35. Проклятие огненных драконов

Ночь окутала замок, погрузив его в тишину и полумрак. Не в силах уснуть, ведомая внутренним напряжением, я бродила по коридорам. Мои шаги эхом отдавались в пустых залах.

Я не знала, куда иду, пока не поняла, что некая невидимая сила тянет меня в сторону одного из залов. Повинуясь странному порыву, я направилась туда.

Зал для собраний совета, обычно наполненный голосами, сейчас был тих и мрачен. Лишь лунный свет, проникающий сквозь высокие окна, разбавлял его темноту, создавая причудливые тени на стенах. В этом призрачном свете я увидела короля.

Лливелин стоял у окна, устремив взгляд на заснеженный пейзаж за стенами замка. И вновь мне почудилось окутавшее его одиночество. Ощутимое, почти… зримое.

— Ваше Величество…

Мой голос эхом разнесся по залу. Лливелин обернулся. В тусклом свете луны его красивое лицо казалось застывшей маской.

— Изольда… Что ты здесь делаешь?

— Не могла уснуть, — призналась я. И, конечно, умолчала о том, что меня влекла сюда некая сила. Сила метки истинности, как я понимала теперь. — Как я погляжу, и вы тоже. Что-то случилось?

Лливелин пытливо смотрел на меня, словно пытаясь решить, стоит ли мне доверять. Я пыталась задушить в себе чувство горечи.

Чего я ждала от него? Я чужая ему. Совершенно чужая.

— Совет требует от меня… — Король замолчал, словно не мог подобрать нужные слова. Или не желая, чтобы они оказались произнесенными. — Совет требует от меня заморозить лавовую реку, которая протекает на границе между Бригантией и Карн-Игни, землей детей огня.

— Лавовую реку? — изумилась я.

Со стороны Лливелина донесся едва слышный вздох.

— Порой я забываю о том, что ты не из нашего мира. И мало знаешь о том, что представляет собой Фейлан. Я… Это мое упущение.

— Вы не должны возиться со мной и играть роль няньки, — озадаченно проговорила я.

— Дело не в этом. Я — дракон. А ты — иномирянка, которую я собственнолично призвал из Ирнхальма. Я выдернул тебя из родного мира, чтобы… воспользоваться твоей силой и погубить… — Лливелин отвернулся, будто ему было невыносимо смотреть мне в глаза. — Впрочем, я все еще собираюсь это сделать.

Последняя фраза прозвучала резко, словно удар хлыста, который самому королю самому и предназначался. Неужели его все еще это терзало?

— С моего согласия, — твердо сказала я. — Ваше Величество… Я — Леди Изо Льда. Я не должна была ожить вовсе. Я верю Калиах, верю своей богине, чья сила переполняет меня, чьим сосудом я являюсь. Верю, что она не стала бы впустую растрачивать жизни и души своих дочерей. Значит, то, ради чего я прибыла в Фейлан — мое предназначение. Ни больше, ни меньше. И я благодарна судьбе за то, что мне подарили шанс узнать, каков этот мир и ощутить в себе человечность.

— Даже если однажды тебе придется ее утратить? — глухо спросил Лливелин. — Вместе с собственной жизнью? С собственной душой?

Я пожала плечами, хотя этот жест получился скорее напряженным, нежели небрежным.

— Да. Потому что другие Леди Изо Льда были лишены того, что получила я.

Лливелин с усилием кивнул. Надеюсь, мне удалось хоть немного избавить его от душевных терзаний.

— Вы говорили о требовании совета заморозить лавовую реку, — мягко напомнила я.

— Да. Это поможет моим войскам проникнуть в недоступные прежде области Карн-Игни и, возможно, ослабит Астариоса, их короля.

— Огненного дракона, — прошептала я.

— Верно. — Король повернулся ко мне. — В одной из древних книг Лилиана обнаружила упоминание о том, что огненные драконы впитывают огонь из любых возможных источников и этим несколько отличаются от нас, ледяных. Потому они и обитают в Карн-Игни. В центре этих земель возвышается вулкан, а южной границей с Бригантией вместо обычной реки служит лавовая. Ее исчезновение, по мнению совета, может даже решить исход войны.

— И это возможно? Заморозить ее?

— Для меня — да, — сухо сказал Лливелин. — Вот только…

— Что?

— Эта река стала домом для многих огненных существ. В том числе разумных — ифритов, духов огня, пиросов, огненных элементалей, лавовых духов… Это мирные народы, которые не принимают участие в войне. Они живут там веками и не желают принимать ни одну из сторон.

Я окаменела.

— И они… умрут?

— Мы мало знаем о них, но… И я, и Лилиана, и некоторые другие исследователи при дворе полагаем, что да. Это меня и терзает.

Я потрясенно смотрела на Лливелина. Он казался сейчас таким… потерянным.

— Я — король, — процедил он, словно злясь на самого себя. — Я должен думать о защите своего народа. О прекращении войны. О победе над Астариосом. Но я не могу решиться на то, чтобы погубить невинных и разумных существ.

— И правильно! — подавшись вперед, с поразившим меня саму пылом воскликнула я. — Потому что так нельзя! Нельзя, чтобы невинные люди расплачивались за вражду своих правителей, которую им навязали!

Лливелин испытующе смотрел на меня.

— То есть ты не считаешь это моей слабостью как короля?

— Нет, совсем нет, — искренне сказала я.

Повернувшись к окну, король взглянул на луну над Гласиарном.

— Мейра настаивает на решительных действиях, — едва заметно поморщившись, сказал он.

Что-то в его гримасе и тоне подсказало мне, что их мнения часто расходятся. Впрочем, так ли это удивительно? Мейр казалась порывистой, импульсивной, он — тем, кто тщательно взвесит каждое свое решение прежде, чем его принять. Кто останется спокойным даже тогда, когда мир вокруг него начнет рушится.

— Но что мне делать? — тихо спросил Лливелин в пустоту. — Я не смогу защитить свой народ, не навредив другим.

Я молчала, не зная, что ответить. Не хотела бы я оказаться на его месте… и быть королевой тоже бы не хотела — вопреки моим давним, давним мыслям.

В окружившем нас молчании мне чудилась некая незримая общность, словно мы оба, каждый по своему, испытывали боль от несправедливости этого мира.

И теперь я увидела в Лливелине не только решительного, уверенного в своих действиях, непреклонного даже правителя, но и человека, раздираемого сомнениями и противоречиями. И эта уязвимость делала его только… ближе. Человечнее. Живее.

— Но и это еще не все, — глухо сказал он. — Даже если я на это решусь… Боюсь, что после того, как я заморожу лавовую реку, моя ледяная сила полностью иссякнет.

— Что? — встрепенулась я. — Почему?

Молчание затягивалось. Я почти воочию видела, как не хочется Лливелину говорить об этом. Наконец он медленно, почти неохотно повернулся ко мне.

— Потому что проклятие огненных драконов коснулось и меня.