Глава 21

Когда Денис на следующий день, как ни в чём не бывало, явился к ней в офис, Маргарите захотелось съездить по его нахальной физиономии. Сидит, улыбается нагло. Она тяжело задышала от ярости, стиснув зубы до боли. Но сразу не могла выгнать, потому что в трубке уже минут двадцать рыдала Вика.

– Что? Ушёл спать в другую комнату? Не плачь, Вик, – говорила Марго, а сама хмуро косилась на развалившегося на стуле Светлова.

Тот усмехался на каждую её фразу и попутно собирал кубик Рубика.

– Да, конечно встретимся. Хорошо, я пораньше освобожусь. Ну всё, давай. Не реви, главное.

Когда она нажала отбой, Денис хмыкнул.

– Опять твоя подруженция мужику своему мозг выносит? И тебе заодно.

– Тебе-то какая разница? – не глядя на него, огрызнулась Владыкина.

– Мне вообще пофиг. По-моему, в мужиках, которые спят отдельно от своих жён и предпочитают сексу компьютер, есть что-то нездоровое.

Она ничего не ответила. Тогда Денис выпрямился, со стуком впечатал в столешницу полностью собранный кубик, и чуть подавшись к ней, спросил:

– Когда в ЗАГС?

В недоумении вскинула на него лицо.

– В каком смысле?

– В прямом. Отвечай будущему мужу.

– С какой стати? Светлов, что ты несёшь?

– Сердцеедка ты! Всю жизнь играешь на моих чувствах. И совесть ни капли не мучает.

Маргарита закатила глаза.

– Зачем ты к нему полез? – спросила она.

– Бесит, – бросил коротко и снова на спинку стула откинулся. – Бесит, как ты на него смотришь. И то, что он меня в прошлый раз об ступеньки головой приложил. Обещал отцу, что не буду заявление писать, но ответить должен же был? Хоть так.

Она чувствовала себя совершенно беспомощной и глупой. Что она может сделать? Как противостоять Денису, если один его взгляд и голос повергает её в ступор, лишает силы воли, заставляя подчиняться, как дрессированную собачку? Бессилие доводило до отчаянья. Маргарита чувствовала себя виновной в том, что Денис пытался избить Ваню. И в том, что вообще произошла эта стычка. Всё из-за неё! Нужно было найти другого адвоката. Лучше бы она сама заплатила за его услуги, чем вот так. Каждый раз при появлении Светлова она чувствовала опасность. А из-за этого их дела теперь приходится постоянно мириться с его присутствием. И прогнать она его не может. Он такой, что просто бросит Василия Назаренко на произвол судьбы.

– Ты придурок, Денис! Он же мальчик совсем! Дикость какая-то вот так нападать на человека! – сказала Владыкина.

– Мальчик? То есть ты признаешь, что потекла от этого малолетки? – поглядел на неё с насмешкой.

– Денис! – воскликнула Марго возмущённо и почувствовала, что краснеет.

Но что могла ответить? Он-то был хоть и груб, но прав. Она от Ивана совсем голову потеряла. Вчера домой его отвезла, с мамой познакомилась. Та c явным неодобрением смотрела, как она над Ваней суетится.

– Ну и зачем тебе пацан этот? – спросил Денис. – Ты б ещё школьника подобрала. В училку захотелось поиграть? Совесть не мучает? Процокаешь на своих каблуках по его жизни, и всё, он на других смотреть уже не сможет. Вот надо оно тебе – человеку жизнь ломать? Пусть бы они с этой Олесей встречались. Скучно трахались, скучно поженились и скучно тянули бы вместе лямку жизни. Но нет, тебе стало интересно, каково это – соблазнить простого серого паренька.

– Пф, серого? Да Иван внешне тебе ни в чём не уступает. Даже наоборот. Он ведь и младше на четырнадцать лет.

– Ага. И младше тебя на десять, – заметил Денис с усмешкой.

Шах и мат.

– Вот зачем ты опять пришёл? – в сердцах вымолвила разозлённая Маргарита. – Тебе скучно? Мне казалось, тебя есть, кому развлечь.

– Ты про Дашку? Это так, шкура, не стоящая внимания. Я её и не видел после того вечера. Я вообще навязчивых баб не люблю. Настойчивая красота только один раз впечатляет, потом всё равно хочется смотреть на светлое и волшебное.

Марго поглядела на него с толикой удивления.

– Для твоей профессиональной репутации подобные знакомства не губительны? – спросила она.

– Моя репутация – это выигранные дела, а не то, кого я трахаю.

– Тогда найди проблемного клиента и займись его спасением, – посоветовала Владыкина.

– Мне их искать не надо, они сами меня находят. А пришёл зачем… К тебе. Соскучился!

– Мы вчера виделись. И позавчера. У меня уже ощущение, что я с тобой живу.

– Это же хорошо. Привыкай.

– Не хочу. Мы с тобой как герои романа про больную любовь. Ничего светлого у нас нет ни в прошлом, ни в будущем, – с сожалением произнесла Маргарита.

– Ну знаешь. Драматизировать только не надо Я не Парфён Рогожин, а ты не Настасья Филипповна, – холодно оборвал её Денис. – Сто тысяч, и вообще сколько хочешь, если надо, всегда дам, а резать не стану, как бы не выпрашивала.

Она криво усмехнулась от этого сравнения с героями классика.

– Кстати, спасибо, что напомнил о моём возрасте. Очень благородно с твоей стороны.

– Я разве хоть слово о твоём возрасте сказал? Это он слишком молод.

– И тебя это задевает?

– Меня задевает любой мужик, который крутится возле тебя.

– Может, хватит вам, словно двум баранам, друг на друга бросаться? Взрослые же люди. Чего вы этим добьётесь? Ладно, он молодой, но ты же человек с двумя высшими образованиями, умный мужик.

– Наверное, он и правда тебе дорог, если ты даже к отцу моему помчалась, рассказала всё. Он потом ко мне в больницу явился. Воспитывал. Только опоздал со своим воспитанием лет на тридцать.

Маргарита подвинула к себе чашку с кофе, принесённую секретарём.

– Давно хотела спросить, почему ты так пренебрежительно говоришь об Аркадии Давидовиче? – размешала ложечкой ароматный напиток и аккуратно положила её с краю на блюдце. – Он для тебя столько сделал. За что ты его постоянно уколоть стараешься?

Светлов ссутулился, хмуро поглядел перед собой, снова взявшись за кубик. К кофе не притрагивался.

– За всё. За мать, за Юрку. Если б он к своей Галине не ушёл, мать бы в сорок пять лет от инфаркта не умерла, а Юрка бы наркоманом не стал. У мамы всегда было слабое здоровье, а измена отца её совсем подкосила.

– Я про Юру не знала, – тихо заметила Марго.

– Никто не знал. Отец скрывал, как мог, что младший сын с шестнадцати лет на наркоте. Засунул Юрку в частную клинику и держал там два года. Как только выписали, Юрка сразу к друзьям-нарикам сбежал. И в ту же ночь на мотоцикле разбился насмерть. Там вообще мутная история вышла. Друзья в показаниях путались. Много вопросов открытых осталось. Я уже в Германии работал, узнал правду далеко не сразу. Юра всегда говорил, что была бы мама жива, он бы не стал таким. Ему же всего одиннадцать было, когда она ушла. А отец только о своей репутации думал. Никогда не прощу этому козлу ни мать, ни Юрку. Умирать будет – не прощу.

Марго молчала. Что она могла на это сказать? Любые аргументы будут звучать, как попытка поумничать и влезть не в своё дело. Она не вникала в семейные дела Светловых. Знала, что Аркадий Давидович развёлся с женой и женился на другой. И что Юра, младший сын, тогда совсем ещё ребёнком был. Он на десять лет младше Дениса. Она его и не знала толком.

– Ладно, что-то мы от темы ушли. Так что, уже было что-то? – спросил Денис.

Она не ответила. А у него глаза загорелись яростью.

– Ты что, правда, даёшь ему? Почему молчишь? Отвечай.

– Денис! Я не обязана перед тобой отчитываться. Не лезь в мою жизнь. Я же в твою не лезу! И вообще, убирайся отсюда! А то…

– А то что?

– Охрану вызову!

– Значит, его выбрала? А мелкая была – сама за мной бегала. Откуда мне было знать, что из той тощей плоскогрудой малявки вырастет такая красивая сочная бабёнка. Я тебя в твои двадцать лет так не хотел, как сейчас. Правду говорят, что женщины расцветают после тридцати.

Она молчала. Вся её решимость больше не видеться, не общаться с ним, послать его к чёртовой матери по совету Вики, в дребезги разбивалась о его обаяние, о взгляд этот порочный и дерзкую улыбку, об аромат пьянящий и голос… И что самое обидное – знает он, как на неё действует, знает! От того и крутится рядом постоянно, будто насмехаясь. Словно говорит «Ну попробуй, прогони. Спорим, не сможешь?»

Вот и сейчас поднялся так порывисто, что стул упал. К ней двинулся. Она вскочила, готовая оттолкнуть. Но когда навис монолитной незыблемой скалой, от всего мира, кажется, её собой заслоняя, когда лицо его совсем близко оказалось, дыханием обожгло, Маргарита притихла. Стыдно стало от того, что ждала, ждала поцелуя! И это понятно было. Может потому и не поцеловал. Он умеет дарить удовольствие. Пошлое, дикое, животное. С ним не чувствуешь скованности и стеснения. Кричишь, корчишься от страсти, сходишь с ума. И всё это искренне, без капли притворства. С ним Маргарите не приходилось никогда ничего имитировать. Он её научил всему. И от того тоже было стыдно. Она помнила, какой развратной с ним была. И он помнил. Потому и плескалась в его зелёных глазах злая насмешка над всеми её попытками держаться сейчас неприступно и строго.

– Я думал, что прошло всё, – выдохнул ей в лицо. – Думал, больше не будет со мной такого. Не видел тебя столько лет, успокоился. А стоило увидеть, в глаза посмотреть, и опять. Сильнее прежнего. Как будто под дых с ноги получил. Что ты со мной творишь? Я, б٭٭٭ь, придурком становлюсь, когда ты рядом. А ты… ты, оказывается, шалава!

Сказал с презрением, будто плюнул. Она зажмурилась и закусила губу. В его взгляде кипела угроза, ярость, бешенство. Так и глядел на неё зло, по-волчьи. Потом безмолвно вышел, напоследок что есть силы хлопнув дверью.

Леденящий ужас лавиной накрыл, когда поняла, что не поцеловать он её хотел. Совсем нет. Ударить! Упала в кресло, ничего не слыша, кроме гулко бьющегося в висках пульса. Локти на стол поставила, руки сцепила, сплетая пальцы, и упёрлась в них холодным лбом. Так и просидела какое-то время. Всё взгляд этот страшный перед лицом и одна только мысль в голове ударами молота: лишь бы Ивана не тронул!