Глава 16

Дениса тщательно обыскали и не нашли ничего подозрительного – ни огнестрельного оружия, ни колюще-режущего, ни взрывчатки. Оказавшись в доме, Светлов даже присвистнул:

– Кучеряво живёшь, Сева!

Храбрился, стараясь унять нарастающее чувство тревоги. Доброславский засмеялся. Влиятельный подонок. У Дениса было ощущение, что он в аду, а перед ним сам сатана. Этот человек выше закона. У него деньги, влияние, связи. Против него даже спецслужбы бессильны.

Вокруг витал аромат богатства. Запах больших денег и роскоши. Тонкий шлейф сигар, сандала и кожи. Каждый элемент интерьера стоил невероятно дорого. Даже подушки на диванах, кружки на кухне и цветочные горшки. Когда-то Денис сам был окружён подобной роскошью. Но это всё, кажется, осталось в прошлой жизни.

Расположились в громадной гостиной. У дверей и за спиной Всеволода Ростиславовича встали охранники. Сам хозяин деловито расселся за стеклянным, похожим на гладкую льдину, столом.

– Ты что, Светлов, серьёзно вот так просто взял и сам явился ко мне? Без какого-то умысла? Без кирпича за пазухой? Видать, сильно ты к ней прикипел. Зря я её отпустил. Надо было оставить, пока все дела не закончим, чтоб ты точно на попятную не пошёл.

Доброславский выглядел очень довольным. Он упивался своей властью и пониманием того, что его давний враг явился к нему сам, добровольно попал в ловушку.

– Куда я денусь? Я вот, перед тобой. У меня выхода нет. Я даже убежать не смогу в случае чего, – промолвил Денис почти спокойно.

– Это так. Но всё же, зная тебя, мне кажется, должен быть какой-то подвох.

– Нет. Если мы договоримся о мире, то я обещаю всё это просто забыть и больше не появляться на твоём пути.

Доброславский снова засмеялся. Он держался с Денисом подчёркнуто пренебрежительно, демонстративно потягивая коньяк, в то время как его пленник сидел на стуле перед пустым столом и держал в руках костыли. Всеволод Ростиславович был уверен, что Светлов в его полной власти, поэтому выглядел расслабленным и даже скучающим.

– О каком ещё мире? – осведомился он, чуть вздёрнув одну бровь. – Ты мне тут условия собрался ставить? Я не затем тебя искал, чтоб мириться. Свята мне уже не вернуть, а вот добрую память о нём ещё возможно. И я буду стремиться к этому, пока жив. Это ты, гнида, моего брата погубил! Из-за тебя он умер! Я такое не прошу! Ненавижу тебя, Светлов! Для меня это то же самое, как если б ты сына моего собственноручно убил. У меня кроме Свята никого нет. Жена не считается. Все бабы – тупые куры и шлюхи. Я даже не рассчитывал, что ты из-за этой овцы сюда прискачешь. Мои люди следили за ней пару дней. Я решил попробовать через неё на тебя выйти или через пацана вашего. Он был планом Б. Если б с ней не сработало, взялся бы за мальца.

Доброславский держался очень уверенно. Ему не было чего опасаться. Он считал себя хозяином положения. Ещё бы! Его жертва уже у него в лапах.

– Каким же идиотом надо быть, чтобы ради бабы притащиться туда, где тебя ждёт верная смерть! – заметил Всеволод Ростиславович. – Ты меня повеселил, Светлов. Я всегда думал, что ты умнее. Уверен был, что этот мой шантаж не сработает. Что тебе наплевать на Владыкину.

Денис чувствовал, как на лбу выступают капельки пота. Ему становилось плохо. По телу начинала разливаться боль. Пора было принимать лекарства, но он ничего с собой не брал.

– Зачем вообще было начинать, Светлов? Зачем тебе надо было бодаться со мной? Просто сделал бы то, чего от тебя ждали, получил бы свои бабки. И сейчас продолжал бы карьеру, трахал баб, пил элитное бухло и горя не знал. Ты совсем не похож на дурачка, для которого на первом месте справедливость. А эта игра в героя войны вообще тебе боком вышла. Теперь ты нафиг никому не нужный калека. Сдохнешь и все забудут. Даже твоя Риточка погорюет немного, поплачет, и другого найдёт. Твоя затея изначально была провальной. Да, со Святом ты расправился. Но это с ним, а не со мной. Я тебе не по зубам. А ещё я всегда выигрываю. Всегда!

Он сделал глоток коньяка.

– Так, ладно, время идёт. Нужно обсудить твоё обращение к прессе, которое мы должны записать. А мы тут о какой-то ерунде толкуем.

– Я не буду ничего записывать, – твёрдо заявил Денис, не обращая внимания на своё предательски колотящееся сердце. – И если ты считаешь свою репутацию ерундой… Сева, тебя власти этого города готовы с потрохами сожрать за то, что ты ими крутишь как хочешь, и за беспредел твой. Я не думаю, что тебе понравится, если они получат кое-какую информацию, благодаря которой смогут, наконец, с тобой расправиться.

Денис сам не ожидал того, как уверенно и твёрдо прозвучал его голос. Доброславский внимательно посмотрел на собеседника.

– О чём ты? О какой информации речь? Что за блеф, Светлов? – ослабил узел галстука, отпил воды.

Неужели занервничал? У Дениса на самом деле ничего не было на Доброславского. И он действительно блефовал. Почти. Если не считать зыбкой надежды на то, что слова Святослава окажутся правдой. Другой бы не вспомнил или значения не придал. Но только не он. Годы работы адвокатом выработали в нём привычку цепляться за мельчайшие детали, искать там, где, кажется, совершенно ничего невозможно найти. Поэтому он и выигрывал на первый взгляд абсолютно бесперспективные дела.

Ещё тогда, пять лет назад, когда это дело прогремело на весь город, когда Доброслав обратился к нему за помощью и готов был платить любые деньги, дабы Денис вытащил его младшего брата из дерьма, Светлов кое-что узнал. Но не был до конца уверен в правдивости полученных сведений и своих догадок. Да и адекватному человеку вообще трудно в такое поверить. Но, судя по тому, как изменился взгляд его оппонента, как он побледнел и посерьёзнел, слабые места у него имеются. Вдруг это правда? Чем чёрт не шутит!

– Что ты имеешь в виду, Светлов? Говори, – нетерпеливо бросил Всеволод Ростиславович. – Быстрее давай. Думаешь, мне нравится возиться тут с тобой?

– При твоих людях? – уточнил Денис.

– Да, – сказал невозмутимо Доброславский, а сам нахмурился, закусил губу.

Засомневался?

– Боюсь, тебе будет неприятно, если они о таком узнают, – подогрел его сомнения Светлов.

Доброславский поглядел на него оценивающе, будто решая степень исходящей от Дениса угрозы. Потом, видимо, решил, что безоружный человек на костылях не может представлять для него опасности, и приказал охране покинуть комнату.

Когда банкир встал, чтобы убедиться, что двери закрыты и за ними никого нет, Денис внутренне подобрался.

– Какие бы там у тебя не имелись против меня факты, имей в виду, что я могу купить всех, – заявил Всеволод Ростиславович. – Что бы ты там не придумал, ничего не докажешь. Да и слушать тебя никто не станет. Это раньше ты был известным адвокатом Денисом Аркадьевичем Светловым, а сейчас так, пустое место.

– Пусть. Но есть кое-кто выше меня.

У него не было доказательств. Ни одного. Только слова. Но его враг не должен был об этом догадаться.

– Когда-то я вытягивал людей из тюрьмы, а с тобой будет наоборот. Тебя я засажу за решётку и сделаю так, чтобы все узнали, какой ты на самом деле подонок, – процедил с неожиданным бесстрашием Денис.

– Слушай, а я понял, – произнёс хозяин преисподней и закинул одну ногу в начищенном до блеска туфле на другую. – Ты спятил. Так бывает. Ты просто сошёл с ума. Ничем другим я не могу объяснить эту твою дерзость. Может, ты и сам хочешь умереть и это такой изощрённый способ покончить собой?

– Нет, к твоему несчастью я в своём уме и предусмотрел возможность своей гибели. Как только тому, кто владеет этой твоей тайной, станет известно о моей смерти, информация моментально распространится и твоя годами выстраиваемая репутация будет похоронена.

Увы, всё это было лишь пустой угрозой, как мыльный пузырь. Но Доброславский поморщился.

– И что? Что там у тебя за информация? Не томи.

– Когда твоего брата обвиняли в распространении наркоты и в педофилии, ты боролся за него не потому, что хотел защитить. Не потому, что любил его. Ты просто боялся, что он расскажет о том преступлении, которое ты сам совершил много лет назад.

Денис увидел, как сжались кулаки его собеседника. И как потемнели зрачки. Значит, всё-таки попал в цель, и та история была не просто плодом больной наркоманской фантазии его младшего брата.

– Брат знал о тебе то, чего не знал никто. Эта информация поставит под угрозу всю твою деятельность.

Денис сделал паузу. Убедился, что Доброславский его внимательно слушает, и продолжил.

– В твоей биографии говорится, что братья Доброславские рано лишились родителей. Но нигде не сказано, что стало тому причиной. Авария? Болезнь? Какой-то несчастный случай? Пожалуй, последнее. Святослав хоть и был тогда ещё совсем ребёнком, хорошо помнил тот день. Всё произошло у него на глазах.

Доброславский будто оцепенел. Стал смертельно бледен и смотрел, не моргая.

– Ты боялся, что брат однажды проговорится. Точнее, долгое время ты вообще надеялся, что тот ничего не помнит. Он же молчал несколько лет после случившегося. По врачам его водили, лечили. Свят был тихим и робким ребёнком. Во сколько он заговорил? Лет в восемь? Ты его тогда к спорту приобщил. Только выяснилось, что детская травма повлияла на его психику, и у него появились странности. Лечение немного помогало, спорт и строгий тренер контролировали его состояние. Допускали его к занятиям борьбой, потому что ты скрывал его отклонения. Все медицинские документы тщательно подчищались. Ты уже тогда мог себе позволить давать взятки. Наградные получал и жил на широкую ногу. Но повзрослев, Святослав проговорился, что всё помнит. Не знаю, шантажировал он тебя этим или что, но все свои мерзости он творил под твоим чутким контролем. Ты давал ему свободу и защиту, а он в благодарность молчал о твоём преступлении. Когда Святослав попался на наркоте, ты очень занервничал. От такой статьи трудно отмазать даже будучи очень влиятельным человеком. Тем более у самого тебя тогда были проблемы, тебя чуть не турнули из политики. Конкуренты наседали, брат грозил разболтать страшную семейную тайну, если ты его не вытащишь. Вот ты и обратился ко мне. Но только ты не знал, что я принципиально не берусь за дела, связанные с наркотой. Когда мне в руки попали доказательства того, что Святослав занимался растлением малолетних и подсаживал подростков на иглу, я поклялся себе, что засажу его по полной. А он решил, что не будет сидеть, потому что брат от страха, что всплывёт позорный пункт его биографии, мигом вытащит непутёвого родственника. Но вскоре он как-то очень кстати погиб в СИЗО. Тебе это было только на руку. А сейчас вернуть доброе имя младшего брата тебе нужно не потому, что совесть мучает, а потому что у тебя хотят отобрать банк. Тебе нужна шумиха вокруг своего имени, поддержка народа. Нужно продемонстрировать, какой ты благородный и как боролся за несправедливо обвинённого брата. Наверняка уже и козла отпущения нашли, на которого преступления Свята можно повесить.

– Что-то мне кажется, ничего у тебя нет, – сказал вдруг Доброславский. – Ходишь вокруг да около. Что конкретно за страшная тайна тебе известна? Что я в детстве котят мучил?

И снисходительно улыбнулся, будто говорил со школьником. Затем допил свой коньяк, промокнул салфеткой губы и небрежно бросил её на стол.

Глядя на то, как Сева снова расслабился, Денис усомнился в своей правоте. Что если Святослав его тогда обманул? Слишком уж это жутко и в голове у нормального человека не укладывается. Сначала явно испугавшийся, сейчас Доброславский снова казался самоуверенным и неуязвимым.

– А произошло в тот день вот что, – Денис сглотнул.

В горле пересохло и хотелось пить.

– Ты вернулся после соревнований, которые были для тебя неудачными. Ты тогда позорно продул какому-то армянину. Приехал злой и совершенно не в настроении. А мать как всегда начала ругаться, что ты занимаешься ерундой, что спорт – это не серьёзно и не навсегда. И что у тебя всё равно ничего не получается. Тебе было пятнадцать. Крепкий, сильный, натренированный спортсмен. Ярость настолько затмила тебе разум, что ты бросился на мать и толкнул её. Она упала. Ты не хотел, всё вышло случайно. Силы не рассчитал. А когда опомнился – было уже поздно. Пятилетний Святослав прятался под столом и с ужасом наблюдал за расправой. Когда с работы вернулся отец, ты сказал, что когда приехал, мама была уже мертва. Следователь не нашёл виновного в смерти молодой тридцатипятилетней женщины. Потому что подозревать в таком её родного сына-подростка, успешного спортсмена, гордость города было дико. Но младший брат указал отцу на тебя. Выдать правоохранителям родного сына он не мог и от горя повесился.

Денис замолчал, переводя дух.

– Какая великолепная, умная речь, – Доброславский теперь медленно вышагивал по комнате. – Почти как в суде. Только по иронии судьбы теперь ты – не сторона защиты, а сторона обвинения. Но разумно ли говорить всё это тому, в чьей абсолютной власти ты находишься? Чего ты ожидал, Светлов? Что я тебя отпущу, зная, что ты имеешь против меня такую информацию? Я всё равно выясню, кому ещё ты сказал. А если ты сдохнешь раньше времени, то у твоей суки всё выпытаю.

– Если только твой бизнес не рухнет раньше, – глухо проговорил Денис.

– Я догадывался, что Свят мог что-то лишнее тебе сболтнуть. Больно ты обаятельным был в свои лучшие времена. Доверие вызывал. Умел расположить к себе, разговорить, в душу влезть. Надеялся, что не знаешь ничего, но для верности решил тебя устранить. Тем более такой веский повод имеется с этой твоей крысиной подставой, когда ты журналистам всё слил. В суде я тебя хорошо припугнул, да? Что ты, сверкая пятками, умчался аж на фронт, где оказалось ещё страшнее. Выяснилось, что там постреливают, – он нервно хохотнул.

– Святослав мне рассказал это всё не затем, чтобы тебя подставить, а чтобы оправдать себя. На жалость давил, мол, вот какой ужас я в детстве пережил, поэтому таким извергом и стал. Просил понять и помочь избежать наказания. Я до последнего был уверен, что это просто его больное воображение. Но оказалось – страшная правда. Скелет в шкафу вашей семейки. Как думаешь, будет всё это интересно твоим конкурентам? А местным властям, у которых на тебя зуб?

Доброславский бросился на Светлова. Но, кажется, растерял всю свою ловкость когда-то профессионального борца. Не сумел вовремя отреагировать. То ли возраст давал о себе знать, то ли уверенность, что он неприкасаем, лишила бдительности. Но тот успел ударить его костылём. Удар пришёлся на руку и был такой силы, что Всеволод Ростиславович взвыл от боли. Схватился за предплечье. Уже позже окажется, что у него перелом. Но сейчас, ослеплённый яростью, он снова кинулся на Дениса. И снова получил удар. Теперь уже по голове. Эта победа над врагом вызвала у Дениса дрожь во всём теле. Он испытал странный ни с чем несравнимый восторг, как если бы голыми руками одолел смертельно опасного хищника.

Но на шум прибежала охрана. Светлова повалили на пол.

– Сукин сын! Ты понимаешь, что подписал себе этим приговор? Я тебя живьём закопаю! Кто ещё это знает? Кто? Кому ты сказал? Кому? Шлюхе своей? Я её уничтожу! И щенка твоего тоже!

– Нет, они не знают, – успел ответить Денис, пытаясь увернуться. – Твою семейную драму я сообщил другому человеку. Гораздо влиятельнее.

– Кому, гнида? Говори, кому?

Разъяренный банкир принялся нещадно избивать его. Будто в один момент сошёл с ума. Взгляд его стал страшным, неосознанным, затуманенным яростью. Он бил Дениса всем, что под руку попадёт. Швырял, тягал по полу за одежду. Тот мог лишь беспомощно барахтаться, катаясь по полу и закрывая от ударов лицо и голову. Вскоре идеально белый пол покрылся россыпью ярко алых брызг. (2883d)

Но боль в руке всё же отрезвляла. Вскоре он сам без сил упал на стул. Денис лежал на полу без движения.

– Унесите эту падаль. Я с ним позже ещё поговорю. Надо узнать, кому он слил информацию обо мне.

На самом деле, никому. Кто бы поверил в такую историю, которой нет никакого подтверждения? У Светлова не было доказательств, только слова Святослава Доброславского. Но он их даже на диктофон не записал.