Глава 27

Никаких разговоров о браке больше не поднималось. Иван не знал, как поступить. Логичнее и правильнее всего было бы сделать официальное предложение, подарить кольцо. Но какая может быть семейная жизнь с женщиной, у которой туфли стоят, как одна его зарплата? Что он может ей дать? Зимой она ему подарила дублёнку, стоимость которой он потом сам нашёл в интернете и был в шоке. А ещё деловой костюм, джинсы, обувь… Сейчас то и дело шмотки привозит – то футболку, то свитшот. Даже трусы и носки ему покупает. Со всех вещей убирает ценники, но, судя по качеству ткани, они очень дорогие. Маргарита спрашивала, почему это он не носит подаренное ею бельё и говорила, что ей нравится, когда мужчина в боксёрах. К какому-то своему парикмахеру его возила. А однажды как бы между прочим спросила, не хотел бы он отпустить бороду? В общем, лепила из него того, кто будет ей соответствовать. Да, отражение в зеркале Ивану, безусловно, нравилось. И знакомые стали отмечать в нем перемены, и девушки на улицах всё чаще восхищенными взглядами одаривали, но Ваня считал, что его унижает эта забота со стороны Маргариты. Если бы он сам на всё заработал – другое дело. А так она его наряжала, будто с куклой играла, лепила его под себя, совершенствовала. Так и будет всю жизнь чувствовать себя неудачником. В ушах стояло это её пренебрежительное «не мешай!». Похоже, его, как надоевшего кота, могут в любой момент отшвырнуть ногой, а как только настроение улучшиться – позвать назад и почесать за ушком.

Нельзя было не заметить, что Иван ходит смурной. Маргарита это видела. И сама не меньше переживала. Улучила момент, когда он в ванной сам свои вещи стирал. Одет в шорты, а торс голый. И при каждом движении мышцы на спине и руках так мощно перекатываются, как у молодого хищника. Подошла, обняла сзади, прижалась щекой.

– Это можно в машинке простирнуть, – заметила она.

– Нет, тут ручная стирка нужна, – угрюмо пробормотал Иван, не оборачиваясь.

– Вань, что происходит? Ты не хочешь, чтобы я ездила к Светлову?

– Да нет, просто… – он принялся активнее тереть ткань в мыльной воде. – Ты это с каким-то фанатизмом делаешь, словно ничего важнее в твоей жизни нет. Так нянчишься с отцом Дениса, будто это и твой отец. Случись что, не дай Бог, с моей мамой, ты бы так себя не вела.

В зеркале Марго видела его лицо с нахмуренными бровями. На неё он не смотрел. Упрямо глядел в тазик с вещами.

– Ваня, я знаю Аркадия Давыдовича с самого детства. И сейчас у него совсем никого нет рядом.

– У него куча денег, чтоб нанять себе штат сиделок.

Маргарита отошла и присела на стиральную машинку. Сложила руки на груди.

– Сиделки не смогут решать его финансовые вопросы, которые сам он порой решить не в состоянии из-за приступов адской боли. Ты не представляешь, что это такое. Ты там не был и не видел его. Мне кажется, ты просто ревнуешь и думаешь, что я там из-за чувств к Денису.

– А разве нет? – Иван прямо поглядел ей в глаза. – Ты бы видела своё лицо, когда узнала о том, что он отправился воевать. Почему тебя это так тронуло? Какая тебе разница, что он делает? Это его жизнь!

– Ты прав, я была поражена, – призналась Марго. – Я до сих пор в том же состоянии. Спать не могу, постоянно думаю о нём. И ничего не могу с этим поделать. Но это не значит, что я не люблю тебя!

– Я считаю иначе, – заметил он холодно.

Маргарита поджала губы. И произнесла после небольшой паузы:

– Вот уж не ожидала от тебя сцен ревности.

– Мне надоело быть удобным, прости.

Владыкиной казалось, что на неё рухнуло всё, что только возможно. С одной стороны – беда в семье Дениса, отца которого она действительно не может оставить без поддержки, с другой – обида Ивана, которого она считала своей собственной поддержкой. И в завершение недовольство мамы и сына её выбором мужчины. Будто нарочно все ополчились на неё именно сейчас.

Единственным человеком, с которым она пока не испортила отношения, была Вика. И Маргарите настоятельно потребовалось с ней встретиться, рассказать о своих проблемах. Надеялась, что та поддержит, как только она умеет, и станет легче.

– Постой, Светлов, что воевать уехал? – изумилась Виктория после её рассказа.

– Ну да.

– Вот придурок!

Маргариту аж подбросило.

– Что? Почему это он придурок?

– А как назвать человека, который оставляет налаженную обеспеченную жизнь, карьеру, больного отца, и сваливает в горячую точку? – Вика принялась загибать пальцы один за другим. – Мушкетёр, блин. Адвокатская практика – дело всей его жизни. А он вот так легко её бросил. Он в жизни имел всё! Ну, или почти всё. И просто отказался, перечеркнул все достижения. Носил золотые печатки, запонки, часы стоимостью в машину. И вдруг сменил это всё на броник, берцы и каску? Да ну. Так не бывает. Он просто идиот, который ничего не ценит. Поиграть в героя захотелось.

– Или у него есть на это свои причины, – заметила Маргарита.

Но Вика лишь фыркнула.

– Конечно, твой Олег так бы не смог. Приди ему повестка, он бы уже на границе был с чемоданами, – не сдержалась Владыкина.

– Причём тут мой Олег? Что-то ты, подруга, совсем того.

– Притом! Ты только и делаешь, что других осуждаешь и рассказываешь, как кому следует жить. Можно подумать, у самой всё идеально.

– Рит, ты меня позвала, чтоб поругаться?

– Нет, я тебя позвала, чтоб выговориться и почувствовать поддержку.

– Ну, извини, что я говорю не то, что ты хочешь слышать! У меня другое мнение, так бывает. И не надо Олега трусом обзывать, поняла? – Вика встала, взяла сумочку. – И ещё знаешь что? Этот твой Светлов – бессовестный человек. Он тобой вертел, как хотел. В качестве подстилки использовал. А ты оправдываешь его и как овца на заклание рвёшься к нему. Вы оба больные!

Бросила на стол деньги за свой заказ и покинула кафе.

На следующий день по пути в больницу Маргарита почти сорок минут провела в пробке. И как раз в это время неожиданно позвонил муж Вики Олег.

– Привет, Рит.

– Привет.

– Я, это… на счёт Викуси. Она вчера проревела полночи. Ты её извини. Наговорила она тебе Бог знает чего сдуру.

– Ну почему, в чём-то она права.

– Она теперь переживает ужасно. А что, правда, Денис воевать ушёл?

– Позвони ему сам и спроси. Это же тебя он отмазывал, когда тебя пьяного гайцы остановили. Вика, наверное, уже не помнит, как билась в истерике, звонила мне и умоляла, чтоб я бессовестного Светлова попросила помочь.

– Блин, да, Ритка, Вика сама об этом вчера вспоминала. Прости ты её.

– Я не обижаюсь, Олег, правда. Но думаю, нам с ней лучше не общаться какое-то время.

Насколько долго? На этот вопрос Маргарита ответить не могла. Сейчас она готова была совсем разорвать дружбу с Викой, но не хотела рубить с плеча. Поэтому решила пока об этом не думать.

٭٭٭

– Риточка! Я не ждал, что ты приедешь сегодня, – тихо сказал Светлов-старший, едва Маргарита вошла в палату.

Он лежал в постели, а рядом стояла стойка с капельницей и к его руке тянулась тонкая трубочка.

– Ну что вы, Аркадий Давидович, как я вас оставлю? Тут хоть и сиделка, и медсестры круглосуточно, но всё равно. Я вас знаю. Вы, если сильно заболит, ни у кого помощи не попросите, будите терпеть.

Эти Светловы все такие, ни за что не признаются, что им тяжело, больно и плохо, – подумала Маргарита.

– Тебе бы отдохнуть, милая, с мужчиной своим побыть, с сыном. Погода вон какая хорошая! А ты каждый день ко мне мотаешься. Мне, конечно, радостно от этого. Когда родной человек рядом, это не то, что какие-то там сиделки да медсёстры. С тобой я могу обо всём говорить. О Денисе, например. Один он у меня остался. И вы с Матвеем. Хоть перед смертью внуку порадуюсь.

Её сердце дрогнуло.

– Не говорите так. Вы ещё нас всех переживёте! Сиделка вас покормила?

Марго принялась суетиться, спрашивать о самочувствии, каких-то делах, чтоб не заметил её грусти. Перед ним она старалась держаться бодро. Убеждала, что всё будет хорошо, что Дениса скоро обязательно обменяют, он вернётся, и жизнь наладится. Оба понимали, что это лишь слова и на самом деле уже ничего не будет как прежде. По крайней мере, у самого Аркадия Давидовича. Но, всё равно, когда веришь в хорошее, становится немного легче. О своих собственных проблемах Маргарита не говорила со Светловым ни разу. Не считала нужным его грузить ещё и этим. А то внушит сам себе чувство вины, накрутит себя и совсем раскиснет. Он и так считает, что она всё это время, пока с ним находится, своей жизнью не живёт.

День уже клонился к вечеру, когда Марго после долгого нахождения в палате вышла на свежий воздух. Ей нужно было отвлечься от больничных реалий, поговорить с Иваном. А то за всеми этими переживаниями и заботами даже не замечала, что уже весна в самом разгаре. Но не успела достать телефон, как он завибрировал. Звонили с незнакомого номера. Мужчина представился генерал-майором Журиным.

– Маргарита Валерьевна? Добрый день. Я звоню по поводу Дениса Аркадьевича Светлова. У меня номер его отца был и ваш. Он оставил на случай, если кому-то нужно будет позвонить. Отцу не могу дозвониться.

– Его отец в больнице. У него рак, – сказала Рита. – Что с Денисом? Его обменяли? Где он? С ним всё хорошо?

В трубке повисло молчание, потом раздался вздох. Она изо всех сил вцепилась пальцами в прохладные перила центрального входа больничного комплекса. Мимо проходили люди – медперсонал и посетители. Какая-то женщина остановилась, что-то у неё спрашивала. Но Марго невежливо отмахнулась, полностью сконцентрированная на разговоре, вся превратившаяся в слух.

– Мы с Денисом в военной академии учились. Правда, я уже заканчивал, когда он поступил. Я Аркадия Давидовича помню. Очень жаль. А вы родственница? – голос на том конце звучал подавленно.

Это заставило сердце забиться тревожнее. У Владыкиной внутри всё сжалось, даже ссутулилась невольно, как под неподъёмной тяжестью.

– Не совсем.

Кто она? Да никто. Она понятия не имела, что ответить.

– Послушайте. У меня плохие новости. Такое известие тяжело принять. Может даже лучше, что я не отцу, а вам скажу. Вы тогда ему сами сообщите, когда появится возможность. Денис Аркадьевич погиб. Нам так сообщили военные с той стороны. Тело забрать нет возможности. Его вообще нет. Там пожар был. Снаряд прямо в здание попал, где пленных держали. Всё подчистую сгорело.

Марго казалось, что это не о Денисе, а о ком-то другом. Это ошибка. Его с кем-то перепутали и случайно позвонили ей. Зачем она слушает? Не о нём это. Не правда. Не может такой ужас быть правдой.

На скамейке долго сидела. Пока темнеть не начало. Замёрзла, но в тёплую палату возвращаться не было сил. У Маргариты не осталось ни слёз, ни слов. Как сказать его отцу? И как сказать Матвею?

Она всегда боялась войны, с самого детства, когда дедушка рассказывал о ней. Маргарите этот страх передался генетически. Маленькая слушала рассказы деда, как страшную сказку. В кино видела, и подсознательно боялась узнать, как это, когда взрывы, дома рушатся, всё горит, вокруг черно от дыма и воняет гарью. И сейчас, когда началось, она старалась не думать об этом. Война где-то далеко и её не касается. Её саму и её близких обойдёт стороной – это главное. Но, увы, всё, чего мы боимся, с нами однажды происходит. Словно проверка на прочность, на стойкость. Вот и война коснулась её судьбы и судьбы тех, кто ей дорог.

– Простите, там ваш отец, он… – медсестра тронула её за плечо и запнулась, увидев её разом ставшие какими-то больными глаза.

– Умер? – спросила Рита.

Опять. Второй раз в её жизни ей это говорят. Только первый раз был, когда она после аборта лежала дома, пытаясь в себя прийти и не выть в подушку. А рядом маленький Матвей играл и всё теребил её, требуя внимания.

– Нет, нет. Просто он есть отказывается. Может, вы с ним поговорите?

– Поговорю. Только он мне не отец.

– А кто? Свёкр?

– Нет, просто близкий друг.

Её ждал самый страшный, самый тяжёлый разговор в жизни. Нужно было сказать правду его сыну и его отцу.

Всё думала о Денисе. Во рту было горько, словно в горло желчью плеснули. Казалось, что у неё внутри что-то взорвалось. Сначала дикое какое-то ощущение адской боли, а потом пустота.

«Ну привет, Ритка-маргаритка!» – звучал его голос в ушах. Так живо и чётко, как тогда, когда он вошёл в кабинет Аркадия Давидовича и одновременно снова порочным ураганом ворвался в её жизнь. Когда его фото в форме увидела, оторопела. Он совсем другой был, не такой, как обычно в костюме или в рубашке и джинсах. Очень мужественный и красивый. Она никогда не думала, что он такой. Его образ в её сознании давно сложился. Она его презирала, боялась, порой ненавидела. А он оказался совсем другим. Выходит, она не знала его настоящего. А может и сам он не знал, что на такое способен. И стыдно стало за то отношение к нему, и мерзко от самой себя. Всегда несла себя, как королева, которой он недостоин. А он терпел.

С щемящей грустью вспомнила, как когда-то в больнице он шутил, что умрёт от скуки, а она заявила, будто для неё он давно умер. Вот же дура! Он тогда даже бровью не повёл, отшутился как-то. Не показал, как ему было больно такое от неё слышать. Да и кому не будет больно, если так сказать? Марго зажмурилась, пытаясь сглотнуть подступившие слёзы. Почему все здравые мысли всегда приходят слишком поздно? И понимание того, насколько человек дорог – тоже.

Война жестоко бьёт по мозгам, с кровью вдалбливая осознание того, что все твои проблемы по сравнению с ней – ерунда и мелочь. Всё ничтожно в сравнении с тем, что вот так в одночасье можно лишиться жизни, близких людей, дома.

Отцу рассказала тем же вечером. Почти шёпотом. Каким-то чужим голосом. Он не шелохнулся и лицо не изменилось. Словно готов был к этому. Марго потом долго сидела рядом и держала его руку в своей. Оба молчали.

Ей казалось, что Аркадий Давидович её винит в гибели Дениса. Нет, он ничего не говорил. Но это чувствовалось на каком-то ментальном уровне. Ни одного упрёка, и при этом один сплошной упрёк во всём. Если бы не она, Денис не поехал бы туда. Она была уверена в этом. Если бы не скрывала от него сына… В какой-то момент Марго просто не выдержала и спросила у Аркадия Давидовича, считает ли он её виновной в том, что случилось. Но тот в ответ так округлил глаза и пораженно уставился на неё, что невозможно было сомневаться в его искреннем удивлении.

– Что ты, Риточка! Нет! Даже думать не смей так. Причина совсем в другом. Покушение на него в суде помнишь?

– Такое трудно забыть.

– Вот из-за этого. Охота за ним серьёзная была. Сколько раз ему говорил не браться за дела всяких там криминальных авторитетов. Да, деньги большие, но и риск какой! Он только отмахивался, смеялся. А потом напоролся на этого человека. Там какая-то очень мутная история. Я всех подробностей не знаю. Ты же в курсе, что Денис со мной мало общался, в свою жизнь не посвящал. У его подзащитного никаких шансов не было. Денису деньги огромные платили. Но тот человек был стопроцентно виновен. А потом его в СИЗО убили вроде бы. После этого и началась за Деней охота.

Марго неуверенно поглядела на Светлова-старшего, решая, спрашивать или нет. Будто от его ответа многое зависела. Хоть обиду на Вику и затаила сильную, но слова её не шли у Владыкиной из головы.

– Скажите, Аркадий Давидович, разве эти угрозы, покушение оправдывают Дениса? Он бросил на произвол судьбы тяжело больного отца… Многое можно понять, но такое…

– Так он ведь не знал ничего, – сказал Светлов. – Я от него скрывал. Так что в чём-чём, а в этом его точно нельзя было упрекнуть.

Маргарита долго стояла, прижавшись лицом к оконному стеклу и беззвучно глотая слёзы. Аркадий Давидович, наверное, спал. Мерно пикали датчики на аппаратуре. Но она ничего не слышала, не замечала даже того, что ужасно замёрзла.

А утром его не стало. Он просто тихо ушёл. Потому что теперь можно было. Ушёл вслед за сыном…

Матвею Маргарита так и не сказала. Не готова она была обсуждать с ним этот кошмар, который переживала сама. Да и как сказать ребёнку, что отец уехал туда, где смерть? И не вернулся.

Телевизор после этого совсем перестала смотреть. И вообще любые новости. Поэтому не видела сюжет о Денисе. Иван тоже не видел. Только Олеся. Совершенно случайно. Уборку дома делала, а телевизор фоном работал. Едва отключила пылесос, как раздалось: «…за героизм и мужество, проявленные в бою, наградить Дениса Аркадьевича Светлова орденом Мужества. Посмертно». И на экране фото Дениса в форме. Девушка так и осела на диван.

Конец первой части