Глава 18. Синяя звездочка

"Только уединишься с прекрасной девой,

как происходит что-то из ряда вон выходящее

по твоему профилю".

Югр Ставский

— Если хочешь сохранить ноги — не стоит нам туда идти.

С сомнением покосилась на высокий помост из тоненьких досок. Под ритм музыки он проседал от тысячи людских ног.

Дефектных детей не учат вальсировать. Их учат сидеть в сторонке, как самая серая мышка, и сливаться с мебелью. К моему счастью, в нашем доме танцевать учили Ромула, а я была для него первым партнером. Что лукавить, в детстве мы резвились под любую музыку. А сейчас… Что-то мне нехорошо. Можно, присяду?

Поискала взглядом ту самую мебель. Места для отдыха были далеко. Чтобы добраться до них, следовало пересечь танцпол по диагонали.

— Еще как стоит!

Рик крепко схватил меня за локоток, чтобы не убежала, и потащил в самую гущу танцующих.

Духота!

Вот за что я не люблю толпы. Особенно — движущиеся. Особенно — не в такт!

Люди плясали кто во что горазд. И это под монотонную мелодию вальса! Приезжие двигались аккуратнее, чего не скажешь о веселящихся бьорнцах. Полагаю, горячительный глинтвейн добавил храбрости закоренелым северянам.

Всего шаг в сторону — тяжелый мужской сапог прошелся по кончику стопы. Дернулась в другую — женская юбка с металлическими подвесками больно хлестнула рукав.

— У-у-уй! — завыла и инстинктивно прижалась к Рику плотнее. Тот решительно ускорил шаг. Взял за плечи и отбуксировал меня к краю танцпола.

Здесь заканчивался фестиваль, и начинался привычный Бьорн. Мрачной лапой он коснулся двух фигур. Объял крепко-крепко, как желанных гостей, а затем отпустил. Мрак отполз в сторону, дабы не нарушать уединение.

Здесь два тела сливаются в нерешительном танце. Медленно поднимают глаза и пропадают во взглядах друг друга.

Здесь нет места фальши. Мрачный Бьорн все видит и врать запрещает. Он учит говорить правду. Отделять хороших людей от плохих и разговаривать. Честно. Эмоционально. Обо всем на свете!

Раз, два, три…

Мужская рука пытается скрыть волнение. Нежно поглаживает спину, проводит по позвоночнику и вновь прижимает к себе. При первом знакомстве она напугала своей силой и непримиримостью. Сейчас ощущалась опора.

— Знаешь, как удивился… Когда в нишу, где я прятался наперекор принципам, забежала девушка! Сам с собой еще не договорился, правильно ли поступаю, а тут ты.

— Что подумал?

Я склонила голову на бок.

— О, это сложно описать.

Поворот. Ладони касаются друг друга и отдаляются.

Взмах. Еще раз.

— Влюбленная дурочка, — он коснулся моей щеки. — Это первое, что пришло в голову.

Я поморщила нос.

— А второе?

— Хм, второе. Агент, нанятый мне в помощь.

Ого!

— Ты говорил, что ни на кого не работаешь.

— Я в отпуске, скажем так, — нехотя признался Рик. — Из-за собственных убеждений пришлось отойти от дел и попробовать разобраться самому. Но мое решение не исключает, что вместо упрямого меня, император мог послать кого-то другого.

— Император! — шепотом воскликнула я. — Ты работаешь на императора?

— На него не работают, Ника. Ему служат.

— Да, точно… Только я ни разу не видела императора вживую. Для меня он что-то эфемерное. Странно, да?

— Не странно, — Рик задумался, подбирая слова. — Император строг, иногда даже слишком. Любит камни силы и складирует их в своих сокровищницах. Не в меру помешан на механизмах. Как человек — не знаю, лично мы общались не так много. Но от старших коллег слышал, его уважают за суровость и постоянство во взглядах. Малыш Кузмаил его полная противоположность.

— По правде, — призналась, тяжело дыша, — мне все равно на императора.

Рик шумно втянул воздух.

— По правде, мне тоже.

Коленкой провалилась вперёд, коснулась внутренней стороной бедра. Тело обдало жаром. Рик не спешил отпускать.

Вдали чувственно запела скрипка.

Изогнулся тонкий стан. Свободная рука легла на бедро и потянула за собой край платья. Выше.

Взмах юбки, поворот — и вот мы снова на расстоянии вытянутой руки. В глазах Рика заплясали блики.

К скрипке присоединились ударные, страстно и громко. Да-дам — снова лирика.

Тело требовало движения! Энергия забурлила!

Неожиданный спазм ниже солнечного сплетения. Синяя звездочка в животе пожелала родиться прямо сейчас! Живот скрутило сладостной болью.

Шаг, шаг. Несдержанно, страстно. Поворот, как вихрь. Необузданная стихия в телах двух танцоров. Тело застывает в одной позе — и хаос вырывается наружу.

Это был фейерверк!

Синяя звезда вырвалась наружу и взмахнула в небо. Как крупная искра в горящем костре вспыхнула и погасла в синеве ночи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В глубине души я боялась этого события. По словам Маргарет, должно быть больно. Так и было, но как-то по-хорошему. С облегчением в конце и переполняющей радостью.

Ведь зря боялась! Я осталась собой, рога не выросли, чешуей не покрылась. Ничего не изменилось, разве что глаза перестали зудеть. Уже и забыла, каково это, когда ничего не беспокоит.

Хорошо, как хорошо…

Так бы и размякла прямо здесь, на деревянных досках танцпола, но Рик не дал оступиться. В изумлении он всматривался в мое лицо, моргая, жмурясь, будто видел сон и отчаянно пытался проснуться.

— Ника, у тебя глаза светятся! — недоверчиво произнес он.

— Угу, хорошо… Просто замечательно…

Голова закружилась. Еще не отойдя от эйфории, я посмотрела в сторону зала и едва не открыла рот.

Десятки людей в темных плащах и капюшонах рассредоточились в толпе. Подозрительно выглядят — да. Оружие в руках — да. Опасные, устрашающие… Главным было не это!

За каждым из них возвышался настоящий призрак! Нечеловеческий. Маленький, у кого-то совсем мелкий. Это были тонкие, прозрачные, но хорошо видимые в толпе призраки… зверей.

Почему я раньше их не видела?

Догадка осенила мгновенно. Стараясь унять панику в сердце, я осторожно повернула голову и увидела на собственном плече синего ворона.

Синяя звездочка, что блеснула в танце — был призрачный ворон. Абсолютно прозрачный внутри, с тонким светящимся контуром крыльев и клюва.

"Крр!" — приветственно каркнул он в самое ухо.

Разум отрезвился. Люди в капюшонах — как я. Только если я таращилась на них с нескрываемым ужасом, то на моего ворона внимания никто не обращал.

Я видела их как на ладони. Они меня — нет.

По команде призрачные существа ощетинились, их хозяева тоже. Лица исказились в угрожающих гримасах. Каждый плащ начал отступать к краю зала. Крайние пятились дальше, уходя в жилой переулок. Они освобождали площадку.

Призрачный ворон на плече пронзительно гаркнул, и я поняла. Может не всё, что хотелось бы, но главное — точно. Что-то затевается!

Надо бежать!

Срочно!

— Рик! — я обернулась к мужчине.

Держа руку на ножнах, он тоже следил за передвижениями лиц в капюшонах.

— Рик, надо бежать! Уводить людей с площади!

— Считаешь, пора заканчивать фестиваль? — не отводя взгляда с капюшонов, пробормотал он.

— Срочно! Сейчас!

— Рядом пост охраны, спрошу про сирену.

Мгновение — его уже не было рядом.

В панике обернулась к залу.

Капюшоны с ручными призраками ушли, хотя одна компания ближе к переулку еще кучковалась. Среди прочих я разглядела лысый затылок, раздающий команды.

Даниэль Элварс собственной персоной!

Толпа безмятежно танцевала, но в этот раз никто на пятки не наступал. Наоборот, от уверенного движения вперед все расступались.

Странность — на плече лорда Элварса тоже сидел призрак. Скрюченное существо я признала не сразу. Это была какая-то ящерица размером с кабачок. Сморщенная, горбатая, рогатая. Даром, что призрак, она пугала без этого.

— Очешуеть… — пробормотала под нос.

Ящерица заметила меня, левый глаз отдельно от правого опасно зыркнул. Следом повернулся лорд Элварс.

Я ждала, что это будет он. Костюм из белой кожи, как у лорда. Лысина, как у него. Рост, телосложение, голос. Всё было, как обычно! Кроме одного — лицо.

В костюме лорда Элварса был отнюдь не он. На меня взирал совершенно другой человек!

— Дан, идем! — обратился к нему один из компании, пока тот заинтересованно взирал на меня, а я ошарашенно на него.

Неказистые черты лица, горбатый нос, впалые посиневшие щеки. Это совершенно точно был другой человек.

— Это не Даниэль Элварс… — убежденно заявила я публике.

— Что ты несешь! — из-за плеча самозванца вышла гора мыщц. Телохранитель или очередной преданный поклонник. Аргументы в виде кулаков у него имелись весомые.

Лже-Даниэль поднял руку — гора мышц и компания послушно отошли на шаг.

Ветер рванул ему в спину, мне в лицо. Вместе с ветром дошел запах. Смрада и сырости. Очень похожий на запах в кабинете лорда в колледже. Почему же тогда казалось, что лорд благоухает розами?

Чертовщина…

Магия…

Не та, что управляет механизмами и для которой нужны камни силы.

Другая магия! К которой теперь была причастна и я.

Страшная призрачная ящерица на плече лже-Даниэля открыла пасть. Со звуком хлеста ремня из пасти вылетел язык. Смачно присосался к мужскому лицу, передавая какие-то импульсы.

Вот, как он это делает. Мерзость.

Лже-Даниэль появился не сейчас. Он был таким с самого моего прибытия в Бьорн, а то и раньше. Сколько?

Сколько дней, месяцев?

Сколько лет под видом уважаемого изобретателя лорда Даниэля Элварса скрывался самозванец?

Видимо, на моем лице отразилось озарение, потому лже-Даниэль испугался. Не знаю, что сейчас видели остальные, но я видела всё. Видела его тайну. Тайну их всех!

— Отойдем, дорогуша? — вежливо предложил лже-Даниэль. — Нам с тобой есть, что обсудить, верно?

Компания расступилась, пропуская его и формируя коридор для меня. Он шел, не оборачиваясь, будто знал точно — я пойду за ним. Как иначе? Этой девочке хватило смелости бросить обвинения в лицо. Неужели она упустит шанс поговорить наедине?

Оркестр стих. Чтобы в следующий миг взорваться оглушительным воем, подобным пожарной сирене. Рик подошел к делу оригинально, либо у него просто не было выбора.

Толпа танцующих вздрогнула, заозиралась. Что с музыкой? Что творят скрипачи? Это невозможно слушать!

Пожар? Кто сказал "пожар"?

С края помоста закричал ребенок, и толпа пришла в движение. Пожар, самый настоящий! Надо уходить!

Компания лже-Даниэля засуетилась. Коридор, выделенный для меня, начал сходиться. Обернулась — Рик еще не вернулся. Спина лорда-самозванца удалялась, вместе с ней удалялась моя нерешительность.

Отбросить страхи!

Юркнула за ним в самый последний момент, прежде чем проход схлопнулся. Путь к отступлению был потерян.