Глава 12.Заключительная, или это уже совсем другая история

Есть такая теория, что кто-то сверху управляет людьми, как марионетками. Кто-то пишет за нас сценарий нашей жизни, и мы, не осознавая, живем по этому сценарию. Звучит ужасающе. Осознавать такое еще ужаснее. Если этот «кто-то» написал сценарий моей жизни, то этот «сценарист» явно только-только учится. Я подобна первому неудачному роману, я – чей-то корявый персонаж с глупой сюжетной линией. Что думал этот сценарист? Что думал он, когда выпускал на сцену Костю Чудикова? Человека из моего прошлого, и которому нет места в моей жизни? Я бы с легкостью переписала эту сцену. Четким и уверенным движением я бы вычеркнула персонажа по имени Костя. Он тут не нужен, не нужен в этом городе, в этом месте и он не должен лежать сейчас на сырой земле, застреленный персонажем Женей. Если бы у меня была такая возможность – я бы все перечеркнула. Не было бы этой глупой дуэли. Вместо того, чтобы сейчас бежать к бездыханному Косте, мы все могли бы мирно посапывать в коттедже и видеть сны. Но, увы, никто не дал мне право переписать этот сценарий. Да и правда в том, что нет никакого сценария, а есть жизнь. И в жизни невозможно повернуть время вспять, перечеркнуть, удалить те или иные события. Я подбежала к Косте и упала перед ним на колени. Мой бывший не шевелился. Но под светом фонаря я увидела, что глаза его открыты и задумчиво смотрят куда-то в сторону. И в них вполне живой блеск. Я дотронулась до Костиной руки, сжимающей рукоятку нагана, и осторожно вынула оружие из его кисти. Его ладонь была теплой. Внезапно Костя открыл рот и стал говорить что-то странное. Точнее, странно это было бы для нормальных людей. Но Костя не был нормальным, потому его следующий монолог был вполне в духе его характера и мышления: – Я всегда мечтал открыть свое дело. Слушай. Пространство для задолбавшихся. Лучше в лесу. Квест. Костюмы восемнадцатого века. Пистолеты. Можно с резиновыми патронами. Шпаги. Можно просто деревянные. Короче, дуэли. Потом кони. Охота, рыбалка… Его голос звучал монотонно и устало. Так передают сводку погоды. Так мужчина рассказывает о надоевшей ему работе. Костя лежал на боку, свернувшись калачиком, и от этого походил на большого и брошенного ребенка. – Денег надо много, – с грустью сказала я. Костя замолчал. Сжимая мою ладонь, он продолжал смотреть в сторону, в глазах его отблеском носилась какая-то мысль. Моя ладонь в его руке вспотела, но ей было так уютно в тепле, что я не шевелилась, чтобы Костя не выпустил мою руку. Помолчав, он сказал: – Не проблема. Я кредит возьму… А ты будешь администратором и главным костюмером. – Не отпуская моей руки, он перевернулся на спину, выпрямил ноги и посмотрел на меня. – У нас будет классная команда. Что думаешь, Сонь? – Ты ранен? Он легонько мотнул головой: – Нет. – А почему ты тогда лежишь на земле? Костя улыбнулся, обнажив зубы. – Я просто задолбался. Вот, отдыхаю. Он перевел взгляд на черное небо и стал смотреть на него так, будто видел там что-то большее, чем все, что происходило здесь, на земле. Как на реке: отпустить вниз по течению. А я почувствовала, как все пережитые эмоции – боль, радость, страх, воспоминания – все это выходит из меня. Самой последней эмоцией остается грусть, но и она готовится уйти. После нее остается только немая пустота таких огромных размеров, что мой внутренний хорек, мой противоречивый зверь отталкивается лапками от пружинистой границы пустоты и летит долго-долго в этом чёрном пространстве прежде чем ступить на противоположную пружинистую границу. У меня не осталось эмоций, и только сейчас, в эту секунду, я поняла, зачем и для чего судьба нас с Костей свела снова. Зачем Костя приехал в Питер, зачем поехал за мною сюда. Потому что ему требовалось попрощаться со мной. Он даже сам этого не осознавал, но осознавала его душа. Нуждалась в этом – попрощаться по-человечески. Почему все эти дни я чувствовала внутри себя эту непонятную тоску, это противоречивое чувство из боли и наслаждения, из грусти и радости? Потому что любовь моя к Косте перед тем как навсегда умереть, билась в агонии, трепетала, надеялась и в то же время понимала – конец близок. Нам обоим нужна была эта встреча, чтобы проститься. Я попыталась высвободить руку, но Костя не отпустил ее, а сжал еще крепче. Тогда я приложила силы, и моя горячая ладонь выскользнула из теплого кольца его руки. – Я не буду твоим администратором и костюмером. Вообще никем не буду. Он медленно перевел на меня взгляд, нахмурился, словно разглядел пустоту внутри меня и сразу все понял. Понял то, что секунду назад поняла я. – Я знаю, Соня. – тихо сказал он. И, помолчав, добавил: – Спасибо тебе за все. Первые пушистые снежинки упали на его лицо и тут же растаяли. Я подняла голову и посмотрела на фонарь, разливающий тусклый свет. Этот бледный свет загустел от падающих снежинок, стал плотным и материальным, и мне на миг представилось, что этот густой свет и есть наше с Костей прошлое. Прошлое, которое пришло попрощаться. Я наклонилась к Косте, медленно поцеловала его в губы и прошептала: – И тебе спасибо за все, Чудиков. Прощай. – Прощай. Его глаза снова уставились в небо. На его лицо падали снежинки, после которых оставались блестящие капли, будто Костя плачет. Но он не плачет. Конечно нет. Я встала с колен и побрела к дому тихая и спокойная. К Косте уже шли отец, Машка и Динара. У ворот меня догнал Женя. Бесцеремонно развернул меня к себе и сказал: – К нему пошла? Обо мне не подумала? Я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла недорисованной. Я пожала плечами: – Мне нечего тебе сказать, Женя. Он поднял руку, посмотрел на наган, который до сих пор держал, словно раздумывая пристрелить меня или нет. Обернулся, посмотрел, как мой отец и Жонглерша поднимают Костю, а тот сопротивляется и что-то им с улыбкой говорит. Затем Женя повернулся ко мне и дрогнувшим голосом спросил: – Ты его любишь? Я покачала головой: – Уже нет. Женя облегченно выдохнул и кивнул. Затем снова с беспокойством посмотрел на меня. – А меня?.. любишь? Я хотела сказать, что он задает глупый вопрос, что, конечно же, я его люблю, но осеклась на полуслове, и честно призналась: – Еще не успела как следует полюбить. – Ясно, – кивнул он. – Тебе нужно время? – Да. Не будем торопить события. Сказав это, я ощутила себя легкой, как пушинка. Как там говорят? «Правду говорить легко и приятно». Это был именно тот случай, когда эта поговорка работала. Женя поправил очки на носу, выпрямил спину и открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Вместо этого он снова отвернулся в ту сторону, где стояли Машка, Динара и остальные. А я пошла к дому. В коттедже я сразу ушла наверх и заперлась в спальне, которую утром мы выбрали с Женей. Ничего. Ляжет на диван внизу. С первого этажа еще долго раздавались голоса и смех. Дуэль словно сняла напряжение с людей и всех объединила. Ко мне наверх пришла Динара, постучалась, а когда я ее впустила, она села на кровать и сказала, что после банных процедур в печке Акулины Ивановны она чувствует себя намного лучше. Выглядела Динара спокойной, только блеск в карих глазах говорил о том, что спокойствие это было не полным. Я снова легла на кровать и сообщила Ди о том, что звонил Вадим и что завтра днем он будет в Питере, на что она покорно кивнула. Она теребила длинную челку, морщила лоб, о чем-то размышляя. – Знаешь, я тут подумала… – наконец сказала она. – Я когда в поезде ехала, размышляла об этом. После всего, что произошло со мной. За последнее время. Такое ощущение, что за этот месяц я прожила целую жизнь. Понимаешь? Это так странно… Но это как будто не моя жизнь. То есть моя, но другая. Будто есть десятки альтернативных вариантов моих жизней, и мне дали шанс прожить еще одну. Попробовать этот вариант. Но знаешь, что я поняла? Я слаба. Ну то есть, чтобы проживать этот альтернативный вариант жизни, я должна быть другой. – Интересное предположение, Ди. – я перевернулась на бок и подставила под голову руку. – получается, что для каждой из наших жизней. Вариантов. Нужен свой определенный набор психических качеств. Динара яростно закивала: – Точно! Для той жизни в Рабочем мои качества подходили, а вот для этой – здесь, в Питере, их как будто недостаточно. Будто бы нужно что-то другое. – Ну логично! – засмеялась я. – представь, если бы мы оказались сейчас где-нибудь в Арктике. При наших наборах качеств мы бы там точно не выжили. – Вот да! Послушай. – Динара подняла палец и, глядя в потолок, проговорила: -Если есть эти варианты жизней, то получается, мы проживаем ту жизнь, которая больше всего подходит нам по характеру? И, если мы перескакиваем на другой вариант, в котором нужны определенные качества. И если у нас нет этих качеств, то нас из этого варианта выбивает, как кегли. Блин! Как все просто. Динара упала на подушку. Ее блестящие глаза беспокойно шныряли по потолку и люстре. Пальцы скребли ногти. Мысли к которым она пришла, привели ее снова в то лихорадочное состояние, в котором она была последние шесть часов. Я улыбнулась и сказала: – А есть, интересно, вариант, где мы с тобой философы, которые прославились своим трудом о вариациях жизней? – Мы? Философы? – рассмеялась подруга и вдруг замолчала, повернула голову ко мне и спросила: – А почему ты мне ничего не рассказывала про Костю? Что он приехал, что вы, оказывается, встречались? Я задумалась. Последние дни мы с Динарой мало общались, каждая в своих заботах и мыслях. И, конечно же, последние события отдалили нас друг от друга. – Извини. Не хотела тебя грузить. – Он неплохой, как мне показалось. – Неплохой. – согласилась я. – просто из другого варианта моих жизней. Мы некоторое время помолчали, каждая думая о своем. Затем я дотронулась до плеча Динары и сказала: – Как-то мы с тобой отдалились друг от друга из-за всего, что произошло. Когда поедешь в Рабочий, не теряйся, пожалуйста. Я всегда на связи. Подруга кивнула: – И ты тоже не теряйся. Я зевнула. Посмотрела на экран телефона. Часы показывали 2:30. – И давай уже спать. Рано утром Костя попрощался со всеми и покатил свой мопед на станцию. В Питер он намеревался добраться поездом. Через несколько недель он уедет в Москву и начнет новую жизнь. Я надеюсь, что все у него будет хорошо. Мы вшестером каким-то чудом поместились в машине отца и поехали в Питер. Женя и Еремин вышли у метро, а мы поехали домой к отцу, где нас уже ждал Вадик, муж Динары. Он сидел на лавочке во дворе, и когда мы подъехали и вышли из машины, встал и направился к нам. Машка, завидев Вадима, хихикнула: – О, боец ММА явился. Отец пожал протянутую руку Вадима, забрал из машины пакеты и окликнул Машку, идем, мол, нечего тут стоять. Мне хотелось остаться и послушать, что скажет Вадим, но Машка потянула за собой и меня. Вадим смотрел на Динару с тоской и с какой-то болезненной нежностью. Вероятно, его любовь к Ди оказалась сильнее, чем гордость. Иначе его тут бы не было. Динара в сопровождении мужа вскоре улетела домой. В родной Рабочий. Когда я провожала их, на моем сердце была тревога. Динара выглядела так растерянно, будто ее отправляют в лагеря. В родном Рабочем она возможно смирится со своей ролью матери и жены и станет жить так, как это было раньше. А может быть она все время будет ждать знак судьбы или шанс снова прожить другой вариант жизни. И, если она получит этот шанс, может быть она будет мудрее и не наделает ошибок. Может быть ей удастся найти баланс в своей жизни. Баланс между семьей и творчеством. Между жаждой приключений и домашним уютом. Через девять месяцев она родит четвертого ребенка, который окажется чернявым, как режиссер Тим Кривцов, но это уже совсем другая история. За пару дней до Нового года я поехала в гости к Эмме. На пороге меня встретил Эрнест, который был почему-то в халате Эммы и её розовых тапочках. На руках он держал сфинкса Стива и весь был таким уютным, причёсанным, словно Эмма его вылизала, как корова телёнка. – Привет, а где хозяйка квартиры? – спросила я. Эрнест мотнул головой: – Работает над картиной. А ты чего?.. – наверное, он хотел сказать: «Ты чего припёрлась?», но вовремя остановился. Да уж, быстро парень обжился в Эмминой квартире. Вдобавок он стал бизнесменом – по наводке Эммы продавал противозапорный корм для животных. – Проведать заехала, – буркнула я и, оттесняя парня, вошла внутрь. Раздевшись, я прошла в комнату Эммы и ахнула. Подруга, вся перемазанная масляными красками, сидела перед холстом. На холсте была изображена сама художница, полностью обнажённая. Глаза нарисованной Эммы смотрели открыто и насмешливо, словно бросали молчаливый вызов. Грудь была скрыта под льняными волосами, а интимное место было деликатно прикрыто сидящим впереди котом. А если быть точнее, сфинксом Стивом. То, что кот списывался с него, было видно невооружённым глазом. Тот же сморщенный лоб, те же жёлтые жуткие глаза. Вокруг девы – что на переднем, что на заднем плане лежали бананы. Целая куча бананов. Внизу холста красными красками было выведено название картины: «Девственница и бананы». – Ну как? Нравится? – с улыбкой спросила Эмма. Я покачала головой. Картина была настолько не похожа на то, что Эмма писала раньше, что на долю секунды у меня возникло сомнение. – Это шедевр. Точно ты писала? Эмма засмеялась и толкнула меня в бок. Отложив кисть, она вытерла лоб и, глядя на меня серьёзными глазами, призналась: – После нашего разговора в кафе я долго думала над тем, что ты мне сказала. Что мне нужно выходить за рамки. Ещё ты сказала, что я мыслю как девственница. Ну вот я и решила: раз мыслю как девственница, значит в этом моё преимущество. И вот что получилось. Позднее, в 2024 году, Эмма продаст эту картину за кругленькую сумму и получит заказ ещё на несколько похожих работ. Потом она поедет со всеми своими ранними работами на выставку в Париж, и у неё начнётся новый головокружительный период в жизни, но это уже совсем, совсем другая история. Машка забеременела, и мой отец повел ее в загс, где их без проблем расписали, и счастливые молодожены с тех пор стали самозабвенно готовиться к появлению нового человечка. В общем, скоро у меня родится брат или сестра. Я рада за них. За Машку, которая заслужила это счастье. За отца, у которого на старости лет появилась новая любовь. Что касается меня, то я на пути к своей мечте. Я встречаюсь с Женей. Но пока мы не говорим о будущем, и это правильно, я считаю. Всему свое время. Опубликовалась, наконец, в уважаемом журнале, стала ходить на курсы стилистики. С МаришкойЗомби – 47 мы решили написать книгу и издать ее. Даже придумали название романа. «Любовь и страсть в Зомбиленде». Маришка делает упор на рост нашей аудитории, говорит, что это будут первые наши покупатели. Но это уже совсем другая история. А эта история, которая сейчас заканчивается, про умирающую любовь, которую важно отпустить правильно. С уважением и благодарностью за то, что она когда-то к тебе пришла. Эта история про рождающуюся любовь, которую нужно растить бережно и осторожно, чтобы не спугнуть ее. В конце концов, эта история обыкновенных людей. Далеко не идеальных. Плохих и добрых, завистливых и бескорыстных, скупых и великодушных – разных. Но обязательно настоящих. И еще эта история про многовариативный мир, в котором мы песчинки. Но песчинке под силу прожить тот вариант жизни, который ей по душе. Нынешний мир суров, стремителен, но в то же время безумно богат. И тот, кто смотрит на него без страха, кто бросает ему вызов, кто идет вперед не смотря ни на что, тому этот мир… Нет, не покоряется. А протягивает свою руку, как спутнику, как другу… КОНЕЦ