Глава 40 · В ожидании поезда

В Пьермон поезд из Лонгрейна прибыл ровно по расписанию поздним вечером третьего дня, как Феликс уехал из Клеймора. Суета с пересадками, постоянная тряска и однообразные пейзажи за окном вагона, набившие оскомину мысли о предстоящем с отцом сложном разговоре и воспоминания о вынужденном расставании с Маргарет, беспокойство о ней — Феликс чувствовал себя вымотанным дорогой. Наградив любезного проводника парой монет, он с облегчением ступил на перрон.

Вечерние сумерки уже сменялись ночной тьмой, и предусмотрительность отца, отправившего человека ждать прибытия поезда, оказалась весьма кстати.

— Господин Феликс, с прибытием. Сэр Киттон прислал за вами экипаж, — скороговоркой проговорил подбежавший к нему молодой человек.

— Благодарю.

Слуга забрал у Феликса саквояж и завертел головой:

— А Дмитрий не с вами?

— Нет, я один, и это весь мой багаж. Идёмте скорей, я спешу.

— Да, сэр, конечно.

Закрытый экипаж с сидящим на козлах кучером ждал на привокзальной площади. Увидев его, Феликс прибавил шаг.

— Добрый вечер, сэр, — поздоровался кучер, а расторопный слуга открыл перед Феликсом дверь.

Встав одной ногой на первую ступеньку, Феликс коротко приказал:

— К главпочтамту.

— Но, сэр, нас предупредили сразу везти вас в Миртрайд-холл, — заявил слуга, и кучер подхватил:

— Да, сэр, приказали гнать без остановок.

Феликс забеспокоился.

— Что-то случилось? Что-то с отцом?

— Нет, сэр. Сэр Киттон в добром здравии, насколько нам это известно.

Всё стало ясно. Его встречали, будто не взрослого мужчину, а безалаберного мальчишку. Вполне предсказуемо, если вспомнить тон последних писем отца, но Феликс давно вышел из детского возраста — и отцу в самом скором времени придётся это признать.

— Я похож на человека, который позволит решать за него, куда ему ехать?

— Нет, сэр.

— Значит, мы отправляемся на главпочтамт.

Трое суток Феликс ждал возможности получить известия о Маргарет и происходящем в Клейморе. Он оставил рядом с девушкой весьма толкового и исполнительного человека, но волнение не отпускало. Дурное предчувствие появилось накануне и мучило Феликса целый день.

Чувства твердили, что Маргарет сейчас плохо, она страдает. Феликс уговаривал себя, что всё это бред, рождённый усталостью из-за тягот пути через половину страны. Но ощущения только усиливались. В последнюю ночь, проведённую в поезде, Феликса бесконечно мучили дурные сны.

Он не мог ждать до утра. Ему требовалось убедиться, что его предчувствия в отношении Маргарет не имели под собой основания. Он хотел прочитать «Всё в полном порядке» от Дмитрия перед разговором с отцом.

Двери почтамта оказались открыты, внутри горел неяркий свет. Пройдя по пустынному залу к единственному работающему окошку, Феликс разбудил дремлющего в кресле клерка.

— Принесите всё, что пришло на имя Феликса Миртрайда.

Телеграмм оказалось неожиданно много, и сердце Феликса вновь сжало дурное предчувствие.

Он забрал всё, подарив служащему соверен за старания.

— Если что-то ещё придёт на моё имя — отправьте с курьером в Миртрайд-холл, — распорядился Феликс и покинул почтамт.

Сидя в катящемся по дороге к поместью экипаже, в неверном свете зажжённого фонаря Феликс прочитал то, что вынудило его изменить планы. Он заставил кучера развернуться и вновь гнать на вокзал. Бросился к кассам, но спешка ничего не дала — ближайший поезд в нужном направлении отправлялся лишь утром.

Купив билет, Феликс вернулся к недоумевающим слугам и приказал кучеру поспешить в Миртрайд-холл. Сомнения, которые им прежде владели, заготовленные речи — всё утратило смысл.

Находясь здесь, так далеко на северо-востоке, он терял Маргарет. Все его мысли принадлежали лишь ей одной. Феликс смотрел в ночь за окном и видел её лицо. Чистый взгляд, лёгкий румянец смущения на щеках, мягкую улыбку.

Ему не следовало уезжать без неё. Не стоило доверять мирному виду старинного городка, на деле оказавшегося населённым квакающими жабами и жалящими гадюками.

Чьи-то лживые измышления с чудовищной силой ударили по Маргарет. Её репутация оказалась разрушена, к чему приложил руку выбравшийся на волю полубезумный старик и женщина, которой Феликс привык доверять — и которая вмешалась туда, куда не следовало.

Появление леди Оливии Миртрайд в провинциальном городишке с сомнительной целью разрушить отношения любимого внука с бедной девушкой — такая история казалась бы занимательным анекдотом, не являйся на деле отвратительной правдой.

Феликсу оставалось надеяться, что сердце Маргарет выдержит и их разлуку, и творящуюся вокруг неё несправедливость, а Дмитрий сумеет её защитить.

Что до её возможного родства с семейством из высшего общества, чью фамилию Дмитрий не стал называть в телеграмме — об этом Феликс решил подумать, когда получит подробные сведения из первых рук.

Экипаж остановился у крыльца белеющего во тьме дома. Горели все фонари, светились окна первого этажа. Несмотря на поздний час, Феликса ждали.

— Добрый вечер, господин Феликс, — поприветствовал вышедший на крыльцо Виллис. — С прибытием. Ваш отец ждёт вас в жёлтой гостиной.

Столько волнений во время дороги, столько в подробностях продуманных речей, но сейчас, пересекая холл родного дома, Феликс не ощущал ничего кроме нетерпеливого желания поскорей уехать отсюда. Вернуться туда, где, как он всем сердцем надеялся, верят в его возвращение и ждут. Туда, где в этот час он нужен намного сильней.

Отец, сидящий в кресле у горящего камина, поднялся при его появлении.

— Здравствуй, отец. Я рад, что ты ещё не ложился. Времени мало, утром я снова уеду. Надеюсь, мы всё успеем обсудить.

— О чём ты говоришь, сын? Какой отъезд, когда ты только приехал?

Феликс сел в свободное кресло.

— Сейчас я всё объясню и надеюсь на твоё понимание и поддержку, отец. И прежде, чем ты начнёшь возражать, позволю себе напомнить, что для того, чтобы принять решение о женитьбе на Юлиане, тебе потребовалось меньше недели знакомства. Забудь всё, что тебе писали недоброжелатели о Маргарет. Это прекрасная невинная девушка с чистой душой и добрым сердцем. Я люблю её и хочу назвать своею женой. Готов ответить на все вопросы и возражения.