Глава 51 · Долгожданная встреча

Корабль пришвартовался к причалу, и началась обычная в таких случаях суета. Оставив спешку другим, Маргарет не стала выходить из каюты. Тщательно проверила, ничего ли не забыла, несколько долгих минут провела у зеркала, критическим взглядом изучая своё отражение.

В конце концов, за ней пришли. После короткого стука дверь открылась, и Маргарет, всё ещё глядя в безжалостное к её бледности зеркало, негромко сказала:

— Передай, я уже скоро иду, Лизи. Мне нужно ещё пару минут.

— Не стоит так волноваться, доченька, — прозвучал мамин голос, и Маргарет вскочила с пуфика, на котором сидела. — Ты сегодня необыкновенно хороша собой и поразишь господина Миртрайда в самое сердце.

Мама всегда с такой лёгкостью говорила о чувствах — прекрасное умение, которым Маргарет так и не овладела.

Достойного ответа на мамины слова не нашлось. Маргарет в таких случаях всегда ощущала себя чрезмерно наивной, неловкой, а то и косноязычной. Когда же речь заходила о любезном её сердцу молодом человеке, высказать своё мнение и вовсе не получалось. Прямо немота нападала, а щёки загорались стыдливым румянцем.

— Впрочем, — нежным колокольчиком рассмеялась леди Эвелина, — его бедное сердце и поражать нет нужды. Мужчина, который тратит столько времени на письма, да ещё и пишет стихи…

Маргарет ещё сильней покраснела.

Однажды она не сдержалась и показала часть письма Феликса маме. Ей требовалось поделиться с кем-то рвущим душу восхищением его проникновенными признаниями, зашифрованными в том, что он назвал первым в своей жизни поэтическим экспериментом. Увы, но леди Эвелина оказалась безжалостна к рифмам, наподобие кровь и любовь, и, что хуже, прочитанного не забыла.

Вот и сейчас она преминула вспомнить об этом:

— Между нами говоря, его стихи, безусловно, ужасны, но до чего ж это мило! Ты можешь быть совершенно спокойна, моя милая девочка. Этот мужчина уже твой, никуда от тебя не сбежит.

— Он помнит другую Маргарет, меня он не знает. Он может разочароваться, увидев меня.

Ну вот, Маргарет призналась в том главном, что уже вечность не давало ей покоя.

Мама подошла ближе, взяла её за руки. Их взгляды встретились, и мама ободряюще улыбнулась.

— Он знает худшую версию Маргарет. Забитую девочку, живущую тяжёлой работой. С нами ты стала другой, исцелилась и расцвела. Он будет потрясён тем, как ты изменилась. И пусть ты посылала ему фотографии, я это знаю, они ничуть не подготовят его к встрече с тобой. Увидев тебя лицом к лицу, он будет потрясён. Ставлю шиллинг на то, что твой молодой человек лишится дара речи. А ты, когда он будет смотреть на тебя и глупо молчать, даже не думай беспокоиться, что в тебе что-то не так. Потрясённое молчание мужчины — самый красноречивый комплимент, поверь моему опыту, дорогая.

— Мы можем сегодня и не встретиться. До него, скорей всего, моё письмо ещё не дошло.

Мама покачала головой и с нежной заботой поправила локон Маргарет.

— Он уже здесь, твоему папе об этом только что доложили. Я поспешила сюда, чтобы тебя предупредить: господин Миртрайд ожидает твоего появления на пристани.

— Бог мой. — Сердце Маргарет сжалось и гулко заколотилось.

— Всё хорошо, дорогая. И даже твой папа больше не возражает против вашего общения с милым господином Феликсом. Он очень доволен тем усовершенствованным двигателем для турбин, или как там называется эта деталь для крейсеров, который разработал твой милый. Считает его — дословно — чёртовым гением. А гении на дороге не валяются, вот так твой папа сказал. Ему даже в голову не приходит, что ты восхищаешься в господине Миртрайде отнюдь не талантом строить турбины.

Леди Эвелина вздохнула.

— Эх. В мои юные годы твой папа писал мне от силы раз пять за год. Наши письма перехватывали, всё было сложно, но всё равно — Артур мог бы чуть больше стараться. Твой же молодой человек всего за три года написал на целый эпистолярный роман. И его стихи, ужасные, несомненно, незабываемы. Я так завидую тебе, дорогая.

Маргарет судорожно выдохнула, в глубине души умирая от волнения, и мама поцеловала её в лоб.

— А теперь иди. Пусть он стоит рядом с тобой и умирает от твоей красоты. А я на это с палубы полюбуюсь.

Маргарет шагнула к двери и вновь оглянулась на маму.

— Иди, — прошептала та едва слышно, — ничего не бойся, родная.

В коридоре Маргарет встретил отец. Окинул внимательным взглядом и кивнул одобрительно.

— Ты сегодня очень красивая, дочка. Для кого-то особенного постаралась?

Марагрет от волнения не смогла толком ответить, и отец рассмеялся. Вне семьи адмирала никто не видел таким довольным и беззаботным.

— Ну ладно, иди, моя девочка. Тот, для кого ты так старалась, терпеливо ждёт твоего появления на пристани.

Остановившись у парапета Маргарет обежала взглядом стоящие рядом с пристанью экипажи, затем принялась разглядывать и людей, и, наконец, нашла своего человека.

Феликс выглядел прекрасно в тёмном сюртуке и ослепительно белой рубашке. Был таким же высоким и стройным, как в её воспоминаниях, с тёмными волосами, волнами спускающимися почти до плеч.

Он тоже увидел её среди собравшейся на палубе публики, и Маргарет забыла, как дышать, столько всего смогла прочитать в его взгляде.

Феликс пошёл вперёд, огибая прибывающих и встречающих, и Маргарет решила без промедления спуститься по трапу. Продвигалась вперёд шаг за шагом, несмотря на овладевшее ею головокружение. Серая вода, плещущая о борт корабля, так и манила к себе её мечущийся взгляд.

А затем пружинящий под ногами, покачивающийся от морской качки трап внезапно закончился и прямо перед Маргарет предстал Феликс. Он не дал ей даже на землю ступить — принял на последнем шаге в объятия и крепко прижал к своей груди.

— Месье, мадмуазель, позвольте пройти и другим! Прошу, не загораживайте проход! — рядом с ними зазвучал недовольный голос с сильным французским акцентом.

Удерживая Маргарет на весу, Феликс отошёл в сторону от толпящихся в месте схода людей.

— Дай мне стать на ноги, — прошептала она. — Пожалуйста, Феликс.

Он послушался, позволив ей почувствовать под ногами твёрдую землю, но далеко от себя не отпустил. Так и остался стоять, молча разглядывая её, держа за руки, не желая отпускать даже на мгновение.

В его глазах она видела всё, о чём когда-либо мечтала, думая об их встрече.

Он не находил слов, как и она.

Любые слова, даже самые красноречивые и поэтичные, не могли описать того, что творилось в их душах. Шум толпы отодвинулся и стал совершенно неважным. Весь мир как будто исчез.

Кроме глаз Феликса, его лица, Маргарет, считай, и не видела ничего. Не слышала ни звука, кроме срывающегося с их губ дыхания.

— Поздороваемся, дражайший господин Миртрайд, или вы вдруг стали по отношению к окружающим слепым и глухонемым? — в кокон первой радости встречи вклинился насмешливый голос отца.

Маргарет встрепенулась, и Феликс, конечно, ответил на приветствие адмирала. Но руку Маргарет из своей даже на мгновение не выпустил.

Отец качал головой и посмеивался, мама улыбалась, братья подшучивали и дурачились, как всегда. Суета с выгрузкой вещей продолжалась, и когда речь зашла о поездке домой, Феликс сказал:

— Если мне будет позволено предложить свою помощь, то я хотел бы довезти леди Маргарет до вашего дома в своём экипаже, сэр Артур.

Маргарет знала, что папа ни за что не согласится оставить её с Феликсом наедине даже на время, и удивилась, услышав:

— Благодарю, это предложение сейчас весьма кстати. Как оказалось, мои девочки за время путешествия накопили весьма объёмный багаж.

Но согласие оказалось с подвохом. Адмирал, щёлкнув пальцами, огляделся по сторонам.

— Где эта девчонка? Горничная моей дочери?

Лизи тотчас отвлеклась от сложенного на пристани багажа и, приблизившись к господам, поклонилась и скромно потупила взгляд.

— Пусть горничная едет с тобой, дочка, — коротко приказал адмирал и отправился к большой карете, ожидавшей семью. — О багаже не беспокойся, его доставят.

Оказавшись в карете Феликса, в стесняющем присутствии горничной, Маргарет постаралась завести непринуждённый разговор.

— А где же господин Дмитрий? Я была бы рада его повидать.

Феликс бросил короткий взгляд на решившую притворяться статуей Лизи и дальше смотрел и говорил только с Маргарет, словно кроме них двоих, во всём мире больше никого не существовало.

— Дмитрий больше на меня не работает.

— Очень жаль.

— Хотя мне временами не хватает его ловкости и сообразительности, я не жалею, что он ушёл от меня. Дмитрий удачно женился и занялся карьерой в бизнесе и политике.

Маргарет широко распахнула глаза.

— А как же миссис Майлз?

Вне зависимости от того, сколько времени прошло, Маргарет помнила красивые ухаживания Дмитрия за почтмейстершей и её полные восхищения, благодарности и любви взгляды. Вместе они выглядели такой привлекательной парой.

— Как раз на ней он и женился. Теперь она миссис Романофф. Насколько мне известно, они сейчас ждут очередного пополнения в семействе. У Валерта уже есть маленькая сестричка, Дмитрий надеется, что в этот раз родится мальчик.

Боже, у них, считай, уже двое совместных детей! Вот уж действительно, пока Маргарет находилась в Европе, жизнь в Англии не стояла на месте.

— Я так рада за них, — с трепетом в сердце призналась она.

Три года прошло. За это время она могла бы тоже стать мамой и даже не для одного малыша.

Встретив взгляд Феликса, Маргарет тихо вздохнула, и лёгкий жар согрел её щёки.

— Я тоже рад. Господин Романофф теперь большой человек в пределах маленького городка. Недавно он с хорошим перевесом опередил мистера Крайта на выборах мэра Клеймора. Я финансировал предвыборную кампанию, а умение Дмитрия заводить нужные связи и очаровывать людей довершило дело.

У Маргарет округлился рот.

— Это невероятно! Ну почему же ты не писал мне об этом?

— Чтобы порадовать при нашей встрече, конечно. — Феликс мягко улыбнулся. — Теперь тебе больше не нужно беспокоиться и о господине Виттблайде. За ним всегда будет кому присмотреть. Он, кстати, наконец, внял уговорам и согласился передать секреты мастерства подходящему преемнику. Думаю, тебе будет приятно узнать, что этим преемником стал мистер Самуэль Биггс.

— Сэм теперь работает в лавке? — Маргарет прижала руку ко рту.

— Не только работает, но и живёт. Они с мисс Адель Шарп собираются пожениться. Она помогает ему с посетителями, и под управлением Биггса бизнес с выпечкой идёт хорошо.

— Но они же всегда ссорились, с самого детства друг друга терпеть не могли.

Феликс так улыбнулся, что Маргарет ощутила себя в его присутствии наивной девчонкой.

— Как человек со стороны я сразу заметил особую слабость мисс Адель к несомненным и выдающимся достоинствам мистера Биггса. В её глазах до идеала мужчины ему не хватало лишь твёрдых финансовых перспектив. Теперь, когда он фактически заправляет лавкой волшебной выпечки, будущее с ним выглядит весьма привлекательным для такой девушки, как мисс Шарп. Тем более когда другой претендент на её руку и сердце, а именно молодой мистер Крайт должен самостоятельно показать себя в деле, а не только надеяться на отца. Что в виду полученного воспитания ему пока что сделать не удаётся.

— Всё так чудесно устроилось, — с печалью в голосе произнесла Маргарет и постаралась улыбнуться. — Я рада за них. Все нашли своё место в жизни.

— Ты скучаешь по ним. Если хочешь, мы можем съездить на свадьбу Сэма и Адель. Уверен, твои друзья с радостью с тобой повидаются.

Маргарет покачала головой.

— Нет, Феликс. Я туда никогда не вернусь. И даже не потому, что в тяжёлый час дала слово уехать и не возвращаться. Это прошлое и пусть оно там и остаётся. Мне нужно искать новое место под солнцем и жить своей жизнью.

Феликс наклонился вперёд и взял её за руку.

— Любимая, тебе больше ничего не нужно искать.

Маргарет бросила смущённый взгляд на сидящую рядом горничную. Бедная Лизи с таким вниманием смотрела в окно, будто, если она моргнёт или чуть громче вздохнёт, мир погрузится во тьму.

— Я ждал этого дня три долгих мучительных года, — заговорил Феликс. — И теперь, когда ты рядом со мной, я даже на миг не хочу с тобой расставаться. Если ты боишься, что меня интересуют или когда-то интересовали деньги твоего отца, то должна знать, что я взял бы тебя в жёны даже без пенни в кармане. Моего нынешнего состояния хватает, чтобы обеспечить нам, нашим детям и даже внукам безбедную жизнь. Всё, чего я хочу, чтобы они появились, чтобы каждое утро ты просыпалась рядом со мной. Хочу видеть в лицах детей наши черты, жить с тобой одной жизнью и никогда больше не расставаться. Всё, что у меня есть, я готов бросить к твоим ногам. Будь моей женой. Ответь мне прямо сейчас. Сжалься, ведь каждый миг неизвестности убивает.

Карета остановилась, и горничная Лизи, будто за ней гнались черти, выскочила на улицу. Сделала несколько шагов в сторону, затем вернулась, чтобы закрыть за собой дверь.

Маргарет отвела взгляд в сторону. Частое дыхание иссушило её губы, а взволнованно бьющееся сердце превратило в один дрожащий от напряжения нерв.

Феликс придвинулся ближе, беря обе её ладони в свои. От соприкосновения их пальцев крохотные разряды били тело. Маргарет едва удавалось дышать.

— Посмотри на меня, — прошептал он.

Она послушалась.

В полутьме кареты глаза Феликса влажно блестели.

— Ты никогда не пожалеешь, что выбрала меня в мужья, любимая Маргарет. Я сделаю всё, чтобы ты прожила со мной долгую счастливую жизнь. Скажи мне «да». Просто скажи. Или хотя бы кивни.

У Маргарет кружилась голова, и в горле совсем пересохло. Она попыталась что-то сказать, но не издала ни звука.

Феликс прочитал её ответ по губам, и безумное напряжение ушло с его побледневшего лица.

Когда дверь кареты открылась, они целовались.

— Так-так-так, — прозвучал строгий голос отца. — Так и знал, что этим закончится.

Маргарет спрятала пылающее лицо у Феликса на груди. А её любимый сказал:

— Вы не правы, сэр. С согласия Маргарет стать моей женой для нас всё только начинается.

— Ты уверена, дочка? — спросил Артур Пенгворт. — Скоро начнётся сезон. Множество богатых, родовитых, привлекательных джентльменов захотят ухаживать за тобой. Ты можешь сделать и лучшую партию.

Маргарет почувствовала, как напряглось тело Феликса. Больше она не могла прятаться за смущением и молчать.

— Я уверена в своём выборе, папа, — твёрдо сказала она, глядя отцу в глаза. — Для меня не может быть партии лучше, чем господин Миртрайд. Я уже давно люблю Феликса и буду счастлива стать его женой. Никого другого мне не нужно.

— Ты даже ни на один бал не сходила.

— Я присутствовала на множестве балов, видела сотни привлекательных джентльменов, включая герцогов, принцев и королей, но в моём сердце всё это время жил лишь один образ. Я тянулась к нему, для него работала над собой. Я училась и терпела все эти путешествия и балы для того, чтобы стать ему равной. Мечтала о том, чтобы стать его женой. — Маргарет повернулась к Феликсу и, гладя ему в глаза, повторила звенящим от напряжения голосом: — Всё это время я жила тем, что стану твоей.

Феликс прижался губами к её подрагивающим от волнения пальцам.

— Ты не пожалеешь, любимая, — прошептал он, — клянусь.

Отец демонстративно громко вздохнул.

— На днях мы соберём гостей в нашем доме. Вы, Феликс, придёте с кольцом. И я буду рад видеть на этом приёме всю вашу семью. А до тех пор…

Маргарет вскинула голову.

— Папа! Умоляю, не нужно нас разлучать! Мы так долго не виделись! Нам столько нужно обсудить, рассказать.

— А до тех пор, — продолжил отец скучным тоном, — мы будем рады принять вас, Феликс, у нас в доме в гостях. Но предупреждаю вас обоих, до свадьбы никаких шалостей, включая даже невинные и не столь невинные поцелуи.

Маргарет, опустив голову, счастливо улыбнулась, а Феликс твёрдо сказал:

— Сэр, я даю слово, вы никогда не пожалеете, что доверили мне свою дочь.

— Знаю, сынок. Ты для своей женщины сделаешь всё возможное и невозможное, а в остальном поручим себя Божьей воле.