Глава 12

Алекс шел по Цветочной улице, обдумывая то, что узнал. И сам не заметил, как оказался напротив знакомого дома.

Стояла глубокая ночь, а в доме светились окна. Занавесок на них не было. Сквозь щели между неплотно пригнанными досками некромаг разглядел женский силуэт.

Ведьма что-то делала, стоя лицом к окну.

Алекс поднял взгляд.

Над входом висела деревянная вывеска. Старая, выцветшая от времени и непогоды. Но на ней все еще можно было различить надпись “Цветочный рай”.

Граф отступил на шаг, чтобы видеть весь дом целиком, и окинул его внимательным взглядом. От ржавого скрипучего флюгера, на котором еще остались остатки красной краски, до заросшей травой отмостки.

Прошлой ночью он был слишком занят собой, чтобы заметить, что дом не просто стар. Он заброшен. Причем, судя по заколоченным окнам первого этажа и высоте прошлогодних сорняков, в нем давно никто не жил.

Так кто же эта женщина? Хозяйка или бродяжка, занявшая пустое жилье?

И почему его это так волнует?

Здравый смысл подсказывал, что надо уйти. Но ноги не желали двигаться с места. Алекс просто стоял и смотрел на дом. Точнее – на то окно, за которым заметил ведьму.

А потом, как заколдованный, двинулся ближе.

Шаг за шагом пересек расстояние, отделяющее его от увитой шиповником арки. Прошел по старой дорожке к крыльцу и двинулся вдоль стены дома. Пока не добрался до заветного окна.

Сердце колотилось, как у мальчишки, залезшего в чужой сад. Того и гляди – выйдет сторож.

Сглотнув слюну, ставшую вдруг горькой и вязкой, он прильнул к окну.

Одна из досок оказалась совсем гнилой. Стоило легонько потянуть за нее – и она осталась в руках некромага. Он смутился немного, но тут же замер, увидев то, что находилось с той стороны под самым окном.

Старая тумба. А на ней – его медальон.

Тот самый, знакомый с детства до последней царапинки! Лежит себе как ни в чем не бывало. Подмигивает лунным металлом.

Так, может, это он и притянул к дому, а вовсе не странный интерес к ведьме, который Алекс себе приписал?

Кстати, а чем занята ведьма?

Граф отыскал глазами женщину. Та поставила перед стеллажом шаткую табуреточку, заткнула подол за пояс и взобралась на нее. Рядом на столе стояло ведро. В руках ведьма держала тряпку, которой начала намывать полки.

Взгляд Алекса прикипел к стройным икрам. Затем опустился к узким лодыжкам.

Женщина поднялась на носочки, чтобы дотянуться до верхней полки.

Алекс шумно выдохнул.

Она стояла босая. Ее розовые округлые пятки казались такими нежными, такими беззащитно-трогательными…

Кто бы знал, что Алекс Дерринджер неравнодушен к женским пяточкам? Впрочем, это не самый страшный секрет…

Под ногой графа хрустнула ветка.

Ведьма будто услышала. Замерла.

Потом медленно обернулась.

Алекс напрягся.

Первой реакцией было отпрянуть от окна. Но он вовремя сообразил, что в помещении горит яркий свет, а на улице – кромешная ночь. Так что ведьма его не увидит.

А вот он как раз может спокойно изучить ее лицо.

Она и вправду была миловидной. Только бледной и худенькой, как человек, который долго жил в стесненных обстоятельствах или болел.

Из-под скромного чепчика вились мягкие каштановые локоны. Большие глаза цвета первой листвы смотрели печально и строго. Тонкий нос, мягкий подбородок, изящная шея, переходящая в узкие плечи.

Фигура у ведьмы была субтильной. Руки – тонкими. Она закатала рукава по самые локти, так что Алекс смог хорошо все рассмотреть. И не нашел того, что полагалось носить каждой порядочной ведьме.

Разрешительную печать!

Значит, в Магконтроле о ведьме не знают…

Это стало неприятным открытием.

В голове Алекса тут же сложилась картина: новая ведьма появляется в Кенсал-грин одновременно с грабежом королевского склепа. На него самого нападают, когда он едет в тот самый склеп. И где он приходит в себя? Правильно, у этой ведьмы!

А теперь еще и медальон у нее.

Совпадение? Возможно.

А если нет?

Алекс слишком долго был “агентом под прикрытием”, чтобы не верить в случайности.

Кто знает, не сама ли ведьма сорвала с него амулет? Но если он был при ней, когда некромаг находился в доме, то тогда ясно, почему его аура ее не задела.

Никакой магии. Все очень просто.

Граф едва не расхохотался от собственной глупости. Но обстановка вынуждала вести себя тихо.

Тем более что женщина спрыгнула с табуретки, приблизилась к окну, за которым он стоял, и вгляделась в ночь.

На ее лице застыло тревожное выражение.

Но вот она тряхнула головой, будто вспомнила что-то, схватила с тумбочки медальон и сунула в карман. А потом вернулась к недомытому стеллажу.

Алекс наблюдал за ней, почти не дыша.

Он так и стоял под ее окном, пока не погас свет и в глубине дома не скрипнула дверь. Только тогда вздрогнул и будто очнулся. Обвел взглядом пустую улицу, поднял глаза к светлеющему небу.

Приближался рассвет.

Сколько же он здесь торчал? Проклятая ведьма приворожила?

Да, наверняка так и есть. Другого объяснения нет.

Он поспешил покинуть это место, пока ранние прохожие не застукали его за подглядыванием. Но идя по дорожке к арке, почувствовал чей-то взгляд.

Обернулся.

На крыльце сидел большой черный кот. Тощий, как и его хозяйка. С тонкой шеей и большой головой. Он пристально и враждебно смотрел вслед некромагу.

А вот и ее фамильяр!

Наметанным глазом Алекс определил: темная сущность седьмого уровня. Достаточно сильный противник. Но это значит, что и ведьма сильна. Она может стать опасным врагом.

Кот фыркнул и отвел взгляд. А затем принялся вылизывать

лапу.

Алекс прибавил шаг.

Но расстояние между ним и старым домом увеличивалось, а сердце билось все так же неровно.

Будто ведьма и вправду его приворожила.

***

За несколько часов до графа Дерринджера дядюшка Нокс покинул дом Евы с таким же недовольным лицом.

Медальон из лунного камня – дорогая и редкая вещица. Откуда она у нищей ведьмы, живущей в такой развалюхе?

Нокс уговаривал продать ему украшение, даже обещал отменить гильдейский сбор, но ничего не вышло. Проклятая баба уперлась и заявила, что вещица не продается. Мол, кто-то ее потерял.

– Так я знаю, кто потерял, – попытался он убедить. – Передам владельцу прямо в руки. А тебе за находку щедро заплачу. Тебе ведь нужны деньги?

Деньги были нужны. Даже очень. Однако Ева покачала головой.

Колдун так и ушел ни с чем. Перед тем, как покинуть дом, глянул недобро, но ничего не сказал.

Убедившись, что старик покинул двор, молодая женщина взяла медальон в руки и рассмотрела внимательно. Запомнила, как он выглядит, пересчитала царапинки, погладила цепочку сложного плетения и положила на тумбу – вдруг хозяин все же найдется?

– Вот глупая, – заявил кот, появляясь в черной дымке прямо из воздуха. – Колдун хорошие деньги за артефакт предлагал! Надо было брать!

– Артефакт? – Ева нахмурилась.

– Ну конечно! – кот по-человечески закатил глаза. – Сильный магический предмет. Тебе от него никакого толку, так хоть бы на ремонт заработала!

– И тебя не смущает, что это чужая вещь?

– Меня смущает, что это вещь мертвяка! И ты оставила ее себе! Чуешь, чем пахнет?

Он демонстративно втянул носом воздух.

В старой лавке пахло пылью, сыростью и затхлостью. Ева тоже принюхалась.

– Старыми тряпками? – спросила она.

– Нет! – кот яростно сверкнул глазами. – Неприятностями! Неприятностями воняет! Помяни мое слово, ты еще пожалеешь, что не избавилась от этой штуки.

– Знаешь что? – рассердившись, она уперла руки в бока. – Где ты был со своими советами, когда этот дед меня тут допрашивал? Сидел под моей юбкой и боялся нос высунуть.

– И ничего не боялся, – кот прижал уши к голове. – Это другое.

– Ну да, – хмыкнула Ева. – Бросил меня на растерзание старику, а сам спрятался, будто нашкодил. А ну, признавайся, чем ты ему насолил?

Но кот не собирался ни в чем признаваться. Выгнул спину, вытянул хвост трубой, вздыбил шерсть и прошипел:

– Ты мне имя сначала придумай, а потом и указывай!

А затем шмыгнул в щель под дверью.

– Эй, – закричала Ева, – я тебя не отпускала!

Но фамильяр уже испарился.

Остаток вечера молодая вдова занималась уборкой и тихо ворчала себе под нос. У нее было достаточно поводов для расстройства помимо отсутствия денег. Красивые с виду полочки для горшечных цветов подгнили у стены, да и сама стена требовала ремонта – сырость, проникшая с крыши, расплылась пятном черной плесени. Значит, нужно менять и полки, и часть стены.

Выгребая пауков, пыль и мусор из углов, Ева мысленно составляла план работ.

Плотников она уже наняла. Точнее, плотника и двух подмастерьев. Они должны прийти завтра с утра и первым делом заняться фасадом старого дома. Убрать щиты с окон, заменить крыльцо, подновить арку под старым шиповником и забор.

Потом нужно починить крышу, сделать новые ящики для рассады, полочки в лавке и грядки для выгонки луковиц на заднем дворе. Хорошо бы и пол перебрать, и лестницу, и печку в кухне подправить.

Про второй этаж Еве было страшно думать – сколько денег потребуется там, она даже не представляла. Сейчас перед ней стояла другая цель – как можно скорее открыть лавку и собрать деньги на ведьминский взнос.

Семена и луковицы ждали мягкой взрыхленной земли, воды и солнца. Да только… где за две недели взять двадцать золотых? Первоцветы стоят недорого, а цветы для композиций ей пока негде выращивать. Что же делать?

Кажется, она сказала это вслух, потому что раздался сердитый мявк из-под лавки:

– Использовать магию!

– Так ведь нельзя до получения печати! – напомнила ведьма.

– Нельзя-нельзя, – проворчал кот. – А ты меньше болтай – и никто не узнает.

– Хочешь, чтобы я стала преступницей?

– Хочу, чтобы в этом доме хозяйка была! А если двадцать золотых не найдешь, то что делать будешь? Бабкин дар пойдешь выжигать?

Ева тяжко вздохнула:

– Ну что ты пристал? “Бабкин дар, бабкин дар”, – она передразнила его. – Носишься с этим даром. Я ведь не просила о нем.

– О таком и не просят! – из-под лавки сверкнули кошачьи глаза. – Он сам переходит по крови от матери к дочери. К твоей бабке Кассандре от ее матери перешло, а той – от ее матери. Из века в век в их роду рождались сильные ведьмы, и у каждой был дар. А теперь он у тебя.

– И что мне с ним делать? Мистер Нокс ведь ясно сказал: нельзя применять.

– Может, на людей и нельзя. А цветам твой дар принесет только пользу.

– Это какую?

– А ты примени его к луковицам, чтобы побыстрее выгнали стрелку, к семенам, чтобы быстрее взошли, или к розовым кустам, чтобы цвели по дюжине штук в неделю.

Ева застыла. От осознания открывающейся перспективы даже голова кругом пошла.

– А я правда это смогу? Ты не врешь?

– Вот еще, – обиделся кот. – Забыла, что в этой лавке были самые стойкие букеты? Думаешь, чья это заслуга?

– И правда, – она тряхнула головой.

А потом с повышенным энтузиазмом принялась махать тряпкой. Даже на табуретку забралась, чтобы достать до самых дальних уцелевших полок! И думала, думала…

Тихий звук заставил ее обернуться.

Хм, окна в лавке заколочены, на улице тихо… Показалось?

Молодой женщине стало неуютно. Она еще не забыла бандитов, рыскавших здесь прошлой ночью.

Оглядевшись, Ева не нашла ни одной вещички, достойной кражи. Разве что найденный амулет. Она схватила его, сунула в карман и зевнула – что-то заработалась. Надо поспать. Плотник придет к девяти утра, нужно дать ему задание, а потом еще приготовить обед…

Спать! Срочно спать!

Помывшись в лохани на кухне, Евангелина поднялась в спальню бабушки – единственную пригодную для жилья. Расправила на кровати высушенные на заднем дворе тюфяки и одеяла, взбила подушки, легла и моментально уснула, окутанная запахом лаванды.

Даже не почувствовала, как кот примостился рядом.