32. Инеевые узоры

Вот уже битый час я сидела на коленях в ритуальной комнате перед лежащим на полу куском стекла.

Прежде мне казалось, что самым странным заданием, данным мне мастером Гавином, будет наблюдение за снегопадом. Но на этот раз мне было поручено… рисовать инеевые узоры на стекле, словно воплощение Калиах, с зимой пришедшее в Фейлан из Ирнхальма.

И рисовать мне нужно было, призывая дар Калиах и черпая из него силу, чтобы установить первоначальный контакт со стихией льда.

В очередной раз я попыталась сосредоточиться на своих ощущениях и, касаясь стекла, направить в него свою энергию. Однако мой разум был далек от льда и снега. Мысли метались в голове, словно дикие птицы, и постоянно возвращались к королю Лливелину Драгану, к его взгляду, его словам, его прикосновениям.

Казалось, мне должно помочь воспоминание о том, как он рисовал на моей коже. Но получалось отчего-то ровно противоположное. Дыхание сбивалось, затылок покрывался мурашками.

Я жалела, что этот осколок моей памяти нельзя оживить. Нельзя вернуться туда и прочувствовать это снова…

Но даже когда мне удавалось отрешиться от той сцены в саду, перед моим внутренним взором упорно возникал образ Лливелина — его ледяных глаз, уверенной осанки, решительно сжатых рук и сомкнутых губ. И каждый раз, когда я думала о нем, мое сердце сжималось от какой-то сладкой тоски. Даже если это лишь игра метки истинности, а не мои настоящие чувства, я не могла противиться этому влечению.

Но еще более мучительными были мысли об Мейре, которая, словно тень, всегда была рядом с королем. Его сердце занято другой… Это осознание меня отравляло.

Я никогда не смогу занять место Мейры. Никогда не смогу по-настоящему быть с ним. Но почему же тогда я никак не могу избавиться от мыслей о нем? От мыслей о… невозможном?

Ледяная ярость выплеснулась через рухнувшую плотину, и я резко отбросила от себя кусок стекла. Тот, что мне предстояло разукрасить. Стоило ли удивляться тому, что, встретившись со стеной, он рассыпался на крохотные осколки?

Я закрыла лицо ладонями и какое-то время сидела так. Мне нужно отвлечься. Нужно вырваться из этого замкнутого круга внутренней, невидимой никому, но истязающей меня борьбы.

Я знала, куда направлюсь прежде, чем переступила порог. Лабиринты дворцовых коридоров вывели меня к мастерской Аро. Звук молотка и чеканки, доносящийся оттуда, казался мне сейчас таким желанным! Куда более привлекательным, чем тишина ритуальной комнаты.

В нише, словно древний страж, возвышался каменный голем, над которым усердно трудился Аро. Часть его тела все еще оставалась застывшим камнем. Но в другой части — там, где Аро уже поработал резцом и молотком, проступали линии лица. Пусть и грубые, лишь обозначенные, но в них угадывалась некая сдержанная сила.

Не бездушный кусок камня и не просто будущее творение… а каменное создание, в которое вот-вот вдохнут жизнь.

Голем напомнил мне о войне, что бушевала далеко за этими холодными стенами. Одно дело — просто знать о ней и совсем другое — видеть ее своеобразное воплощение. Ведь этому голему предстояло выдержать драконий огонь, закрывая других воинов своим каменным телом.

— Аро, — окликнула я, и мой голос прозвучал чуть хрипло.

Он обернулся, и его лицо озарилось улыбкой.

— Изольда! — радостно произнес Аро. Меж его бровей проявилась складка. — Что-то случилось?

— Не могу сосредоточиться, — вздохнула я. — Магистр дал мне очередное задание, но мои мысли постоянно витают не там, где нужно. Казалось бы, это так просто — выплеснуть свою стихию и разукрасить инеем стекло… Но у меня ничего не получается. Даже малейшей ледяной вспышки.

Где они витали и что это были за мысли, я предпочла не говорить.

Отложив инструменты на стол, Аро подошел ко мне и нежно коснулся моей руки. Вслед за теплом от его прикосновения меня окатило волной покоя и умиротворения. Подобное я могла ощущать только благодаря ему.

— Понимаю. — Его голос звучал мягко и успокаивающе. — Иногда наши мысли сильнее нас самих.

— Я… побуду здесь? Посмотрю, как ты работаешь?

Однако мой взгляд против воли вернулся к голему. Правда ли я хотела наблюдать, как чуткий, добрый Аро работает над созданием, предназначенным для войны? Пусть и защитником, а не оружием… но все же.

Аро проследил за моим взглядом и я увидела в его глазах понимание. Почувствовал ли он мою тревогу или лишь догадывался о ней?

— Давай сделаем что-нибудь другое, — подмигнул он. — Что-нибудь более… приятное глазу.

Я протестующе замахала руками.

— Я не хочу мешать твоей работе.

Аро ослепительно улыбнулся, разом став моложе и озорнее.

— Ты и не мешаешь. А перерывы я могу использовать по своему усмотрению.

Не удивлюсь, если созданием своих творений он увлекался настолько, что и вовсе забывал про отдых и даже сон. Так что небольшой перерыв пойдет на пользу нам обоим.

Я опустилась на табурет, с которого привыкла наблюдать за работой Аро. Тот с голема переключился на создание чего-то небольшого, используя для этого брусок из белого дерева с пол-ладони величиной. Я наблюдала за его отточенными, уверенными движениями, с каждым мгновением успокаиваясь все больше. Даже немного жаль, что на новое творение Аро потребовалось совсем немного времени.

Вскоре на столе уже лежал забавный длинноухий зверек, словно сошедший со страниц сказки.

— Мне кажется, ему чего-то не хватает, — лукаво сказал Аро, протягивая мне зверька. — Шерстка кажется немного блеклой, не находишь? Может, пара узоров исправят положение?

Я улыбнулась, охотно вовлекаясь в его игру.

— Думаешь, они ему нужны?

— Конечно. Это же… дай подумать… инеевый длинноух! Он должен соответствовать своему имени.

Тут я уже рассмеялась в полную силу. С легким трепетом взяла зверька в руки. Выдохнув, задержала дыхание и осторожно провела пальцами по его деревянной шерстке, представляя себе узоры из снега и льда.

И они… проявились — причудливые, словно сотканные из ледяных нитей. Прикосновение морозного узора, преображающей хрустальной магии, разукрасило однотонную, одноликую белоснежность, превращая обычную поделку в произведение искусства… и символ ледяной стихии.

И я помогла ему появиться на свет.

Я тихо ахнула, глядя на чудо, которое мы с Аро сотворили вместе. Мои глаза встретились с его глазами.

— Спасибо, — прошептала я.

Он подмигнул мне.

— Но ты ведь пробудила стихию сама. Разве нет?

Аро вернулся к своим инструментам и заготовкам. Рядом с ним, сжимая в руках расписанного красками зимы зверька, я чувствовала покой… И нежность к этому молодому мастеру, который так искусно создавал волшебство и дарил мне частицу своей души.

Как же непохоже это чувство на обжигающее, почти мучительное влечение, которое я испытывала к королю…

Аро — не просто создатель моей оболочки, он — тот, кто способен пробудить во мне тепло жизни и… душевное тепло. Меня восхищала его доброта, его готовность всегда прийти на помощь и его неподдельная забота обо мне.

В нем не было ни ледяной отстраненности, ни огненной страсти. В Аро было что-то теплое, земное, что-то такое, что успокаивало и давало ощущение защищенности. Его открытая душа манила меня своей честностью и простотой. С ним я могла быть собой, не боясь и не скрывая своих чувств и мыслей.

Впервые за долгое время я позволила себе помечтать о том, чтобы стать не просто духом и вестницей богини, а… любимой женщиной. И быть рядом с тем, кто действительно может меня полюбить.

Вот только мое предназначение было иным. И дело не только в метке на моем плече. После того, как пробужденный во мне дар перейдет Лливелину Драгану, я — как дух, как женщина, как возлюбленная — перестану существовать.