Глава 11. Дуэль

Мужчины жарили шашлыки. В воздухе дурманом носился невыносимо прекрасный аромат жареного мяса. Запах шашлыков действует на нас магическим образом – подчиняет и заставляет вовсю работать слюнную железу. После настойки Акулины Ивановны срочно захотелось поесть. Мы с Машкой в приподнятом настроении пришли к мужскому становью. Женя вертел шампурами, Еремин травил байки, а отец сидел на чурке и, посмеиваясь, курил. – Ну что, как там ваша подруга? – спросил Еремин. – Заснула, – мимоходом бросила я, подходя к своему любимому. Женя обернулся, в его глазах блеснули тёплые огоньки. – Как ты? – спросил он. – Хорошо. – Есть хочешь? – Ага. Женя приоткрыл пластиковую чашку, в которой обнаружилась первая партия готового шашлыка, и подцепил вилкой кусочек коричневого, блестящего от жира мяса. – На… Ну как? Обжигаясь, я прожевала кусок и подняла большой палец вверх. – Вкуснотяща! Мы с Машкой отправились в баню и пока намывались, мужчины заметно окосели. Вернувшись в коттедж, мы словно попали в царство зверей. Еремин гремел громче всех, доказывая моему отцу и Жене, что мировое господство за силой и наглостью. Женя, бесстрашно глядя ему в глаза, вещал о том, что только ум и хитрость дают человеку настоящую власть. Боров и пума слились в словесном поединке. Лишь отец, как осторожный волк, молча слушал своих товарищей и смотрел на них спокойно и бесстрастно. – Наелись шашлыков, – проворчала Машка. Вскоре мужчины отправились продолжать дебаты в бане, и в их отсутствие раздался телефонный звонок. Звонил Вадик, муж Динары, с которым она находилась в процессе развода. Я вспомнила нашу последнюю встречу с ним, когда он сказал, что в изменах его жены почему-то виновата я. – Але. – Привет, Соня. Где моя жена? – наехал Вадим. Было слышно, как у него дома носятся, как оголтелые, дети. Я была зла на него, потому решила поиздеваться: – Почему меня спрашиваешь? – Она вчера написала, что села на поезд и должна была приехать сегодня утром. Я звоню, телефон не отвечает. – Всё верно, она вчера уехала. Вадим помолчал, кашлянул. – Ну, может, с ней что-то случилось? – Случилось. Она села не на тот поезд и вышла на какой-то станции, потом потерялась в лесу. – Что?– вскричал Вадик. – А где? Где это случилось? Ты ведь ищешь её? – Нет, не ищу, – как можно равнодушнее сказала я. Вадим растерянно спросил: – Как? Не ищешь? Сейчас ведь зима… Она замёрзнет. Надо позвонить в МЧС… Почему ты сразу мне не позвонила?! Я продолжала издеваться. – Не собираюсь я никуда звонить. Он промычал что-то невразумительное, потом стал нервно кричать про мчс, про рыщущих везде волков, про то, что у Динары нет навыков выживания в лесу. Я молча слушала, не без удовольствия растягивая время. Ничего, пусть понервничает. – … Ты понимаешь, что ты делаешь?! Она ведь твоя подруга! С ней случилась беда, а ты просто забила!.. – неистовал он. – Ну давай, давай… Скажи, что это опять я во всём виновата. Вадим осёкся. – Ну? Ведь это я виновата во всех ваших бедах? Ты же так говорил… Повисла короткое молчание. – Соня, – наконец сказал он. – Сейчас вообще не время для обид… – Вадим! Было слышно, как Вадик шумно вздохнул. Потом чётко проговорил: – Хорошо, беру свои слова назад. Я был тогда очень зол. Ты просто под руку попалась… Понимаешь, я ведь тогда хотел сделать ей сюрприз, а она… Мне очень тяжело, пойми, и я не хочу её видеть! Но… Надо её найти и привезти домой. Дети скучают, спрашивают постоянно: – «Где мама? Где мама?». Что я должен им ответить? Что мама скурвилась?! Что мама променяла семью на первого встречного? – Она его бросила, – вставила я свои важные, как мне казалось, «три копейки» в душевные излияния Вадима. – Я знаю. Но что это меняет? Я пожала плечами, хотя Вадик не мог этого видеть. Он снова вздохнул и решительно сказал: – Короче, ладно. Известно на какой поезд она села? Я сейчас куплю билет до Питера и сам буду её искать. – Не надо. С ней всё нормально. Мы уже нашли её, отогрели и уложили спать. В городе Рабочем, на бульваре А…, в квартире номер "46" Вадик чертыхнулся, облегчённо выдыхая самое популярное слово. – …! Я довольно рассмеялась и сказала на прощание: – Как проснётся, я скажу, чтоб тебе перезвонила! – Хорошо, – сказал Вадик. – Отправь мне адрес, где вы сейчас живете. Я прилечу утром. Через час из бани вернулись обмякшие и притихшие мужчины. Женя проводил шатающегося Еремина в его спальню, отец и Машка поднялись наверх, а я осталась внизу. Когда Женя вернулся, мы перемыли с ним посуду, положили в тарелку мясные чипсы и сели смотреть телевизор. Как раз началась передача про путешествия. Часа через два, когда передача закончилась, мы вышли на улицу, чтобы ещё раз подышать свежим воздухом перед сном. Было уже темно и заметно холодно. – Я сегодня говорил с твоим отцом. – вдруг сказал Женя. Он обнял меня за плечи и прижался губами к моему виску. Я посмотрела на него снизу вверх. Он молчал – ждал, когда я спрошу, о чём же он говорил с моим отцом. – Продолжай, – сказала я. – Мы говорили о тебе, – таинственно проговорил он, наклоняясь ко мне для поцелуя. Резко пахнуло алкоголем. Женины глаза блестели, словно от слёз. Я мягко остановила его. – Вот с этого места, пожалуйста, поподробнее. – Ну… В общем, он не против, что бы ты жила со мной. У него, сама понимаешь, новая семья. Маша скоро станет его женой. И ему сейчас не до тебя. – деловитым тоном сказал Женя и снова попытался заключить меня в объятия. – Подожди… Что-то я не поняла… А почему ты вообще с ним заговорил обо мне? Почему ты решил, что я хочу жить с тобой? – А ты не хочешь? – Не в этом дело. Просто я не понимаю, почему ты всё время стремишься решать за меня? Женя тяжело вздохнул, снял очки и, поджав губы, тщательно протёр стёкла рукавом кофты. Потом вернул очки на переносицу и засунул руки в карманы брюк. Всё это время он молчал. Я терпеливо ждала ответа на свой вопрос. Наконец, он заговорил: – Разве плохо, если я пытаюсь сделать тебе как лучше? Разве плохо, когда твой мужчина о тебе заботится? Любая радовалась бы. Только не ты… В моей голове зажглась лампочка, и память быстренько выудила из своих закромов похожую картинку: я в ванне, Женя стоит надо мной и говорит: – «Я предлагаю тебе работу, шанс. Другая бы на твоём месте визжала бы от радости, а ты ерепенишься!». И сейчас он стоял точно так же, как тогда. Надменный и гордый. И говорил то же самое только другими словами. – Я не говорю, что это плохо. Но нужно было у меня спросить: хочу ли переезжать к тебе, удобно ли мне… – А что спрашивать? Мы ведь вместе. Нам хорошо вместе. Ведь хорошо? – Хорошо, – кивнула я. – Тогда какие проблемы?! – разозлился он. – Не было бы… Я только хотела сказать, что не было бы никаких проблем, если бы ты, Женя, не стремился решить всё за меня, но тут возле ворот появился мужчина, и я осеклась на полуслове. Тусклый фонарный свет охватил синюю куртку и мопед, который мужчина толкал. Я заморгала, не веря своим глазам. Это был Чудиков. Иногда прошлое приходит, чтобы мы могли попрощаться с ним. Бедное мое сердце заработало так, что его удары стали ощущаться в глазах. Мне стало и дурно, и радостно одновременно. Увидев нас на крыльце, Костя остановился и махнул рукой. – Привет, Соня! Его радостный и вечно беззаботный голос царапнул мои уши. Какого хрена, Чудиков? – Ты что здесь делаешь? – Я старалась произнести эти слова как можно равнодушнее, но голос все равно предательски дрогнул. Чудиков толкнул мопед и через несколько секунд приблизился к крыльцу. – Тебя приехал проведать. – буднично сказал он, ставя транспорт на подножку. Сказал так, будто в этом поступке не было ничего необычного. Он снял тоненькую шапку и вытер вспотевшее лицо. – Фу-х. Пока сюда добирался, бензин кончился. Потом на трассе голосовал. Меня один мужик на грузовике подкинул, а по лесу я сам, пешком. Молчавший все это время Женя, наконец, обрёл дар речи и изумлённо посмотрел на меня: – Это кто? Чудиков сделал шаг к нему, с готовностью протянул руку и улыбнулся: – Костя. Женя машинально пожал протянутую руку и буркнул: – Женя. Повисла небольшая пауза, после которой Костя нагло заявил: – Ну, может, в дом пригласите, чаем напоите? Проявите гостеприимство. Эта его наглость привела меня в чувство, и я, скрестив руки на груди, холодно сказала: – Это с чего же мы тебя должны в дом приглашать? Ты зачем сюда припёрся? Сказала и мысленно похвалила себя за то, что голос прозвучал чисто, не выдав мое смущение. Костя скривил свое красивое лицо. – Фу, Соня, какая грубая. Я повторяю, я приехал проведать тебя. Не понимаю, что в этом плохого? – он развел руками, удивленно глядя на меня. Все это: его удивление, его непонимание, его беззаботность обезоруживала, похоже, не только меня, но и Женю, который, открыв рот стоял и смотрел на него. Я знала, Костя может убедить в чем угодно. И даже этот странный приезд стал казаться уже вполне приемлемым. – Как ты нашёл меня? – спросила я. Мой бывший простодушно пожал плечами: – При последней нашей встречи я установил тебе приложение на телефон. Отслеживающей с точностью до метра. По нему и нашел. А сегодня смотрю – ты куда-то из города уезжаешь, ну я за тобой поехал. Хотел удостовериться, что у тебя всё хорошо. Неприятно удивлённый Женя резко повернулся ко мне и требовательно заглянул мне в лицо: – Ты что, встречалась с ним? – Это не то, что ты думаешь! – сказала я пребанальнейшую фразу и разозлилась на себя за это. – Он сказал, что попал в больницу и просил приехать. Я думала, что ему нужна помощь. – И ты поехала? И мне ничего не сказала? Я вздохнула. Опять этот тон. – А почему я должна отчитываться перед тобой? Женя навис надо мной, как вурдалак над жертвой. – Ты должна была сказать мне, что едешь встречаться с другим парнем, – отчеканил он. Костя, наблюдавший за нами с лёгкой улыбкой, замахал руками: – Стоп, стоп, стоп! Брат, она не виновата. Сонечка – очень хороший человек. Стоит её попросить о помощи, она вмиг прилетит. Да и не было у нас ничего, тебе не о чем волноваться. С этими словами он взглянул на меня снова. Этот взгляд обнимал. А я, с неохотой высвобождаясь из этих теплых «объятий», посмотрела на Женю. Глаза того метали молнии, он ткнул в моего бывшего указательным пальцем и рявкнул: – Я сейчас не с тобой говорю! В одну секунду Женя стал незнакомым, он побледнел и задрожал от охватившего его гнева. Таким я его ещё не видела. Костя примирительно поднял ладони и сказал: – Друзья! Давайте зайдём в тепло, сядем за стол и нормально всё обсудим. Ей-богу, я замёрз, устал с дороги, хочу выпить чая, а вы себя ведёте, как пара школьников. С этими словами Костя взобрался на крыльцо, прошёл между мной и Женей и, открывая входную дверь, оббил ботинки. Женя бессильно сжал и разжал кулаки. – Цирк какой-то! Очутившись в доме, Костя снял ботинки, куртку и, оставшись в джинсах и в сером свитере, который я покупала ему в то время, когда ещё была с ним, оглядел просторную кухню и гостиную, в которой тихо болтал телевизор. – Красиво здесь у вас! Мажоры. Женя скрестил на груди руки и застыл, не спуская глаз с Кости. – Да вы проходите, чего как не родные! – заржал Чудиков. Ситуация его явно забавляла. – Сонь, налей чаю, пожалуйста. Его теплый и уставший взгляд выдавал в нем человека, который весь день провел в дороге и сейчас совсем не хочет ссориться. – Давай сам. Разберешься? Костя засмеялся: – Ладно. Сам, так сам. С этими словами он принялся изучать кухонную зону. Заприметил чайник, проверил его на наличие воды, включил. Насвистывая себе под нос какую-то мелодию, открыл шкафчики. Движения его были свободными и непринуждёнными, словно он был у себя дома. Женя подошёл к столу и сел на стул. Откинувшись на спинку стула, он положил одну руку на лакированную поверхность, продолжая молча и внимательно следить за Костей. Зашумел чайник, застучали кружки, дверцы шкафчиков. Через плечо Костя крикнул: – Изменилась ты, Соня! Раньше всегда встречала с хлебом-солью, а теперь кружки чая не допросишься. – Тебя сюда никто не приглашал и тебе здесь не рады, – угрюмо бросила я. Я подошла к Жене и села рядом с ним. – Это я понял. – Какой догадливый! – съязвила я. Мне доставляло странное удовольствие подначивать его. – Хабалка какая, совсем тебя мегаполис испортил, – шутливо проворчал он. Продолжая куражиться, он шуршал пакетиком чая, стучал задвижками, видимо, выискивая чайные ложки. Я взглянула на Женю, его лицо было напряжённым. На щеках резко выделялись желваки. Он терпеливо ждал. Костя, наконец, сделал себе чай и сел напротив нас, поставив кружку на стол. Взглянув на нас открыто и радостно, он улыбнулся. Это было неуместно в этой ситуации, но выглядел он настолько естественно, что от этого у меня пошёл холодок по спине. Костя долго посмотрел мне в глаза и тихо сказал: – Сонь, возвращайся ко мне. Женина рука на столе дрогнула. Казалось, что он хочет переметнуться через стол и схватить Чудикова за горло. – Не борзей, – глухо сказал Женя. Радость в глазах Кости слегка поблёкла. Он склонил голову и мягко, как доктор пациенту, проговорил: – Понимаешь, друг. Просто я и Соня предназначены друг для друга. А ты просто ей был утешением. – Ты дурак? Ты что несёшь! – закричала я. Костя поднял ладони вверх и засмеялся: – Ладно, ладно. – Он заприметил деревянную коробку и потянулся к ней. – А что это у вас? – Открыв крышку и увидев пистолеты, присвистнул. – Ба! Наганы? Да ладно! Вы не так просты, как кажетесь. В кого вы, интересно, здесь стреляли? Я схватила коробку и поставила её возле себя. – Не трогай! Это чужое. Озорные огоньки заплясали в Костиных глазах. Он шумно сделал глоток чая, о чём-то подумал, и, улыбаясь своим мыслям, брякнул новую чушь: – Слушайте, мы могли бы жить втроём. Я не против. Я закатила глаза. – Ты точно конченный придурок. – Ладно, ладно, я шучу. – засмеялся Чудиков. Женя встал, засунул руки в карманы и, стоя в позе альфа-самца, громко сказал: – Надоел этот цирк. Послушай, она же сказала, что не хочет с тобой никаких отношений. Почему ты ведёшь себя как клоун? Прими это достойно. Костя сделал ещё глоток чая, откинулся на спинку стула и несколько секунд с интересом смотрел в лицо Жени. Потом он медленно вздохнул и сказал: – Не верю. Не ве-рю. Она просто тебя жалеет, дурака. Не может вот так бросить. Знаешь что, – Бросив азартный взгляд на пистолеты, Костя встал, обошёл стол и остановился напротив Жени. – Я вызываю тебя на дуэль. Да-да, ты не ослышался. И давай договоримся, кто выиграет, тому она и достанется. Женя хохотнул. – Прекращай, друг, – миролюбиво сказал он. – Поезжай лучше домой. – Ты испугался? Прими мой вызов, если ты мужчина. Ты мужчина вообще? – А что? Есть сомнения? – Женя сделал шаг Косте. – Их не будет, если ты примешь мой вызов. Погоди, – Костя ушёл в прихожую, вернулся с  грязными бежевыми перчатками и швырнул их Жене в лицо, – кидаю тебе перчатку. Требуй сатисфакции. Черты Жениного лица обострились, глаза вспыхнули огоньком. – Ты что-то попутал, – хрипло сказал он. – Да! Я попутал! Прими вызов и поставь меня на место. – Окей. Я принимаю вызов. Я встала между мужчинами и заколотила в грудь Жене. – Ну ты-то куда? Не поддавайся на его провокации! Он молча отодвинул меня в сторону, не спуская суровых глаз к вызвавшего его на дуэль. Со стороны лестницы послышался недовольный голос: – Что тут происходит? Мы все трое обернулись. В зале стоял следователь Еремин в белом халате и опухшей физиономией. Косясь на нас, он подошёл к раковине, налил стакан воды и принялся жадно пить. Со второго этажа спустился отец пасмурный, как осеннее утро. – Так, и что здесь происходит? – хрипло повторил вопрос Еремин, со стуком ставя стакан на стол. – Павел Семёнович, эти два человека хотят дуэль. Повлияйте на них. – пожаловалась я. Еремин подошёл к нам, и переводя тусклый взгляд с Жени на Костю, спросил: – Это правда? – Да, – кивнул Костя. Павел Семёнович постоял, смерил тяжёлым взглядом одного и второго, потом вдруг энергично потёр руки и забегал по дому. – Дуэль так дуэль! Так, где мой телефон? – Он побежал в свою спальню и, вернувшись с телефоном, начал куда-то звонить: – Алло? Ивановна?.. Да не ори ты!.. Срочно мне Лисицу сюда! Какая разница? Надо!.. Отключившись, он весело глянул отца, который стоял со стаканом воды и молча смотрел на всё происходящее. – Дуэль, значит? Будет вам дуэль, – мерзко захихикал Павел Семёнович. Отец, к моему глубокому сожалению, усмехнулся и никоим образом не выразил протест против этой бредовой идеи. Из моей груди вырвался горестный стон. Со второго этажа пустилась заспанная Машка и принялась расспрашивать меня, что за движ тут и кто этот молодой брутал. Под бруталом она, конечно же, имела в виду Костю. «Бывший мой приехал и вызвал на дуэль нынешнего», – сказала я. У Машки вытянулось лицо и вместе с тем глаза загорелись азартом. «Вот это да! Да тебе только позавидовать можно!». Я скривилась. Чему тут завидовать? Перед тем как на пороге дома появился Лисица, Костя успел познакомиться с Ереминым и моим отцом. Причём моему отцу он сказал, что очень рад тому, что у меня, наконец, появился отец. Словом, он успел расположить к себе обоих мужчин. И, судя по тому, как Машка восхищенно смотрела на него, то и ее тоже. – Лисица! – закричал Еремин, когда дверь распахнулась и в дом вошел сын Ивановны. – Помнишь, бронники я привозил? На лице Лисицы появилось недоумение. – Ы-ы? Еремин нетерпеливо замахал рукой. – Ну бронежилеты мои! Где они? Неси! Лисица просиял и бросился вон. Через пару минут он явился с двумя бронежилетами. – Так! Вот, надевайте, нам здесь трупы не нужны. И ещё условие: стреляете только по ногам, понятно? – Почему по ногам? – не понял Женя. – Чтобы до конца жизни помнили о том, какие вы дебилы! – заржал Еремин. – Юра! Пойдём, это самое, поглядим! Глаза у Еремина вылезали из орбит; он походил на подростка, который собирается в кинотеатр на любимый боевик. Лицо отца напротив выражало хладнокровное ожидание. Сейчас передо мной больше не было интеллигентного Жени, очкарика-программиста. Сейчас передо мной был воин, подчинённый древнейшему инстинкту, и это был не инстинкт борьбы за самку, а скорее инстинкт, взывающий к его мужскому достоинству, отстаивание своей чести. И этот яростное его проявление сделало Женю полнейшим идиотом. Этот идиот схватил пистолет с таким видом, словно готов был расстрелять всех вокруг. Волосы топорщились на голове, очки чуть ли не плавились под сверкающими глазами, вид был сильно придурковатый. Костя, напротив, был спокоен и улыбчив. Я схватила Женю за руку и тихо зашептала: – Ты понимаешь, что он тобой манипулирует? Зачем ты поддаёшься? Тот даже не взглянул на меня. – Сейчас от этого манипулятора ничего не останется, – глухо ответил он, кровожадно глядя на оппонента. Я накинулась на Еремина. – Вы, как представитель власти, остановите это! Вы же понимаете, что это противозаконно? Еремин коротко хохотнул и самоуверенно посмотрел на меня. – Девочка моя, – фамильярно сказал он. – Поверь, я знаю, что противозаконно, а что – нет. Вот это всё! – Он обвёл пальцем парней, снова хохотнул: – Вот это всё – цирк Шапито! Не бойся! С противными фразочками, со смешком он помог парням натянуть бронежилеты. Лисица вдруг понял, что происходит, и принялся обеспокоенно мычать. Он жалостливо заглядывал в лица дуэлянтов, махал руками перед ними, всем видом показывая, что стреляться нельзя, не нужно. В какую-то секунду он и вовсе схватил парней за руки и попытался соединить их ладони. Эта по-детски трогательная попытка помирить их, естественно, оказалась бесполезной. Костя выдернул руку. Лисица взвыл, бросился к Еремину и по-бабьи заколотил ему по груди. – Да не истери ты! – Еремин грубо оттолкнул его и кивнул парням: – Выходите! Те послушно вышли на улицу. Лисица, добрый Лисица, рванулся следом и попытался схватить Женю за плечо, однако тут же подоспевший Еремин отшвырнул несчастного мужика. Тот сокрушённо замотал головой и захныкал, как ребёнок. Я подошла к нему и дотронулась до его худого плеча. – Не плачь, всё будет хорошо. Лисица закрыл лицо руками и в таком положении застыл. Мы с Машкой натянули куртки и вышли на улицу. – За двор, на поле! – скомандовал Еремин, идя впереди, как предводитель каманчи. Шёл он в одном халате и тапках, держа в руке стакан. Вид у него был дурнее, чем у дуэлянтов в бронежилетах. Отец перед выходом надел куртку, и теперь в темноте казалось, что он идёт в белой юбке. Он твёрдым голосом наставлял Костю и Женю: – «Выстрел можете произвести одновременно насчёт «три». Помните, стреляете только по ногам!». Они кивали. Оба смотрели прямо перед собой. Полностью сосредоточенные на предстоящей дуэли, ни один из них не обернулся, чтобы проверить – иду ли я следом. Оба они забыли про меня, и, если бы я не шла позади них, если бы осталась в доме, клянусь, они бы этого не заметили. Придя к такому выводу, я вдруг разозлилась на всех. На всех этих кровожадных людей. На отца, на Еремина. Даже Машкины глаза блестели каким-то болезненным азартом. Все они были поглощены происходящим. Всем было до звезды, какие могут быть последствия. Все хотели зрелища. Я поняла, что бесполезно пытаться повлиять на ход событий. Я остановилась, вытащила телефон и включила камеру. – Ты – зачем? – спросила Машка. – Не твое дело. – отмахнулась я. Снимать я решила для того, чтобы были доказательства. Доказательства того, что все было добровольно. Не знаю, для чего мне это было нужно. Мы вышли за кирпичный забор, за которым стоял одинокий фонарный столб. Там-то Еремин и остановился, огляделся. Тусклого света хватало на метров пятьдесят, и он захватывал Ереминское одутловатое лицо и совершенно безумные глаза. Костя рядом с ним всё также походил на жуткого убийцу, а Женя на дурачка. – Так, встаём и отсчитываем двадцать шагов. – командовал Еремин. Я направила камеру на Костю и Женю. Они пожали друг другу руки, затем развернулись и принялись отсчитывать каждый свои десять шагов. Позади меня раздалось невнятное бормотание. Я обернулась и увидела, как к нам, шатаясь, идёт Динара, одетая в серый балахон с капюшоном. Её растрёпанные волосы и лихорадочно блестящие глаза придавали ей безумный вид. Видимо, с бабкой Акулиной они изрядно пригубили. – Кто там? Это Вадик?– нервно-звонко выкрикнула она. – Он приехал за мной? Машка-Жонглёрша хрюкнула от смеха. – Да-а, совсем кукуха поехала… Я ткнула ей в бок и прошипела: – Заткнись! Динара поравнялась с нами, жадно разглядывая дуэлянтов. – Это не Вадик. – разочарованно сказала она и озадаченно взглянула на меня. – Что здесь происходит? Дуэлянты тем временем отсчитали каждый свои десять шагов и теперь стояли, держа пистолеты дулом кверху. – Так, кто кого вызвал на дуэль? – спросил Еремин. – Я вызвал, – откликнулся Костя. Еремин ткнул пальцем в Женю. – Значит, ты стреляешь первым. Отец замотал головой: – Не, не, не, Паша, погоди. Пусть они одновременно стреляют. Быстрее разберёмся, быстрее домой пойдём. Поняли?! Будете стрелять одновременно! Хладнокровие отца меня порядком удивило. Меня вообще удивляло всеобщее спокойствие, как будто ничего из ряда вон выходящего не происходит. Хотя я сама стояла с телефоном в руках и снимала всё на видео. Мне ли судить отца? – Ладно, – кивнул Еремин. Отец вытянул руку, скомандовал парням: – Приготовиться! На счёт три. Раз… Моя рука, держащая телефон, нервно дрогнула. Десятки гнетущих мыслей вдруг взялись хаотично носиться внутри моей черепной коробки. «А что, если бронежилеты их не спасут? Что, если кто-нибудь из них пальнёт другому в голову? Что, если шальная пуля неожиданно попадёт кому-нибудь в пах? Что, если они умрут от кровотечения, здесь ведь на всю округу ни одной больницы!» – Два!.. Динара внезапно схватила меня за локоть и больно его сжала. – Ай! Ты чего? – закричала я. – Соня, что тут происходит? Я не понимаю! – завопила она, сдавливая мою руку так сильно, что мне показалось, что ее ногти вот-вот продырявят куртку и как пять острых ножичков вонзятся в мою кожу. Я вырвала руку. – Три!.. Выстрелы грянули одновременно. – А-а-а! – истошно закричала Ди. Наверно, её менталке наступил полный кирдык. Если бы я разводилась с мужем, потом заплутала в лесу, а потом увидела бы, как два мужика убивают друг друга, то моей психике тоже бы пришёл кирдык. Кирдык психике не приходит только героиням американских фильмов. Костя вскрикнул, дёрнул ногой, словно его ужалила оса, и повалился набок. Я выронила телефон и побежала. Все видели, куда я побежала и, увы, молниеносный выбор, сделанный мной, был первым порывом моей вывихнутой души, а, следовательно, самым верным, трактующим мои истинные глубинные чувства. Я побежала к Косте…