1

Лорд-дракон Грайсиэль Давирес-оро

День перед свадьбой ректора Рикошета и Оси запомнился мне как «день неприятных открытий». Конечно, он и не чаял сравниться с тем эталонно омерзительным днем, когда я сломал крыло, так что можно было бы и не ныть по этому поводу, если бы одно из открытий не касалось лично меня.

Но началось все, конечно, с Магарыча. В последнее время весь бардак в Академии начинался либо с него, либо с его ненормальной любовницы, леди Клариссы Шар-Трени, которая повадилась проводить у нас выходные.

С другой стороны, нормальных любовниц у него никогда и не было. Выбирая даму сердца с периодичностью раз в пятьдесят лет, мой дорогой друг явно руководствовался принципом «чем эксцентричней, тем лучше». Его предыдущая леди тоже не отличалась повышенной адекватностью. Но речь не об этом.

Итак.

Этим далеко не прекрасным субботним утром мы с Рикошетом обнаружили, что Магарыч не разговаривает со своей следачкой. Он был подозрительно мрачный, хмурый и молчаливый. Кларисса, напряженная и тоже без настроения, бросала на него странные взгляды, но он или делал вид, что ничего не замечает, или действительно был слишком погружен в себя.

Когда я встретил Магарыча с Клариссой в коридоре, это было не так заметно, но когда эти двое зашли в ректорский кабинет и продолжили злодейски молчать там, тут даже я насторожился. А наш безмерно чувствительный Рикошет так вообще жутко расстроился и принялся старательно снижать градус напряжения веселыми байками про неурядицы во время подготовки к свадьбе.

Только это совершенно не помогало! Магарыч смотрел в чай, леди Кларисса старательно отворачивалась и от завхоза, и от Рикошета, а я молчал в ожидании дальнейшего развития событий. Что тоже изрядно добавляло нервозности, благо мое молчание у них считалось особенно подозрительным.

— Лорд ректор, нам нужно поговорить, — сказала наконец дознавательница. — Наедине. Это важно.

— Да, конечно! — с облегчением откликнулся Рикошет. — Магарыч, Грайси, я попрошу вас!..

Вот тут дорогой наш завхоз повел себя странно. Он словно стряхнул с себя оцепенение, нашел глазами Клариссу и спросил:

— А ты уверена, что сейчас удачный момент?..

— Так я три месяца жду, — дернула плечом дознавательница, и у меня от этого жеста заныло в районе старого перелома. — Дождалась вот, Багрового демона в задницу! Но завтра еще хуже будет.

— Хорошо, — кивнул Магарыч. — Грайси, пойдем. Рикошет, держись.

Мой друг встал, дошел на нервно глядящего на все это ректора, коснулся его плеча и вышел. Тут явно намечалось что-то интересное, так что я решил остаться и наблюдать.

Только устраивало это далеко не всех.

— Лорд Грайси, — хмуро сказала Кларисса. — Прошу вас. Или мне снова начать клясться вашими штанами?..

Я решил не игнорировать эту угрозу и вышел. Дознавательница осталась наедине с Рикошетом, и последнее, что я услышал прежде, чем дверь закрылась, было:

— Лорд ректор, наша Ося не та, за кого себя выдает…

— Как интересно, — пробормотал я, после чего прикрыл дверь под нервным взглядом Клариссы и сладко улыбнулся стоящему рядом Магарычу. — Напомни, дружище, кому пришла в голову чудесная мысль установить в этот кабинет звукоизоляцию? Что же там был за противник подслушивания, а? Не мог подождать пару месяцев, да?

Наш дорогой завхоз тут же отошел от двери, отвернулся к окну и сделал вид, что мои замечания его не касаются. И снова молча! Абсолютно, зараза, молча!

Он явно рассчитывал, что я лопну от любопытства.

— Обрадуй меня, Магарыч, — предложил я, решив зайти с другой стороны. — Скажи, что ты разлюбил эту сомнительную кудрявую особу и решил послать ее к Багровому демону.

Вот тут дорогой друг встряхнулся и повернулся ко мне со своей обычной полуулыбкой:

— Вынужден огорчить тебя, Грайси, но нет! Просто сегодняшнее утро началось у меня с потрясающего признания. Думаю, ты уже понял, что Кларисса признавалась далеко не в любви, и даже не в каких-нибудь четырех убийствах. Она рассказала, что Ося никакая не повариха, она шпионка и работает на Крылатого Короля. Который, конечно, не может оставить меня в покое и предпочитает, чтобы я был под присмотром.

Я понимающе кивнул. Агенты Крылатого Короля заводились у нас и раньше. Я знал про фальшивых студентов, фальшивых преподавателей и целого фальшивого декана. Это был на редкость омерзительный тип, Рикошет после него ликвидировал саму должность — решил, что без деканов как-то спокойнее. Только они ни в кого не влюблялась и уж тем более не собирались выходить замуж за ректора!

Поэтому я жаждал подробностей.

— Ну и как это было? Рассказывай!

— «Багрового демона в задницу, Магарыч! Я заставила Рикошета жениться на королевской шпионке и усыновить ее фальшивых детей!». Каково?

Мы посмотрели друг на друга и одновременно рассмеялись.

— Ладно, согласен, если не думать о том, что у них завтра свадьба, и Рикошет действительно ее очень любит, это и вправду смешно. Но ты еще не все знаешь. Наша Ося не просто шпионка, она какая-то известная отравительница. Пять лет назад ее должны были отправить на каторгу, но вместо этого выдали троих детей из приюта и послали к нам.

— Отличная замена каторге, — пробормотал я. — Отравительницу в поварихи, вот это я понимаю. Один вопрос, почему ее не отправили преподавать манеры?

Магарыч пожал плечами и припомнил, что когда у нас появилась Ося с тремя детьми, должность преподавателя хороших манер была занята. К тому же леди Осинда (какой кошмар, она еще и леди!) сразу предложила взять на себя готовку. Тогда, кажется, у нас кашеварила наемная повариха из деревни, в четыре Рикошета обхватом.

— Кажется, та повариха тоже в кого-то влюбилась…

— В тебя, Грайси! Уж я-то помню! — снова развеселился Магарыч. — Кстати, я до сих пор считаю, что вы идеально дополняли друг друга. По крайней мере, по объему и весу.

— Молчи, я стараюсь об этом забыть. Итак, со временем Ося полюбила Рикошета и привязалась к фальшивым детям, и если бы не дурацкие интриги Крылатого Короля, она спокойно жила бы в замке и отрабатывала каторгу на кухне?

— Вроде того, — согласился Магарыч.

После чего потрогал цепочку на шее, посмотрел мне в глаза и с ужасающей решимостью заявил, что понимает Крылатого Короля и не имеет к нему претензий! Завхозу, конечно, надоели шпионы, но если выбирать между ними и профилактическими визитами самого Короля, то…

Я вздохнул. Магарыча заносило на теме Крылатого Короля сколько я его помню. Была там какая-то сложная смесь любви с обидой и ненависти с обожанием, и все это было замешано с чувством вины — да так, что мой друг и сам не мог с этим разобраться.

В последние три месяца с этим вроде стало получше, но зато у него появилась Кларисса.

И я даже не знаю, что хуже!

— Дай угадаю. Кларисса не знала, как рассказать тебе об Осинде, потому, что боялась тебя расстроить?

— Да. Ну и что мне с ней делать?

Я знал, что он уже все решил. Примерно в тот момент, как снова начал улыбаться и разговаривать. Так что с разумными советами я запоздал.

Но это не значит, что мне не было, что посоветовать!

— Накажи ее, — предложил я. — Скажи: Кларисса, ты была Очень Плохой Девочкой. И чтобы искупить свою вину, тебе придется делать Очень Плохие Вещи…

Я не успел развить мысль: Рикошет выбрал именно этот момент, чтобы выйти из кабинета. Разумеется, он тут же смущенно порозовел, зато Кларисса взглянула на меня с интересом. Но тут же перевела взгляд на Магарыча. Она смотрела строго, серьезно и очень походила в этот момент на Крылатого Короля: такое же узкое, бледное, нечеловечески красивое лицо в обрамлении темных кудрявых волос.

Она явно ждала нецензурного вывода Магарыча о том, где он видел королевских шпионок. И дознавательниц. И…

— Послушай, ты очень расстроишься, если я скажу, что все равно люблю Осю и детей? — осторожно спросил наш впечатлительный ректор. — Я не хочу сказать, что… но если я… если тебе будет тяжело видеть ее у себя в замке…

Не понимаю, на что он рассчитывал. На то, что Магарыч вышвырнет его вместе с Осей, детьми и леди Клариссой?

Разумеется, он принялся успокаивать Рикошета и говорить, что Осенька ему нравится и он ни в чем не винит ни ее, ни детей, так что пусть он спокойно женится, а Крылатый Король посылает новых шпионов, от него не убудет.

И я в очередной раз убедился, что живу в замке, полном сентиментальных идиотов.

Вот только неприятные открытия на этом не закончились.

***

— Кажется, я еще не совсем его понимаю, — осторожно сказала леди Кларисса, когда Рикошет с Магарычем ушли объясняться с Осей. — Это… это странно.

Судя по отсутствию в речи «задницы Багрового демона» и прочей характерной для дознавательницы «красоты», каждой слово было обдумано Клариссой не меньше трех раз.

Я посмотрел на нее как на идиотку:

— Магарыч обожает Рикошета и ненавидит, когда срывают свадьбы. Два пунктика из двух. С таким раскладом наш ректор может на ком угодно жениться: хоть на Осе, хоть на Багровом демоне.

Последние два слова я произнес с максимально доступной мне издевательской интонацией. Ответ про задницу этого самого демона и его пятнадцать приспешников не заставил себя ждать.

После обмена репликами леди Кларисса развернулась на каблуках и отправилась оказывать кому-то моральную поддержку: не то леди Дане, не то леди Маргарет. Повод, сказала она, никак не связан со свадьбой.

Я сладко улыбнулся и предложил Клариссе отправлять пострадавших от ее моральной поддержки ко мне.

— Чтобы добить? — насмешливо поинтересовалась дознавательница. — Я предложу Крылатому Королю внести этот вид наказания в Уголовный кодекс!..

К сожалению, я не мог бесконечно пикироваться с Клариссой. В отличие от остальных бездельников, у меня еще были занятия — уроки бальных танцев, которые мы ввели после ректорской помолвки. Они шли в счет курса хороших манер, так что я даже не стал ворчать.

А вот студенты никак не могли взять в толк, почему у них на один урок танца приходится три урока теории! Ну ничего, я считал, что страдание закаляет характер.

Сегодня я должен был принимать зачет по бальным танцам у трех курсов. Не сдавшим я собирался запретить танцевать на ректорской свадьбе — еще не хватало, чтобы всякие недоучки позорили Академию перед гостями — и то, что из-за ситуации с Осей свадьба может сорваться, не заставило изменить планы.

Сначала все шло хорошо. Я разбивал лордов и леди на пары, ставил музыку с кристалла и смотрел, как они танцуют. За три месяца студенты все же кое-чему научились, так что я отправил на пересдачу всего троих.

На последнем занятии я уронил кристалл, девушек оказалось больше, чем лордов, и двум пришлось ждать очереди, леди Альбиона потеряла туфельку и принялась искать ее между сдвинутыми в угол партами (логика этого действия от меня ускользала), а леди Агата неожиданно заявила, что партнер по танцам положил ей руку куда не следует, и танцевать она больше не сможет.

— Никогда-никогда? — с улыбочкой уточнил я, отодвигая от возмущенной леди демонически красного студента. — Что ж, леди Агата, тогда вы будете танцевать со мной.

Я сказал это потому, что не хотел поощрять такие вот оригинальные способы ускользать от зачета. Только Агата внезапно сравнялась по цвету с однокурсником и нервным голосом сообщила, что ей показалось, а теперь все прошло, и она готова танцевать с молодым лордом хоть до утра.

Мнение лорда, разумеется, в расчет не принималось. Хотя он едва ли мечтал оказаться втянутым в треугольник с Агатой и лордом Ригаллионом после этого самого «до утра».

— Чем больше вы спорите с преподавателем, тем больше у вас шансов попасть на пересдачу, — уведомил я Агату. — Начинаем.

Я повернул музыкальный кристалл, кивнул, услышав звуки воздушного вальса, и протянул руку застывшей леди Агате.

Студентка, помедлив, вложила пальцы в мои, вцепилась свободной рукой мне в плечо, закусила губу и покорно опустила ресницы. Вступление кончилось, и мы с Агатой шагнули под музыку в первой фигуре воздушного вальса.

Вот тут-то меня и накрыло, да.

Кажется, эти тонкие руки уже были у меня на плечах, а еще я помнил закушенные губы, опущенные ресницы, взлохмаченные светлые волосы, тонкое, нежное тело…

На сеновале, да. Под маскировочным артефактом.

Аррадион так и не рассказал, что за леди послал ко мне. Сослался на какую-то клятву и отказался давать показания — по крайней мере, так передавала Кларисса, и врать ей было незачем.

Но теперь рука Агаты лежала у меня на плече, и память о той ночи оживала у меня перед глазами.

Со всеми недостойными преподавателя хороших манер подробностями!..

Я сбился с шага — впервые за последние двадцать лет — и Агата поняла, что я вспомнил, и тонкие пальцы дрогнули у меня на плече.

Нежное тело в моих объятиях, аромат волос и…

Мы с леди Агатой танцевали молча, и не смотрели друг другу в глаза.

«Спасибо, что все-таки не Кларисса», — подумал я, взяв себя в руки. А то я ведь до последнего сомневался. Следачка же тоже была в таверне, и тоже под зельем, так что риск был.

Последний шаг, поворот, поклон под стихающие звуки вальса, с облегчением отступающая к другим студентам леди Агата… и едкая улыбочка у меня на губах:

— Простите, но на зачет это не тянет. Вам, леди, придется остаться на пересдачу. Жду у себя в комнате через двадцать минут. Все остальные — давайте зачетки.

Я тайно надеялся, что за эти двадцать минут бестолковая студентка сбежит и мне не придется с ней объясняться. Как бы не так! Я только успел разогнать остальных студентов и дойти до комнаты, а бледная леди Агата уже стояла возле двери с выражением тихой паники на лице.

— Л-лорд Грайси…

Да, кажется, она еще и начала заикаться со страху. Похоже, вообразила, что будет пересдавать натурой.

Я тут же решил преподать ей ускоренный курс хороших манер, благо обычный до нее почему-то не дошел, и нарочито медленно открыл дверь.

Дрожащая студентка переступила порог. Я повернул ключ в замке и прислонился спиной к двери, наблюдая за застывшей посреди комнаты леди.

Места у меня было не то чтобы много, так что Агате было не сбежать. Разве что через окно.

— Я жду объяснений, леди Агата. Вашему недостойному поведению.

Я едва не добавил «на сеновале». Сдержался буквально чудом. А то воспитательный момент был бы завален напрочь.

— Я… я… не понимаю, о чем вы…

— Забыли? Зато я прекрасно помню, как вы подошли ко мне после танца, попросили поговорить наедине и привели в лапы вашему сообщнику. Аррадиону, не так ли? Вы ведь оба были под маскировочными артефактами, и я не узнал ни его, ни вас. А потом…

Я поморщился, вспоминая. Всю картину я до сих пор не вспомнил, только обрывки: удар, стянувшие руки веревки, горький вкус зелья на губах, разговоры сообщников о том, что меня нельзя отпускать, и да, «зелье отнимает память, но у него есть побочный эффект». И леди уже может наблюдать его на моих штанах.

Потом — я так и не понял, что они решили — она меня раздевала, а я не хотел отдаваться дурману страсти и шепотом просил оставить меня в покое.

Оставили, как же.

Утром.

И еще золота отсыпали на дорожку!

— П-простите, лорд… лорд Грайси, я… я…

Агата стиснула зубы, вытерла сухие глаза и выдала совершенно потрясающую историю о том, как обнаружила в своей постели лорда Аррадиона (он, видимо, не успел замести следы после экспериментов с полетным зельем), а тот, не будь дурак, принялся шантажировать ее тем, что расскажет об измене лорду Ригаллиону!

Похоже, влюбленность в «рокового брюнета» плохо влияла на критическое мышление, потому, что леди Агата побежала исполнять требования шантажистов вместо того, чтобы рассказать все ректору или рыщущей по Академии дознавательнице. Замаскированная артефактами жертва идиотизма заманила меня в лапы сообщнику, позволила оглушить и напоить зельем, а потом насильно подарила мне ночь любви.

Ладно. «Насильно» там было только вначале, потом я тоже… кхм… увлекся процессом. Только Агате все равно было не легче, потому, что хромающий и страшно ругающий леди Клариссу Аррадион принес зачарованный кристалл и запечатлел нас с Агатой во всяких компрометирующих позах.

И наша интеллектуально одаренная леди с ужасом поняла, что доказательств измены с Аррадионом у того не было, а вот со мной их теперь стало хоть отбавляй! А ведь она тогда только-только помирилась с Ригаллионом, и это стало бы страшным ударом…

— Страшный удар это то, что он спит с идиоткой! — не выдержал я. — Леди Агата, вам очень повезло, что лордов Аррадиона и Агри быстро схватили. Кто знает, что бы они потребовали дальше.

Леди Агата опустила ресницы, безропотно проглотив «идиотку», и сказала, что просит прощения. И что поступить по-другому она не могла, потому, что первым делом Арридион велел ей задержать меня на ночь.

Что она и выполнила со всем старанием.

О да. Старание там, конечно, присутствовало.

Теперь я вспомнил это в мельчайших подробностях.

— Просить прощения не нужно, леди. Но вам придется хорошенько постараться, чтобы сдать зачет не только по танцам, но и по хорошим манерам, — я позволил себе многообещающе улыбнуться перепуганной леди, — во всякой случае, пока вы не уясните, что тащить другого человека в постель без его согласия совершенно недопустимо. Даже если это мужчина. А теперь, чтобы вы лучше усвоили этот урок…

***

— …я запишу вам список дополнительной литературы, которую придется изучить к зачету! — заявил я после драматической паузы.

Упс. Переборщил. Леди Агата выглядела так, будто планирует упасть в обморок прямо сейчас.

— Я понимаю, что некоторым девицам… как говорит леди Кларисса, «если они все еще девицы»… соблазнить преподавателя проще, чем что-то учить… — сказал я, отворачиваясь к столу в поисках чистого листа и оригинальных идей. — Но со мной так не получится, леди.

— Лорд Грайси!.. — внезапно возмутилась леди Агата.

— Прощу прощения. Разумеется, вы не девица, у вас же Ригаллион. Вот список.

Судя по моим воспоминаниям с сеновала, учить Агату нравственности было, мягко говоря, поздновато, так что я просто переписал ей названия десяти случайных книжек — первых, что пришли в голову.

Вручив дрожащей жертве шантажа и идиотизма список для чтения, я велел ей немедленно покинуть комнату и не попадаться на глаза хотя бы на выходных. Судя по тому, что Агата снова приняла обычный гордый и неприступный вид, она была этим фактом глубоко разочарована и предпочитала сдавать натурой. Я задался вопросом, как у нее это было с Ригаллионом, когда тот преподавал право, но спросить не успел — в дверь постучали.

— Кого это принесло? — я прижал палец к губам и приоткрыл дверь. — Ригаллион? Как по заказу…

— Грайси!.. Впусти меня!.. — взмолился «роковой брюнет».

Судя по виду, который открывался мне в щелочку, Ригаллион был слишком скудно одет.

Стоящая сзади Агата тихо тронула меня за локоть:

— Лорд Грайси, пожалуйста!.. — прошептала студентка. — Если Ригаллиоша увидит меня у вас…

«Ригаллиоша».

Я был впечатлен. Это еще постараться надо было такое придумать!

— Грайси, быстрее! Ты там что, одеваешься? — донеслось из-за двери. — Чего стесняться, я же видел тебя голым!..

— Не показатель, — вполголоса сказал я, прикидывая, что делать с Агатой. — Особенно для этого учебного заведения.

В огромных глазах бестолковой студентки заплескалась мольба. Какой-то миг я боролся с желанием открыть дверь и посмотреть на реакцию ревнивого «Ригаллиоши», но потом взял себя в руки и показал Агате на шкаф с одеждой. Еще был вариант спрятать ее под кровать, но я решил, что леди это не подобает.

— Молчите, я вас не сдам, — шепнул я Агате. — Постараюсь выпроводить его побыстрее.

Девушка кивнула и спряталась между вешалками с одеждой. Я недовольно подумал, как бы у меня ничего не пропахло женскими духами, прикрыл дверь шкафа и только после этого впустил в комнату полуобнаженного «рокового брюнета». Оказалось, что тот в штанах, но с голым торсом — видимо, только что с пробежки. Хотя с какой стати ему бегать посреди дня?

— Грайси, ты специально так долго?.. — возмутился Ригаллион.

— Конечно, Ригаллиоша, — ухмыльнулся я. — И да, дорогой мой, напоминаю, что твоя комната находится через одну от моей.

— Я не могу пойти к себе, Грайси, у меня там дама.

В шкафу что-то упало. Возможно, леди Агата не выдержала новостей и хлопнулась в обморок. Мне очень захотелось заглянуть туда и проверить, а вот Ригаллион даже бровью не повел.

— И ты скрываешься от ее рогатого возлюбленного?.. — полюбопытствовал я.

Ригаллион открыл рот, чтобы ответить, но тут в дверь опять постучали: нервно и истерично. У «рокового брюнета» дернулся глаз.

— Если это Альбиона с булавкой, скажи, что меня нет, — прошептал лорд, который вообще-то был не из трусливых. — Или нет, забери булавку, а дальше я разберусь.

— Секундочку, я не совсем одет! — нежно сказал я, приоткрыв дверь и убедившись, что там действительно ненормально оживленная леди Альбиона с каким-то подозрительным предметом в кулаке.

Ригаллион благодарно кивнул и шепнул: «потом объясню, сначала булавка».

— Тогда я запущу ее, а ты лезь под кровать.

Ригаллиончик рыбкой нырнул под кровать. Сначала я хотел запихнуть его в шкаф, но вспомнил, что там леди Агата. Которой, наверно, очень интересно, когда это я успел раздеться.

Я пошел открывать, но тут из-под кровати донеслось сдавленное бурчание. Я наклонился прокомментировать:

— Что? Грязно? Тебе тряпку выделить, да? Помоешь, пока прячешься от своих баб, — я оглянулся на шкаф, — прошу прощения, от своих леди.

— Грайси! Дурак! Не «грязно», а «опасно»! — повысил голос Ригаллион. — Будь осторожен, она что-то приняла и не в себе.

Он, кажется, сказал это слишком громко, потому, что Альбина вдруг забарабанила в дверь.

— Леди Альбиона! Отойдите от двери, открываю!

Невезучая леди затихла. Когда она переступила порог, я сразу же поняла, что Ригаллион прав — студентка не в порядке. Глаза блестят слишком ярко, с координацией движений проблемы, ну и то, что она так запросто вломилась в спальню своего преподавателя, говорит само за себя.

— В чем дело, леди? — холодно спросил я, понимая, что обычный ехидно-снисходительный тон на нее уже не подействует. — Зачем вам понадобился благородный лорд Ригаллион? Вы же знаете, что он по уши влюблен в леди Агату.

Леди Альбиона окинула комнату взглядом пьяной волчицы, не обнаружила в зоне видимости Ригаллиона и попыталась вежливо со мной распрощаться. Как бы не так! Я не собирался ее выпускать.

Тем более после того, как в ее нежной ручке блеснуло что-то металлическое.

— Леди Альбиона! Тыкать булавкой в преподавателя! Как вам не стыдно! Я немедленно это конфискую!..

Студентка стиснула кулак и замотала головой. В голубых невинных глазах заплескался пьяный ужас, но я был непреклонен. В конце концов мне удалось отобрать булавку, но Альбиона тут же упала ко мне на кровать и зарыдала.

Я сел рядом и протянул ей носовой платок:

— Рассказывайте, леди.

Альбиона всхлипнула и принялась каяться. Я слушал и качал головой: феерический идиотизм этой истории с легкостью перекрывал происшествие с леди Агатой. Выяснилось, что после драматической любовной истории с сидящим теперь в застенках Аррадионом Альбиона влюбилась в лорда Ригаллиона и радостно отдалась ему в тот момент, когда он уже оставил мысли добиваться леди Клариссу, но еще не помирился с Агатой.

И тут начались проблемы.

О том, что Ригаллион предпочитает невинных, а остальных готов рассмотреть только на пару ночей, Альбиона, конечно, не знала. Но охлаждение возлюбленного она заметила и решила применить проверенный метод.

— Эта зачарованная булавка. Если уколоть ей мужчину во время любовной игры, он никогда не выберет другую, — поделилась секретом Альбиона.

После чего снова принялась рыдать и рассказывать, каких трудов ей стояло влезть в комнату леди Клариссы (когда-то это была комната Альбионы, и булавка была благополучно забыта в стене при экстренном переезде), и соблазнить Ригаллиона, который вообще-то уже вернулся к Агате.

И который почему-то не испытал восторга от того, что ему сейчас начнут тыкать ржавыми булавками в нежные места!

Я тут же заметил в рассказе Альбионы несостыковку:

— Но ведь на лорде Аррадионе ваша методика не сработала.

— Потому, что я его… в пятку… — всхлипнула Альбиона. — А надо было…

Все ясно. Аррадиона она пожалела, а на Ригаллионе решила все же соблюсти технологию. Но тот, в отличие от выпившей зелий «для храбрости» возлюбленной, успел натянуть на самое дорогое место спущенные коварной Альбионой штаны и сбежать.

— Все ясно. Булавку я конфискую. А вы, леди Альбиона, сейчас отправитесь к себе, выкинете из головы все бредовые идеи и хорошенько выспи…

Я не успел договорить: в дверь постучали. Третий раз за час! Я попытался определить на звук, кто там, но привычно потерпел поражение.

— Ну вот кого опять принесло?..

***

За дверью стоял Рикошет. Он был бледный, взъерошенный, с красными пятнами на щеках:

— Ося сбежала! Забрала детей и оставила записку! Что больше не может врать!..

Понятно. Признание бестолковой Клариссы несколько запоздало. Я хотел завести ректора к себе и расспросить, но вспомнил, что у меня в комнате, мягко говоря, людно.

— Подожди, я сейчас.

— Послушай, я не хочу тебя отвлекать, — сказал Рикошет с легким смущением. — Если ты занят, я пойду, найду Магарыча. Просто хотел…

— Стой тут, я же сказал «сейчас»!

Я закрыл дверь, оставив ректора в состоянии душевного раздрая, и задумчиво посмотрел на сидящую на кровати леди Альбиону:

— Кровать или шкаф?..

Студентка нервно икнула. Я прижал палец к губам, прикидывая, куда ее запихнуть: в шкаф к леди Агате или под кровать к Ригаллиону. В первом случае ожидалась драка, во втором — особенно если учесть состояние леди Альбионы — могла совершиться оргия. Но других вариантов у меня не было. Стол без скатерти и леди под ним будет заметна, шкаф без антресоли, в тумбочку и в комод Альбиона тоже не влезет. Без булавки она уже не опасна, так что…

— Леди Альбиона, сейчас сюда зайдет ректор, он не должен вас видеть. Помните, как он вышвырнул лорда Ригаллиона за то, что застукал его с Агатой? Если Рикошет увидит нас вместе, то выгонит из Академии за разврат. Понимаете?

Останься у Альбионы хоть немного критического мышления, она бы сказала, что ректор просто так не выгоняет. Максимум — прочитает нотации и отправит на хозработы к Магарычу. Тогда мне пришлось бы угрожать ей перспективой не сдать манеры с первых десяти раз.

Но нет, Альбиона съежилась и кивнула.

— Отлично. Быстрее под кровать. Там у меня уже занято, но, думаю, вы найдете общий язык. И без оргий! — я наклонился и строго погрозил пальцем лежащему под кроватью и давящемуся от смеха Ригаллиону. — Тебя это тоже касается! Устроишь оргию — верну Альбионе булавку!

Студентка присела посмотреть, с кем я там разговариваю, тихо ойкнула, но было поздно — я схватил ее и затолкал под кровать в нежные ручки «рокового брюнета». Возражений от Альбионы не последовало.

Я открыл дверь:

— Рикошет, заходи.

Ректор смущенно улыбнулся, переступая порог. Кажется, он понял, что я кого-то тут прячу. Но сомневаюсь, что он хорошо представлял масштаб!

— Ты знаешь, я уже все обдумал, пока стоял. Мне нужна твоя помощь в…

— Подожди, не валяй дурака, — сердито сказал я. — Чего ты обдумал? Давай, рассказывай сначала.

Рикошет махнул рукой, склонился к моему уху и прошептал, что рад, что у меня наконец-то появилась личная жизнь, но ему бы не хотелось информировать о своих проблемах моих дам.

Я хотел сказать, что там не мои дамы, но понял, что это звучит еще хуже.

— Хорошо, тогда выйдем.

Ну, и стоило мне затевать комбинацию с Альбионой и «роковым брюнетом»? С другой стороны, наш впечатлительный ректор хотя бы немного остыл, пока стоял.

Но адекватности это ему, кажется, не прибавило:

— Ося забрала детей и сбежала, и я… в общем, я не знал, как сказать об этом Магарычу, — заявил он, сложив руки на груди и прислонившись спиной к стене. — Стоит ли вообще ему говорить. Или проще соврать, что мы с Осей все обсудили, и она решила уехать.

— А причем тут Магарыч? — не понял я. — А! Подожди! Ты готов отказаться от женщины, которую любишь, чтобы он не испытывал дискомфорт из-за того, что она за ним шпионила? А менее идиотских идей у тебя нет?

Я думал, что Рикошет начнет возмущаться и говорить, что душевный комфорт старого друга для него важнее любви всей жизни, а я стану переубеждать его с применением завуалированных оскорблений и ехидных цитат из классической литературы.

Но оказалось, что нужды в этом нет. Рикошет уже все решил.

— Есть более идиотская идея, Грайси, — спокойно ответил ректор. — Я собираюсь догнать Осю и объясниться. И я хочу, чтобы вы с леди Клариссой мне помогли.

Я вспомнил, как мы искали Аринский кристалл, и кивнул. Других вариантов в любом случае не было. К тому же у Осинды, или как там ее, была фора.

Которая появилась из-за того, что Рикошет чуть ли не полдня караулил свою любимую повариху-отравительницу под дверью вместо того, чтобы выломать ее сразу.

— Грайси, я не подумал, — смущенно сказал ректор. — Она же женщина, ломать дверь… ну, конечно, пришлось сломать, да. В итоге.

Ося, конечно же, хорошо изучила Рикошета и знала, что он будет ходить вокруг ее двери кругами, если только не подумает, что там ей и детям грозит опасность. А тут он еще и чувствовал себя неуютно из-за будущего разговора. Дурак!

— Я знаю, Грайси, знаю. Ты поможешь? Тогда я предупрежу Магарыча и буду ждать тебя у ворот Академии… — он посмотрел на мою дверь, — через пятнадцать минут.

Я кивнул — в самом деле, куда мне было деваться, не бросать же этих бестолковых без помощи? — и ректор ушел.

К сожалению, Рикошет был не единственной проблемой в моем окружении. Когда я вернулся в комнату, из-под кровати доносились тихие стоны и вздохи. Кого-нибудь постороннего это могло бы напугать, но я-то знал, что это Ригаллион с Альбионой все же не выдержали и приступили к оргии.

И растащить их не было никакой возможности.

Я с осуждением покачал головой и заглянул в шкаф. Шокированная подкроватной оргией леди Агата напряженно стискивала в руках мой камзол. При виде меня она отпустила камзол и тихо всхлипнула.

Я секунду прикидывал, что делать, потом подхватил ее на руки, вынес из комнаты и поставил на пол в коридоре.

— Тише, леди. Не плачьте. Ситуация неприятная, но вы должны постараться извлечь из нее уроки. Запомните, например, что отдаваться под кроватью, — я кивнул в сторону комнаты и потер разболевшееся от нагрузки плечо. — Недостойно и не подобает леди.

Студентка попыталась что-то сказать, но голос сорвался в рыдания, и она торопливо зажала себе рот рукой.

— Все, идите, я выгоню этих двоих сам. И не забудьте про список для чтения.

Леди Агата кивнула, взяла предложенный мной носовой платок для вытирания слез и поспешила прочь.

Я вернулся к себе и встал рядом с кроватью:

— Ригаллион, с тебя два платка, я потратил свои на твоих баб. Ключ от комнаты на столе, я пошел. Закроешь как закончишь разврат. И да, генеральная уборка тоже с тебя.

Я положил на стол ключ, бросил туда же булавку и вышел, стараясь не прислушиваться к низким стонам из-под кровати (надеюсь, это не Альбиона!).

И что? Как оказалось, можно было не торопиться — Рикошет решил лететь в деревню вдвоем с Клариссой. Планировалось, что они попробуют опросить местных на предмет того, не встречалась ли им наша пропажа, а мы с Магарычем в это время будем рыться в вещах Оси и дочек. Они ушли налегке, взяв только самое необходимое, так что, может, нам удастся обнаружить что-нибудь, позволяющее понять конечную цель маршрута.

— Ну что, готов копаться в барахле дам? — поддел я завхоза, когда мы остались вдвоем. — Следачка, наверно, тебя научила…

Магарыч чуть улыбнулся и покачал головой. В это время он провожал долгим взглядом улетающего Рикошета с Клариссой на спине, так что получилось достаточно депрессивно. Ему тоже хотелось опрашивать деревенских — а, может, он просто расстраивался из-за Оси и Рикошета.

Я решил, что это удачный момент рассказать утреннюю историю без лишних ушей. Торчащих из кое-чьих черных кудрявых волос. икк

— Слушай, пока мы одни. Помнишь историю с сеновалом и леди? Сегодня я выяснил, что это была Агата. Это получилось случайно…

Я замедлил шаг — мы возвращались в замок — и принялся рассказывать. С Магарыча мигом слетела вся меланхолия, в светлых глазах заплескался почти мальчишеский восторг.

— Ты и Агата, ну кто мог предположить! — восхитился мой друг.

О розах он говорил примерно с такими же интонациями. И о кустах. И о замках.

Еще бы. Они с Рикошетом даже пари заключили, женюсь ли я до конца столетия.

— Нет, — фыркнул я. — Даже не думай. Я в нее не влюблен. И меня, как и тебя, не интересуют студентки. Я считаю, что они пустоголовые дуры.

— Исключая леди Агату? — полюбопытствовал Магарыч.

— Включая Агату! — отрезал я. — Нет, начиная с Агаты! Я понимаю, что она без памяти любит Ригаллиона, но всему же есть предел!..

— А как это соотносится с сеновалом?.. Я, если честно, думал на леди Альбиону.

— О! Ты еще не слышал про Альбиону! Только представь, что выкинула эта дура!

Магарыч с интересом выслушал всю историю про Альбиону, Ригаллиона и ржавую булавку, отбивающую у лордов желание сходить «налево». Только вывод из этого он сделал какой-то странный:

— И ты еще говоришь, что тебя не интересует леди Агата! Не смеши меня, Грайси. С чего бы тебе тогда прятать ее от Ригаллиона? Что ты там мне предлагал? Написать диссертацию о нервно-паралитическом воздействии кудрявых леди на мозг мужчины? Ты теперь можешь сам ее написать. Про блондинок.

Магарыч явно вознамерился взять реванш за мои подколы насчет того, как его угораздило влюбиться в женскую версию Крылатого Короля.

— Кстати, а ты обдумал мое предложение насчет Плохой Девочки Клариссы? Надо ковать железо пока феи не налетели!

— Иди Агате такое скажи! — развеселился Магарыч. — Вы, главное, определитесь насчет перечня этих самых «плохих вещей», а то меня на этом пути ждало несколько интересных открытий.

Я хотел повторить, что меня не интересует Агата, потому, что она идиотка, но почему-то сказал другое:

— Не выйдет. Агата, как ты помнишь, влюблена в нашего дорогого Ригаллиона до потери памяти, пульса и девственности. Слушай, у нас же должна быть какая-то польза от того, что ты спишь со следачкой? Давай придушим его и сбросим труп в озеро. У нас и Агата сразу освободится, и должность преподавателя права освободится…

Я размечтался, представляя Академию без, как его называла Кларисса, «рокового брюнета». Магарыч моих фантазий не разделял и с деланной суровостью заявил, что его обожаемая дознавательница предпочтет прятать другой труп. Мой.

— Какая высокая честь, дружище!.. Так, погоди. Кто это к нам летит?

Над замком обнаружились две приближающиеся крылатые фигурки. И направление их полета мне очень не нравилось. С той стороны обычно прилетали столичные гости, и еще…

— Кажется, это Аринские, — помрачнел Магарыч. — Свадьбу прилетели срывать. Сначала мою сорвали, теперь за Рикошета взялись, уроды.

Если что и могло вывести моего друга из равновесия, так это воспоминания о кознях Рагона с Карниэлем, после которых ему отказали у брачного алтаря.

— А мне кажется, до них дошли слухи о свадьбе, на которую их не позвали, и они решили, что это ты собрался жениться на леди Клариссе, Багрового демона ей в задницу…

Я замолчал, заметив, что Магарыч не слушает. Обычно он сразу одергивал меня и просил выбирать выражения, мотивируя это тем, что не намерен делить свою обожаемую дознавательницу с Багровым демоном. А тут он смотрел на Аринских и улыбался.

Мне очень захотелось сказать по этому случаю какую-нибудь гадость. Но я собрал волю в кулак и мужественно молчал целых тридцать секунд.

— Ладно, проблему с Осенькой мы решим, — сказал наконец Магарыч. — А что касается Рагона с Карниэлем, я очень прошу тебя не говорить им, что они перепутали свадьбы. Когда мне еще представится такая чудесная возможность поквитаться за прошлый раз…

Я посмотрел на моего вот ни разу не мстительного в обычной жизни друга и понял, что его свадьбу с Клариссой, если таковая когда-нибудь случится, мне лучше не срывать. Даже если очень захочется.