Глава 22

После обеда вернулась в библиотеку и вновь погрузилась в чтение. К моему сожалению, пару страничек в книжке кто-то бессовестно выдрал.

Безбожники! Как их Оринойя-то не покарала? Там как раз зашла речь о том, что ахрамам не везло с попаданками. Ну, не выбирали они их и все тут! Может, это Богиня так им мстила? А может, вселенская справедливость работала? В общем, текста не было, а дальше речь шла о том, что только «истинное единение божественной крови и старого наследия возродит былое могущество. И тогда простит Великая мать детей неразумных и явит им свое благословение».

Гм, ну, божественная кровь, видимо, наша, попаданская имеется в виду. А под наследием подразумеваются ахрамы? Те же храмовники. То есть, Шуй! Вот и весь расклад понятен. Ну-ну, посмотрим, как он этого единения добиваться будет, – мрачно усмехнулась.

Вечер, как обычно, затянулся допоздна. Кьяла делилась новостями и сплетнями, которыми замок жил последние дни. Это и мое внезапное исчезновение с объявлением того, что я выбрала пару и теперь удалилась в храм, дабы проникнутся благодатью Богини и принять ее покровительство. И личные встречи невест и женихов, во время которых у претендентов реализовалась возможность лучше узнать кандидатов и сделать выбор. И бурное осуждение рыбьего женишка, который плюнул на конкурс и отбыл в родные пенаты. Там чуть до объявления войны не дошло, так его задел мой забег за пушнецом.

Кстати, зверек так и не был пойман! Обитался где-то в подземельях замка, на самых нижних уровнях, так что выцарапать его оттуда не представлялось возможным. Периодически совершал налеты на кухню или опрометчиво оставленную без присмотра еду в комнатах. Разгромил продуктовый склад, сожрав полугодовой запас копченостей.

Гм, ну это они наговаривают! Разве такой маленький зверь может столько съесть? Была я в том сарайчике, что они складом зовут. Знатно наелась там. Да всего, что там припасено, мне бы на год хватило. А уж про пушнеца и говорить нечего. О! Так, может, под это дело кто-то недостачу списал? Прохиндеи!

Утром, прежде чем идти на завтрак, наделала себе бутербродов с копченым окороком, сыром и паштетом, наелась до отвала. Тщательно стряхнув крошки с одежды, задвинула корзинку-самобранку под кровать и отправилась в столовую. Глядя на грустные лица послушниц на минуточку стало их жалко. Мне, как гостье, полагалась большая порция хлеба. Так что я без сомнений отказалась от завтрака в пользу голодающих, а сама привычной дорогой направилась в библиотеку. Через пять минут туда влетела Вобла.

– Леди Адель, мне доложили, что вы отказываетесь от еды! Как это понимать?

Мысленно хрюкнув от давящего смеха, приняла самое скорбное выражение.

– Я чувствую, что должна заслужить милость Оринойи. А строгий пост, и воздержание во всем должны доказать, насколько я тверда в своих намерениях.

Фух! Какой бред! Надеюсь, не переиграла?

– Ой! – в животе что-то забурлило, заурчало и болезненный спазм заставил согнуться пополам. Гадский паштет пропал, наверное. – Мне срочно надо кое-куда наведаться, – стремглав выскочила из комнаты и помчалась по направлению к уборным.

Ну, что за жизнь? Опять не повезло. У меня проявились все симптомы сильного отравления, потому был срочно вызван мастер Шуй. Промывание желудка то еще удовольствие. В меня влили бочку жидкости, в которую намешали какой-то горечи. После меня еще полдня выворачивало и тошнило от одного запаха рвотного порошка. Как только стало чуточку лучше, перевели в лечебницу. Ту самую, где я нашла Вилку. Угу. И соседкой моей оказалась не кто иная, как леди Улиша.

Дамочка оказалась злопамятной. Уж она-то точно знала, кто виноват в том, что она на месяц оказалась прикованной к больничной койке. Сломанные кости ей срастили, и даже гипс уже сняли, но для полного заживления необходим был строгий постельный режим. В какой-то мере, я ее понимала. Привыкшая все держать под контролем и работать от зари до зари, она вынуждена бездействовать. Тогда как преемница вполне может занять ее место.

Леди Улиша со мной не разговаривала и не выказывала никаких враждебных действий. Но от взгляда, которым сверлила насквозь, мурашки шли по телу. Такая запросто прирежет ночью, а потом спокойненько нальет в кружечку чай и станет жеманно его попивать, кушать печеньки и любоваться трупом врага.

Я вот не выдержала морального давления и потребовала, чтобы у моей постели кто-нибудь постоянно находился.

– И лучше, чтобы этот кто-нибудь была Кьяла!

Да-да, вот такая трусиха оказалась на самом деле! – просто хорошо знала такой тип дамочек. Весь смысл их существования был в занимаемом положении и работе. Острый ум, постоянная жажда деятельности и невероятное удовлетворение от того, чем занимались. В одночасье лишившись всего, они вставали на тропу мести и в девяноста процентах случаев достигали успеха.

Добил ситуацию храмовник, когда расфуфыренный приперся справится о моем самочувствии с букетом цветов и целой корзиной вкусных полезностей. Две ромбовидных подвески на камзоле нарочито демонстрировали его намерения.

Нет, ну приятно, конечно. И галантное отношение, и искренняя забота во взгляде, и то как все вокруг давились от зависти. Потому что для лекарского персонала, Шуй был важной персоной. Полубогом.

После его ухода леди Улиша будто состарилась на десяток лет. Посерела вся, застыв на кровати с каменным лицом, не разговаривала даже с приставленной к ней сиделкой и отказалась от еды.

Это что же на нее так подействовало? Неужели к Шую неровно дышит? Теперь точно придушит!

Немудрено, что, накрутив себя таким образом, ночью не сомкнула глаз. Уставшая Кьяла дремала на стуле, а я пялилась в темноту, ожидая какой-нибудь гадости от соседки.

И чтобы вы думали? Дождалась! – от звука скрипнувшей кровати и шороха сдвигаемого одеяла сердце ухнуло в пятки. Рука скользнула под подушку, выуживая припрятанную с ужина вилку. Стиснула ее до побелевших костяшек. Сжалась вся, готовая в любой момент отразить нападение. – Но нет! – Леди Улиша лишь на мгновение замерла у моей постели, а потом пошла куда-то. Видимо, больная нога слушалась плохо, так как при ходьбе женщина ее подволакивала и сильно хромала. Да и передвигалась медленно, опираясь то на стену, то на спинку стула или кровати.

Куда это она? – мельком взглянув на Кьялу, благо ночное светило разогнало непроглядные сумерки, убедилась, что та спит сном младенца и будить ее бесполезно. Тихонько встала и, накинув халат, да сунув ноги в тапки, покралась следом за экономкой.

Упорная женщина забралась по лестнице на самый верх башни. Под крышей гулял ветер и разносил по округе дурманящий запах трав, которые разложили тут для просушки. Стекол на узких, похожих на бойницы, окнах не было. Серебряные лучи лунного света причудливо рассекали тьму, а сухие пучки, подвешенных на веревках, колыхались, отбрасывая причудливые тени.

И за каким она сюда? Ах, ты ж дурища! – уже не скрываясь, ломанулась к женщине и вцепившись в волосы втащила ее в комнату. Улиша ничего хорошего не придумала, как скинутся с башни.

– Идиотка! Ты что творишь? Жить надоело, да? – не сдержалась и отхлестала дамочку по щекам. Я бы еще и выпорола для надежности, чтобы мозги вправить, но тут она всхлипнула и разрыдалась так горько, отчаянно, что внутри все перевернулось.

Присев рядышком, обняла ее, позволив выплакаться на плече. Мы просидели так всю ночь, и она рассказала историю своей жизни здесь. Юная девушка с даром Хозяйственности также попала на Сольвию из другого мира. Участвовала в отборе, вышла замуж. Но брак не сложился. Муж погиб, в стране случился переворот, и она осталась одна. Без друзей, связей и средств к существованию. Конечно, ее не бросили. Храму и стране нужны одаренные люди. Со временем, Улиша нашла свое место при веринском дворе и с тех пор неизменно служила Верине и ее королю. А вот личная жизнь не задалась. После мужа появлялись претенденты на руку и сердце, но она всем отказывала, потому как давно и безнадежно была влюблена в Шуя. Призналась ему, и даже закрутила тайный роман. Но жениться эта храмовническая зараза наотрез отказалась и, вообще, разорвала отношения, как только речь зашла о свадьбе. Ну а тут я, и его решение участвовать в отборе, и несчастный случай, уложивший на больничную койку. В общем, крах всего, что она успела достичь.

– Не переживай так, Ульянка, – я быстро окрестила ее на русский манер, потому как Улиша мне категорически не нравилось, да и она сама не возражала, – все наладится. Еще не знаю, как, но обязательно помогу тебе. Вилку попрошу, чтобы она тебе удачи пожелала. Что-нибудь придумаю. А Шуя этого забудь! Недостоин он такой женщины, как ты! Недостоин! Вот еще! Вздумала из-за этого дурня жизнью раскидываться. Мы тебе другого мужика найдем. И богатого, и красивого, и любящего. Будешь у нас королевой, как и должна!

– Не нужен мне другой! Не нужен, – твердила Ульянка и снова принималась плакать.

Спустившись к завтраку, обнаружили форменный переполох. Всюду сновали встревоженные сиделки. Стражники обыскивали каждый уголок, заглядывая не только под койки и в сундуки, но и в ночные горшки.

Ага! Наверное, нас искали. И, вдобавок, наивно предполагали, что лучшего места, чтобы спрятаться, не найти.

Собственно, когда нас обнаружили, получили мы с Ульянкой по первое число. Особенно Шуй расстарался, прочитав огромную лекцию о недопустимости подобного поведения. Я думала подруга снова расплачется, но она держалась с достоинством. Пусть лицо было покрасневшим и опухшим от слез, но во взгляде светилась гордость и какая-то мрачная решимость.

Все же, крепкий стержень заложен в этой женщине, – не без толики зависти отметила я, – несколько часов назад из-за мужика чуть жизнью не покончила, а теперь ведет себя так, будто ничего и не было. Хорошая королева из нее получится.

Храмовник, видя, что нам по барабану его нравоучения, разошелся не на шутку. Аж слюной брызгал, взывая к совести и угрожая применить крайние меры.

Надоело до ужаса! А тут еще кушать так сильно захотелось. Что там вчера удалось пожевать? Только бульончики да отвары.

Подошла к нему, поманила в сторонку. Как только он развернулся, закрывая собой от посторонних зрителей, схватила его за самое сокровенное у мужчин место и крепко стиснула. Тихонько охнув, Шуй весь сжался. А я, подтянув его к себе за шею, тихонько так, ласково на ушко:

– Варамеюшка, ты чего разорался-то? Никуда мы не пропадали. Не спалось нам. Свежим воздухом дышали, за жизнь разговаривали. Сволочь ты редкостная, Варамеюшка. Оторвать бы тебе все к едрени фени, да Ульянка не простит. А мы с ней теперь лучшие подруги. Ты, что же это, кобель драный, от нее нос воротишь? Поматросил и бросил?

Покраснев, как рак, Шуй промычал что-то невразумительное. Дернулся, бедолага, и заскулил. Держала я крепко, бульдожьей хваткой. Отодрать только вместе с причиндалами можно было.

– Что ты хочешь? – просипел, наконец, храмовник.

– Как что? Попроси у Улиши прощения за скотское поведение. Ногу, наконец, залечи. Ни в жизнь не поверю, что ей месяц тут лежать нужно. И как порядочный человек, сделай ей предложение.

– Да ты… – мужчина задохнулся от возмущения.

– Не нужно, Адель, – Ульянка, положила руку мне на плечо. Как оказалось, она все прекрасно слышала, – не нужно… так. Ты права, он меня недостоин.

Окатив Шуя презрительным взглядом, разжала руку. Вздох облегчения, сорвавшийся с губ мужчины, был лучшим подтверждением, что у меня получилось его достать. Напоследок, я скривилась и брезгливо потерла ладошку о шуйский камзол. После с широчайшей улыбкой развернулась к Ульянке.

– А не навестить ли нам мастера Грола? Говорят, в меню появился новый десерт. Неимоверная вкуснота! Ты просто обязана это попробовать.

Подхватив подругу под руку, все же ей тяжело было передвигаться, направилась к выходу. Но быстро смотаться, пока Шуй не опомнился, не получилось. Нас накрыло ураганом по имени Виолетта. С ней были и остальные девчонки. Суоки, Надин и Лайса. За их веселым щебетанием, обнимашками и прочими нежностями, я и не заметила, как храмовник тихо исчез.

Надин, Кьялу и Лайсу мы сразу отправили на кухню за завтраком. Какими бы они ни были хорошими, но поостеречься стоило. В двух словах я рассказала Вилке и Суоки, как обстоят дела. Вместе мы попытались придумать, как бы выкрутиться из непростой ситуации, но ничего путного на ум не приходило.

– А Рину мою кто-нибудь видел? – вспомнила о служанке, – мне сказали, что сослали ее в какую-то глушь Аднерского герцогства.

– Нам ничего не известно о ней. Она исчезла вместе с тобой. Если и получится ее отыскать, то уже после отбора, – виновато опустив глазки, сказала Вилка. – Мы тут без году неделя, не знаем даже, где это герцогство находится.

– А женихи ваши, мужья будущие? Они не смогут помочь?

– Узнаю у Сэмильена, – пообещала Суоки.

– А я Зимитруса попрошу, он мне ни в чем не отказывает, – блонди мечтательно улыбнулась.

– Как, кстати, твой чешуйчатый? Хвост еще не отвалился?

– Адель! – возмутилась Вилка, – это, между прочим, по твоей вине, Зим в таком виде ходит. То есть ползает. Хи-хи. Но это так необычно. На нашей личной встрече, устроил такой романтический вечер. Ах! Это было незабываемо.

– Ладно, избавь меня от подробностей, – отмахнулась я, – лучше подытожим, что мы имеем. Я не люблю Шуя, но вынуждена выйти за него замуж. Улиша любит Шуя, но он не хочет на ней женится. Шевар, с ваших слов, все еще хочет взять меня в жены. Ага, и я непротив. А леди Редли уже считает орка своим мужем, хотя он никакого предложения ей не делал.

– Может, вам с Шеваром сбежать отсюда? – предложила Виолетта, – поженитесь в первом же храме. Что Шуй с вами сделает тогда? Ничего. Смирится.

– Ага! Ты у своего женишка спроси, что стало с его отцом, когда он вот так женился? Не хочу всю жизнь провести в храмовых подземельях, и Шевару смерти не хочу! Нет! Этот вариант не подходит. Есть еще идеи?

– Бесполезно все это, – с толикой грусти сказала Улиша, – Варамей. Он такой, что любой ценой достигнет поставленной цели. Если он выбрал тебя, что ж… лучшей жены ему не найти. Знаешь, он ведь может быть хорошим. Я вижу, как он смотрит на тебя. Ты ему точно нравишься. Если дашь ему шанс, из вас получится хорошая пара.

– И это говоришь мне ты? – вот уж поистине, не понять женскую логику, – ты же ненавидеть меня должна. Это же я стою на пути твоего счастья.

– Я не вижу выхода из этой ситуации. Помню, как сама была против мужа, отталкивала и не подпускала к себе. Вот только когда поняла, что люблю его больше жизни, его не стало. Думала, никто не сможет унять боль утраты, вновь заставить сердце биться сильнее. Но появился Варамей, и я влюбилась как девчонка. Я была счастлива в те редкие моменты, что мы провели вместе. И очень ценю это, храня в памяти как истинное сокровище. Но я лучше отступлю и проведу остаток жизни в одиночестве, чем потеряю его навсегда. Я сделаю все, чтобы он был счастлив.

– Как все запущено-то! – приуныла окончательно. Закрадывалась подленькая мысля устроить Шую несчастный случай, но совесть не давала ей развиться и перерасти в план действий. Теперь же эта идея погребена и зарыта навеки.

– У нас есть несколько дней, чтобы найти решение проблемы, – неожиданно высказалась Суоки. Вообще, она редко говорила, и всегда только по делу. Ну или, чтобы некоторых ушастых обольстить. – В любом случае, Зариндиэль поддержит и даст защиту. Никто не тронет тебя в Ледяных горах. А война с нами слишком хлопотное дело.

– Спасибо, – внимательно посмотрела на мелкую, которая уже неплохо вжилась в роль правительницы. Ее взгляд был открытым, честным, и она говорила вполне серьезно. – Это будет наш план «Б»! А сейчас расскажите-ка поподробней, что там за финальный конкурс? Говорят, снова ожидается бал?

– Бал-маскарад, – поправила леди Улиша, – который продлится всю ночь и закончится свадебным пиром.

– А вот с этого места поподробнее, пожалуйста, – приметив возвращающихся с кухни служанок, предложила всем расположиться за общим обеденным столом, предназначенном для рабочего состава лекарской братии, и совместить приятное с полезным.