ней и женился. И уже потом полюбил. Но даже полюбив её, я не забыл твою мать. Я и сейчас её люблю в глубине сердца. Смотрю на тебя и радуюсь, что когда-то мы с Анной были вместе. Я тоже боялся, что договорной брак не принесёт мне счастья. Но случилось иначе. Я полюбил. И ты, ты тоже полюбишь жену. Забудь ту, которая тебе не подходит. Девушка без образования, без воспитания, только и знающая, как тесто месить. О чём ты с ней будешь говорить? Что она может тебе дать, кроме свежего хлеба на завтрак? Верю, что она мила и красива — как большинство девушек её возраста. Но что кроме этого?

Феликс прочистил горло.

— Есть вероятность, что Маргарет непростого происхождения. Мы ищем её родителей. Почти нашли.

— Даже если она чья-то незаконнорожденная дочь, что это меняет, Феликс?

Отец вытащил из внутреннего кармана сюртука несколько писем и бросил их на стол.

— Вот, что об этой девушке думают её соседи. Вот такую она у них заработала репутацию. И пусть даже всё это ложь, девушка такого происхождения, воспитания, образования, навыков и шлейфа тянущихся за нею слухов не должна становиться частью нашей семьи. Я всё сказал. Теперь дело за тобой, наследник Миртрайдов, мой единственный сын. Прими правильное решение, и да поможет тебе Господь Бог.

Отец вышел из гостиной, и Феликс остался один. В камине потрескивали угли, на столе белели конверты, часы безостановочно отсчитывали часы и минуты в ожидании наступления нового дня.