Глава 21. О том, что мальчики - это будущие мужчины
Глава 21. О том, что мальчики - это будущие мужчины
Служанки порхали вокруг Ровены, как мотыльки у свечи: в шесть рук мыли, одевали, заплетали, подкрашивали лицо. Волосы распустили, и в пряди тщательно вплели длинные ниточки с крошечными драгоценными камнями, которые поблескивали при каждом движении. Ко встрече с женихом готовились все утро до обеда.
На Ровену надели тонкую нижнюю рубашку, а сверху — платье из симеолы. По меркам Лисагора оно стоило целое состояние. Совершив нехитрые вычисления в уме, Ровена поняла, что на ней самое дорогое из платьев, которые она носила в жизни. Крой был фадийский, гаремный. Рукава из полупрозрачной ткани солнцем расходились от плеч, грудь прикрывала прозрачная кисея. Пояс находился четко под грудью, бирюзовый подол доходил до пола, скрывая ноги.
Самое дорогое платье... Странно, но эта мысль не вызвала радости, только усмешку. Симеольное платье было для Ровены пиком мечтаний два дня назад. Сейчас же этот пик сместился совсем в другую плоскость и выглядел как потрепанная серая куртка под неровно остриженными пшеничными волосами. И губы с острыми вершинами.
«Кэйлус».
Что он придумал? Как оказался здесь? Как, какой хитростью? Ради нее? Она уговаривала себя не думать, что Кэйлус здесь только ради нее, но все равно думала, хотела думать. Мысли сворачивали и на страшное — что он с фадийцами, но об этом думать не хотелось. В итоге Ровена держала и страшные, и желанные предположения где-то на пороге сознания, не позволяя им поселиться в голове на постоянной основе. Она ждала объяснений, хоть каких-то сведений. И совсем не сопротивлялась — сначала служанкам, а затем и солдатам, которые повели ее на встречу.
«...с будущим мужем», — Ровена думала об этом с отвращением, представляя, что сейчас ей представят рыбоглазого фадийца, которому нужно будет улыбаться. Но под сенью высокого дерева рядом с министром не оказалось другого мужчины. Единственный, кто стоял там кроме Хога Дария — только какой-то мальчик.
Изображая из себя покорившуюся грубой силе, Ровена склонила голову. На лице Хога появилось отчетливое удовлетворение. Он приветственно повел широкой мясистой ладонью.
— Рад лицезреть вас в благодушном настроении, леди Ровена. Позвольте познакомиться вас с моим сыном — синэй* Мегарей из клана Темнокрылых.
*звание аристократа в Фадии.
— ... ваш будущий муж, — добавил министр, пристально наблюдая за баронессой.
Снова склоняя голову, Ровена растерянно захлопала глазами.
«Мальчик? Вот почему Кэйлус сказал познакомиться... Он не опасен. Но... Что мне с ним делать? А ему со мной?»
Перед ней стоял стройный мальчик лет десяти. По фадийским обычаям на нем красовался черный халат из симеолы с затейливым ярким узором по краю. Под халатом виднелись широкие черные штаны. На широком поясе висели инкрустированные черными камнями небольшие ножны. Прямые темные волосы мальчика с еле заметным ржавым отливом были подстрижены и тщательно зачесаны назад.
— Мегарей, поздоровайся со своей первой женой, — настоятельно проговорил Хог.
«Первой женой». Ровена скрипнула зубами.
Мальчик на слова отца не отреагировал. По виду он вообще не торопился. Прямо стоя на месте, он оглядывал Ровену не спеша, серьезно, с живым любопытством и вниманием к деталям. С интересом осмотрел ноги, торс; оглядел грудь, руки, лицо. Наконец, мальчик кивнул и степенно подошел к Ровене.
— Она мне нравится, отец, благодарю. Леди. Я оглядел вас и решил, что вы достойны меня, — торжественно заявил он, вводя Ровену в ступор. Затем без спросу уверенно взял ее руку и посмотрел в глаза. Ростом Мегарей не дотягивал Ровене и до плеча, от того смотрел снизу вверх. Взгляд был уверенным. Слова — тоже.
— Ваши волосы цвета мокрого песка, а глаза — зеленые, как молодая трава, и блестят как звезды. Кожа напоминает гладкую симеолу, а груди выступают как две высокие горы с плавными вершинами.
Смешавшись, Ровена невольно перевела взгляд на собственную грудь. Речь «будущего мужа» впечатляла.
— Благодарю... Вы так наблюдательны... — удивленно произнесла Ровена, во все глаза взирая на юного фадийца.
— Гхм! Остановись, сын, — кашлянул в ладонь Хог. Затем обратился к Ровене. — Простите. Мой сын еще не познал все нюансы дозволенных любезностей.
— А что я такого сказал? — с достоинством поинтересовался Мегарей. — Ты говорил отмечать выдающиеся детали. Я отметил.
Все сделали вид, что не посмотрели на грудь Ровены. Воспользовавшись паузой, юный Дракон уверенно продолжил:
— ...я возьму вас в жены и вы родите мне детей. Мне нужно много детей.
— У вас выдающиеся планы, Мегарей, — растерявшись, произнесла Ровена, которой не приходилось слышать такие конкретные заявления и от трехсотлетних мужчин, не то, что от десятилетних. И поинтересовалась: — Зачем вам много детей?
— Для побед, — важно сообщил мальчик. — Когда я вырасту, то стану императором Фадии. Я завоюю все страны. В том числе и вашу родину. А мои сыновья будут биться за меня.
— Неужели... — вежливо произнесла Ровена, покосившись на улыбающегося Хога Дария.
Они втроем продолжали стоять под деревом. Просачиваясь через магическую защиту, северный ветер теплел, обнимая плечи мягкими воздушными потоками с вплетением отчетливо морозных нитей.
— Мы с сыном любим планировать далеко вперед, — с гордостью сказал Хог и с нажимом проговорил уже Мегарею. — Пройдись со своей невестой. Почувствуй, как она двигается, как пахнет, как и что говорит. Слушай — и запоминай. Представь ее своей.
— Я уже запоминаю и представляю, — твердо ответил мальчик, предупреждающе зыркнув на отца узкими глазами.
«Ему не нравятся указания», — поняла Ровена, мгновенно решив быть аккуратнее с этим целеустремленным ребенком.
Четко повернувшись на каблуках, мальчик приподнял руку, предлагая свой локоть. Подумав, Ровена противиться не стала — опустила пальцы на тонкий локоть.
— Да, леди... Ваша семья извещена. Я сообщил о помолвке вашему отцу, — мягко проговорил министр вслед. Ровена оглянулась на него. — И остальным.
«Все знают», — поняла она, живо все представив. Вороны улетели и доставили вести. Лисагор знает, Фадия знает, Эльзас знает. Пока она гуляет по саду, снаружи переполох. Оскорбленный Эльзас задает гневные вопросы, Фадия ликует, Лисагор в недоумении и возмущении. Мама вытирает глаза, отец пытается оправдываться перед всеми, прямо сейчас. Ровену утешало только одно: теперь родители знают, где она, знают, что жива.
Тем временем Мегарей торжественно вел ее к фонтану.
— Вам понравились конфеты? — он нарушил взаимное молчание, испытующе глянув на невесту.
— Очень, — искренне произнесла Ровена, мгновенно вспомнив Кэйлуса. Она сжала пальцы, вспоминая его прикосновение. — Очень вкусные конфеты. Вы поразили меня своей... заботой.
Мегарей самоуверенно усмехнулся, гордо приподняв выпяченный вперед подбородок.
— ...но почему дар передал мой охранник? Как Кэйлус оказался у вас? Его тоже похитили? — она не выдержала, решив, что этот вопрос задать можно.
— Нет, сам прилетел. Теперь Кэйлус — мой наставник, — коротко бросил Мегарей. — Но другие мужчины больше не должны вас занимать. Только я. Я добр, если меня не сердить. Но если сержусь, то страшен. Поэтому лучше не сердите меня!
Поняв, что о большего Кэйлусе выведать не удастся, Ровена разочарованно внимала маленькому Дракону, не забыв растянуть губы в почтительной полуулыбке.
— А что может вас рассердить? — справедливо поинтересовалась она. — Расскажите, чтобы я знала.
Мегарей немного подумал. Они подошли к небольшому фонтану в форме восьмиугольной звезды. В прозрачной воде вились разноцветные рыбки. Мальчик жестом указал, что следует присесть. Ровена мягко опустилась на край бортика, сразу погрузила кончики пальцев в прохладную воду. Ветер играючи носил по дорожкам невесомые цветочные лепестки.
— Вам не стоит быть непослушной, грубой, — начал говорить Мегарей. — Не стоит надо мной смеяться и вообще смеяться, когда не смеюсь я. Смейтесь только вместе со мной. Не вздумайте смотреть на других мужчин, смотрите только на меня. Не стоит дерзить и противоречить мне. Мне так же не нравится, когда меня не слушаются и убегают так, что я не успеваю догнать. Я должен всегда догонять. Всегда.
Мегарей перечислял дотошно. Слушая, Ровена рисовала пальцами по воде, пугая рыбок. Ей смертельно захотелось подерзить, оттаскать самоуверенного мальчишку за волосы. И бонусом — удрать как можно быстрее.
«Он ведь еще и инициацию не прошел, у него не проявлена Сила. Что он мне сделает? Я справлюсь с ним даже в ошейнике!»
Она не могла решить, что лучше сделать — понравиться этому мальчишке или не понравиться. Если не понравиться, он может расхотеть жениться. Но он ли решает? Скорее, отец. Обратно в яму не хотелось, опять же Кэйлус сказал — знакомиться... А если понравиться жениху, вдруг это поможет сбежать?
«Непонятно...»
— Но вы же не будете меня... пугать? — просительно уточнила она.
Пусть фадиец маленький, но мужчина, а значит, на него должно подействовать главное женское оружие: демонстрация слабости.
На вопрос Мегарей гордо подбоченился. Ему явно понравилось, что взрослая невеста способна перед ним трепетать. Заметив верную реакцию, Ровена довольно продолжила:
— Я так испугалась в яме и раньше... Когда оказалась в пещере у пауков... — она демонстративно поежилась. — Даже не понимаю, как это произошло. Мне до сих пор кажется, что я снова попаду туда...
Последнее Ровена сказала в надежде, что Мегарей выдаст ей способ, которым ее похитили. Это тоже не давало покоя. Тонкая рука мальчика немедленно легла ей на плечо в покровительственном жесте.
— Вам нечего бояться, — уверенно произнес Мегарей. — Можете смело носить симеолу. Мы тщательно следим, чтобы матери ткани были убиты и не призывали жертв.
«Что? Матери ткани? Не призывали жертв?! Что?! ЧТО-О-О?!»
Ровена на несколько секунд опешила. Неожиданного признания она даже не предполагала, но чувствовала, что ей случайно сказали нечто важное.
— Матери ткани... Это — пауки? — аккуратно уточнила Ровена, пытаясь не вывалить на «жениха» тысячу и один возникший вопрос о связи симеолы с пещерными пауками.
— Да. Пауки, — важно подтвердил Мегарей.
Сердце быстро застучало.
— Если матери симеолы — это пауки... То есть... То есть симеолу плетут пауки из Хаоса?!
Она округлила глаза, новым взглядом осматривая собственное симеольное платье. Драгоценная ткань стремительно теряла привлекательность. Мегарей недовольно чмокнул губами и посмотрел в сторону, сморщив маленький светло-коричневый нос.
— М-м-м... Как вы любите проводить время? — Мегарей мгновенно сменил тему.
Поняв, что выведать больше пока не удается, шокированная Ровена задумчиво поводила в воде рукой, выписывая восьмерку. Меньше всего сейчас ей хотелось сидеть в обществе мальчишки и натужно улыбаться. Тема симеолы повисла в воздухе, вопрос похищения остался открытым и все еще непонятным. Вдобавок очень волновало другое...
«Где же Кэйлус?»
— Я люблю... развлекаться. Вы играете в прятки? — быстро спросила она.
По опыту баронессы игра в прятки могла быть не только увлекательным времяпрепровождением, но и отличным способом ловко скрыться от надоевшего кавалера, чтобы найти другого.
На лице мальчика тут же отразилась сложная смесь из «да, люблю» и «нет, я уже взрослый». Ровена понимающе улыбнулась. Легко поднявшись, она тронула Мегарея за плечо и быстро отпрыгнула.
— Сыграете со мной? Чур, вы первый водите! Считайте до ... пятидесяти!
— До пятидесяти? Так много? — Мегарей обрадовался и тут же скрыл улыбку. Ровена видела, что он делает вид, будто согласился из великодушия.
— Вы позволите мне? Я совсем не знаю территорию, — честно сказала Ровена.
Фыркнув, Мегарей закрыл глаза.
— Женщины плохо ориентируются... Так и быть! До пятидесяти, а потом иду искать. И найду! Раз, два...
Подхватив повыше платье, Ровена стремительно побежала к дому.
«Где ты?»
Она надеялась, что охранник караулит ее внутри. По пути встретила небольшого Змея, служанку, которые ей поклонились, и, не разбирая дороги метнулась в темный коридор. Может там?
Пусто.
Ровена не придумала ничего лучше, чем замереть в нише, где ее легко нашел Мегарей. Потом она водила. Искала Ровена неспешно, больше оглядывалась по сторонам, но Кэйлус так и не появился. А вот Мегарей нашелся высоко под потолком длинного коридора. В третий заход Ровена решила побежать в сад. Под тонкими кожаными туфлями шуршал мелкий гравий. Деревья, деревья, цветы, клумбы... Ровена свернула на траву, стремясь затеряться между деревьями, одновременно крутя головой. Оглянулась — Мегарей стоял у фонтана с закрытыми глазами.
— Восемнадцать, девятнадцать...
Ровена припустила быстрее, прыгая между деревьями.
— Пс! — позвали сверху.
Она подняла глаза и вспыхнула от радости, углядев в ветвях голубые глаза.
— Не смотри наверх, — тихо проговорил Кэйлус.
Ровена послушно опустила голову. Прижимаясь к стволу, она огляделась по сторонам, шаря глазами между стволов деревьев, по дорожкам... Никого.
— Он любит охоту. Напросись с ним, — отчетливо произнес Кэйлус сверху. — На охоту. Понятно? Теперь беги.
Баронесса не шелохнулась. Голос Мегарея вдалеке досчитывал последние секунды отведенного времени.
— Почему ты здесь?
— Чего? — Кэйлус шикнул. — Уходи, говорю!
— Сначала скажи! — потребовала Ровена.
Ей надо было хоть что-то услышать, чтобы верить и хоть немного понимать.
«Он... Да? Или...»
С дерева не говорили ничего с секунду.
— Руку вверх, — донеслось суровое сверху.
— Тридцать один, тридцать два... — вещал Мегарей.
Ровена недоуменно подняла вверх руку, почему-то ожидая, что он пожмет руку, как тогда в яме, или передаст записку. Но запястье тут же обхватили сильные мужские пальцы и Ровену стремительно потащило наверх — в густую зеленую крону. Перед лицом мелькнули бурые ветки, по щеке мягко мазнули несколько встречных листьев. Тихо ахнув, она успела заметить холодный блеск голубых глаз совсем близко, губы с острыми вершинами — тоже совсем близко и успела испуганно схватиться за мужской затылок, внезапно оказавшись повисшей между абрикосовым деревом и землей.
— Я служу Лисагору, Фифа, — негромко и сурово сказал в губы Кэйлус.
«...Фифа?» — всплыл вопрос в поведенной голове. Он тут же растворился, потому что Кэйлус замолчал, делая паузу. Совсем короткую, буквально на пол мгновения. Но и этого хватило, чтобы уловить колебание, заметить, что темные ресницы мужчины чуть дрогнули, опускаясь.
— ...и действую по инструкции, — совсем тихо добавил Кэйлус и решительно наклонился.
Ровена даже не сразу осознала, что тут, в густой темно-зеленой листве среди оранжевых пятен спелых абрикосов ее крепко целуют. Жадно, горячо, стремительно.
Изумление приливной волной с брызгами окатило, смыло с берега, утянуло за собой, оставив бессильно барахтаться в стихии, в которой непонятно, где низ, где верх, а ноги не достают до дна и не хватает воздуха...
Даже не успев закрыть глаза, Ровена только беспомощно помахала ногами в воздухе.
«К-кэйлус?...»
Он быстро оторвался.
— Беги, — Кэйлус за руку опустил ошеломленную Ровену обратно на землю.
— Пятьдесят! Иду искать! — громко крикнул Мегарей. Его слова уже сопровождали звонкие песни лисагорских соловьев.
Воздух зазвенел пронзительно, звонко.
Несколько мгновений постояв под деревом, Ровена рванула вперед. Объяснения ее больше не интересовали. Нежданный поцелуй все жарче пек губы. Ей казалось, что она летит.
Через несколько минут Мегарей нашел невесту. Пряталась она не слишком тщательно — прыгнула в центр пышного декоративного куста. Ровена подняла на мальчика сияющие глаза.
— Как еще вы любите развлекаться, милый Мегарей?