Глава 20

Вроде бы и доброе дело сделал, помог хорошему человеку. По крайней мере, попытался помочь. Пока ведь неизвестно, что из этого выйдет. Но от ощущения ненужности ничего не спасало. Его как будто не было. Он никто, ноль, пустое место. Когда пошла четвёртая неделя такого состояния, Ваня не выдержал. Он уже сам явственно ощущал признаки депрессии. Невозможность поговорить с Маргаритой буквально душила. Они если и виделись, то никогда не оставались наедине. И не разговаривали. Лишь какие-то общие фразы. И взгляды не на него, а будто сквозь него. Точно он невидимый. Если и глядела в его сторону, то с немым укором. Иван подозревал, что Марго решила, будто он снова с Олесей. На её месте так подумал бы любой. Нужно было высказаться, объясниться с ней. Почему он не сделал этого раньше? Наверное, он просто трус, – думал про себя Иван. Она, наверняка, считает, что не нужна ему и что слова Олеси были правдой. Потому что он молчит и бездействует. Иван никогда не думал, что будет так болезненно переживать ту свою оплошность. Всегда предпочитал быстро мириться с девушками. Не нравились ему долгие драматичные хождения вокруг да около. А тут словно подменили его. Наконец набрался решимости сказать ей всё в глаза, а потом уволиться. Уйдёт из агентства и будет, как раньше, работать дома. Его старые заказчики периодически спрашивали, не хочет ли он подработать. Здесь у него появились новые знания и связи. Так что не пропадёт.

Иван стремительно шёл к кабинету Маргариты. Секретарь попыталась его остановить, но он даже не обратил на это внимания. Уже за ручку двери светлого дерева взялся, когда она сама распахнулась и Марго с какой-то папкой в руках и сумочкой на плече почти столкнулась с ним, чуть не впечатавшись лицом ему в грудь. Вскинулась, проглядела враждебно. А он вдруг подтолкнул её назад, не давая пройти.

– Нужно поговорить.

– Мне некогда, – отрезала Владыкина. – Ты что вообще себе позволяешь? Убирайся отсюда.

– Сейчас поговорим и уберусь. Заявление уже в отделе кадров.

Лицо наблюдавшей за всем происходящим секретарши вытянулось. Но вышколенная и на отлично знающая своё дело, она не шелохнулась.

– Мне нужно срочно уехать. Я опаздываю, – между тем говорила Марго.

– Ничего, подождут.

Она задохнулась от такого обращения. Иван буквально впихнул её в кабинет и замкнул двери.

– Я сейчас скажу позвать охрану!

– Да сядь ты уже и выслушай, – Иван взял её за плечи и усадил на стул.

Светлые пряди упали ей на лоб, и она их сердито сдула. Взгляды их схлестнулись. В распахнутом пальто было видно, как грудь под блузкой покачнулась. Так женственно, призывно. Смотрел на неё и вновь убеждался – не для него такая красавица. Она его из своей жизни вышвырнет в любой момент. Светлова же вышвырнула. А он вон какой крутой! Ему самому никогда таким не стать. Такими уверенными в себе и наглыми, наверное, рождаются.

Иван опустился перед Маргаритой на корточки, ладони ей на колени положил, одной рукой поймал прохладные пальцы. Она не отняла их. Никогда не думал, что способен на такую фамильярность. Но доведенный до крайности человек часто делает то, что никогда не смог бы в обычном состоянии. Иван решил, что терять ему больше нечего. Он в любом случае уволится. И больше никогда их пути не пересекутся. Но уходить, не объяснившись, не желал. Она не должна думать, что он подлец.

– Я тебя люблю, – с ходу ошарашил своим признанием. – Понимаю, что для тебя это ерунда. Ты такое сто раз слышала. Но для меня это очень важно. Это сейчас всё, чем я живу. У меня больше ничего нет в жизни кроме этого чувства. Не знаю, как надо правильно и красиво говорить. Не умею. И никогда никому не говорил ничего подобного. Но это и не важно. В общем… Не перебивай, дай договорить.

Голос Ивана дрожал от волнения, и он не отдавал себе отчёта в том, как крепко сжимает её пальцы.

– Всё, что ты услышала из нашего разговора с Олесей – не правда. Я никогда не говорил и даже не думал ничего подобного. Прости, что всё так получилось. Я должен был как-то иначе поступить, наверное, но я вот такой, какой есть. Не умею вести себя с женщинами. Короче, я всё сказал, что хотел. Ещё раз прости.

Он поднялся и на нетвёрдых ногах отступил к двери. Всё. Надо уходить, не оглядываясь. Хотел намного больше сказать, готовил красивые фразы, но всё забыл. Он ещё никогда так не волновался, даже на экзаменах. Взмок весь. В груди горячее что-то разлилось, пекло, мешало дышать. Почти до двери дошёл. Она молчала и смотрела на него. Нет, нельзя так просто сбежать. Иначе он себе не простит. Надо сделать всё возможное, всё, что в его силах, пока он тут. Иван в каком-то отчаянном порыве вернулся, бросился к ней, склонился, лицо её в руки взял. Она не сопротивлялась. Её парализовало от неожиданности и от того, что он внезапно оказался настолько близко. Глядела ему в глаза. И он решился. Стал целовать. Жадно и быстро, словно боялся, что его вот-вот прогонят. Думал, сейчас охрана двери высадит и оторвёт его от неё. Но ничего такого не происходило. Она к нему потянулась, отвечала скомкано, со страстью, с надрывом каким-то. Он почти кусал её губы, терзал их, не способный насытиться. В груди вскипал горячий восторг. Руки сами собой потянулись к одежде, стали неумело расстёгивать. Пальцы не слушались. Иван поднял её и перенёс на кресло. Один вид Маргариты доводил его до исступления. Щёки раскраснелись, губы припухли, блузка распахнута, обнажённая грудь бесстыдно торчит и часто вздымается от возбужденного дыхания, узкая юбка вся скаталась на талии, бельё просто отодвинуто в сторону. Она дрожит, извивается, глухо стонет, закусив губу и боясь, что их услышат. Хотя чего уже скрывать, если все обо всём догадываются давно?

Ни по каким делам Владыкина так и не поехала. Телефон в сумочке вибрировал, почти не переставая, и накапливая непринятие вызовы возмущённого несостоявшегося клиента. Секретарь, послушная приказу, никого к ней не пускала.

Из офиса вышли вместе. Марго шла чуть впереди по направлению к машине. Иван что-то весело говорил и спешил за ней. На ступеньках поскользнулся, но устоял на ногах.

Денис налетел неожиданно. Маргарита опомнилась, когда он уже чётко и отточено ударил Ивана в живот. Он профессионально занимался боксом. И потом совершенствовал навыки рукопашного боя в академии. Иван хоть и был высоким и почти такой же комплекции, но отвечать профессионалу ему было трудно. Мужчины сцепились в схватке. Денис явно превосходил Ваню в плане физической подготовки. Он бил Ивана, швырял, но тот умудрялся устоять. Марго секунду глядела на всё это совершенно ошалелым взглядом. А потом бросилась к ним, повисла на руке Дениса.

– Хватит, хватит, ну пожалуйста, перестань! Ты же его убьёшь! Хватит!

Голос срывался на визг, всё нутро выворачивало от ужаса, руки дрожали. Пока Светлов отвлёкся на неё, мешавшую ему продолжать избивать Ваню, тот умудрился заехать Денису в лицо.

– Ты что, попутал, сопляк? – прорычал он, сплёвывая в сторону. – Как я твою Олесю натягивал в туалете ресторана, она не рассказывала? Странно. А что ты так смотришь? Ты мою, я – твою!

Они стояли друг напротив друга, готовые снова броситься в драку. Словно дикие звери за самку. Денис смотрел, набычившись. Взгляд его стал невыносимым, страшным, пронизывающим. Она никогда не видела у него таких глаз. В них плескалась ярость. Рванулся к Ивану, чуть не сбивая с ног висевшую на его плече Маргариту. Когда охранники подбежали и оттянули Дениса, она бросилась к Ване. Он держался, делал вид, что неуязвим и что ему не больно. Но она чувствовала, что больно. Она как будто сама эту боль испытывала. Прижалась к нему, целует, а он бледный, капельки холодного пота по вискам струятся, пытается обнять, но ему хочется согнуться от боли в животе.

– Поедем скорее, я в больницу отвезу, – засуетилась Марго.

Хотя куда ей за руль в таком состоянии?

– Не надо в больницу, всё нормально, – выдохнул он. (2883d)

И схватился за бок, поморщился. Маргариту всю трясло от злости на Дениса. Вот же идиот! Отбитый на всю голову придурок!

Ваня же отвечал ему. Как мог, отвечал. Хотя сразу было понятно, что преимущество не на его стороне. Но вот эта смелость на грани с отчаянием, когда он бросался на Дениса, вызвала у Риты восхищение и мурашки по коже. Чувствовалась в нём сила характера, мужественность. Всегда чувствовалась. С самого начала. Когда она его мельком увидела в проёме двери на собеседовании. И когда начальник отдела кадров ей сказала с сомнением, что парень мало что собой представляет, опыта никакого, чересчур стеснительный и робкий. А она распорядилась, чтоб его оформляли на работу.

Они в машину сели, а она ехать не может, глядит на него и ей всего-то и надо что целовать. Слёзы на глаза наворачиваются. Только что орала, как простая, перепуганная до смерти баба. Противно, визгливо. Она такая вся утончённая и сдержанная. И вдруг вот так легко с пол-оборота в курицу превратилась от животного ужаса, от страха за него. В крови у женщин это, что ли? Она должна была это как-то предотвратить! Знала ведь, чувствовала, что рано или поздно они схлестнуться. И, скорее всего, такие стычки будут ещё! Ваню нужно защитить, остановить Дениса. Он же не угомонится!