Глава 16

Сытно отобедав, парни вернулись к забору, а мастер получил еще два шиллинга задатка и ушел договариваться со столяром.

За столом остался только Дрозд.

Ева сразу приметила, что хоть мальчишка и был голоден, но ел неохотно. Отщипывал от пирога по кусочку и долго жевал. А сам поглядывал исподлобья то на нее, то на мужчин. Будто чего-то ждал.

Может, ждал, пока все разойдутся?

Она решила проверить. Вышла из кухни на задний двор и тут же прильнула к окну, благо что доски с этой стороны дома еще не сняли. Увиденное заставило женщину удивленно нахмуриться.

Мальчишка оглянулся на дверь, а потом вороватым движением завернул свою порцию пирога в тряпку и спрятал за пазуху.

Значит, решил взять с собой. Но зачем прятать? Можно ведь попросить.

Еве внезапно пришло на ум, что беспризорному мальчишке, такому как Дрозд, проще украсть, чем просить. Чтобы просить, нужно убить в себе всякую гордость. И нет гарантий, что вместо куска хлеба тебе не дадут оплеуху. Вот он и не просит.

Но и красть тоже не стал. Эта мысль вызвала у Евы улыбку.

Она неторопливо вернулась в кухню.

Мальчик по-прежнему сидел за столом с независимым видом. Только тарелка перед ним была пуста.

– Наелся? – спросила Ева, скользнув по нему равнодушным взглядом.

– Да, госпожа, спасибо, – он вымучил слова благодарности. – Ну… я пойду.

– Уже? Я думала, ты до ужина останешься.

Дрозд отвел взгляд.

– Простите, госпожа. Но меня сестра ждет, я всегда прихожу в это время, когда закрывается рынок. Она будет переживать.

– Ах да, ты же ей не сказал, что нанялся ко мне в помощники, – сообразила Ева. – Но ты ведь завтра придешь?

Он замялся.

– А можно… можно я к вам еще сегодня приду?

Быстрый взгляд в сторону печки сказал, что мальчик рассчитывает на ужин.

Ева быстро прикинула: пока он дойдет до рынка, пока сестру навестит, пока обратно…

– Нет, сегодня не приходи.

Лицо у мальчишки тут же замкнулось. Решил, что она его выгоняет?

Пришлось торопливо добавить:

– Я тебе с собой кое-что заверну. А придешь завтра утром. Будешь мне помогать грядки делать и парник устанавливать. Понял?

Она добавила в голос строгих ноток.

Взгляд у Дрозда прояснился.

– Да, госпожа! – даже голос стал веселее.

– Кстати, а сколько лет твоей сестре?

На этот вопрос мальчик отреагировал странно. Скуксился, сжался.

– Семнадцать, – сказал еле слышно.

Ева удивилась. Она-то думала, что сестренка младше него, поэтому он о ней так заботится. А оказывается, его сестра – взрослая девица.

– А чем она занимается?

Голос парня стал еще тише:

– Ничем. Она… она болеет.

У Евы взыграло любопытство. Но было видно, что Дрозд не хочет говорить на эту тему, поэтому она не стала давить. Побоялась, что мальчишка больше не придет. А ей, странное дело, не хотелось его терять.

– Ладно, – сказала, безмятежно улыбнувшись, – передам гостинец твоей сестре. Ты же не против?

Он покачал головой, но взгляд так и остался настороженным.

Впрочем, Еве этого было достаточно. Осмотрев свои запасы, она взяла маленькую корзинку, отправила туда пару лепешек, кусочек копченого окорока и немного сыра. Слишком мало, чтобы накормить досыта, но достаточно, чтобы утолить голод.

Накрыв все чистой тряпицей, протянула Дрозду:

– Держи.

Мальчик недоверчиво сглотнул:

– Это мне? Но я ничего не сделал.

– Завтра сделаешь. И не забудь принести корзинку обратно. Она мне стоила десять пенни.

– Д-да, госпожа…

Все еще не веря в происходящее, Дрозд вцепился в корзинку обеими руками и со слегка ошалевшим лицом вышел из дома.

Ева проводила его взглядом через окно. Увидела, как он попрощался с подмастерьями, и как те помахали ему, не отрываясь от работы. А затем начала убирать со стола.

На подоконнике тут же кот появился. Спрыгнул на пол и закрутился возле Евиных ног.

– Окороком пахнет, – заныл, нюхая воздух. – Дай окорок!

– Сама не ем и тебе не дам, – отрезала Ева.

– А мальчишке дала! Жадная ты и добро почем зря транжиришь!

Обвинение было несправедливым, но оно заставило Еву задуматься.

– Слушай, почему у меня такое странное чувство? – замерла она с тряпкой в руках.

– Какое?

– Ну, что этот мальчик должен быть в моем доме?

– М-м-м… кто знает, – кот задумчиво прикрыл веки. – Он ведь еще не инициированный. Но дар в нем есть, однозначно.

– И старику зачем-то понадобился, – напомнила Ева. – Сомневаюсь, что тот по доброте душевной приютил беспризорника с больной сестрой…

– Вот, надо было спросить, чем сестра болеет! – встрепенулся кот. – Почему не спросила? Может, она заразная!

– Так чего ж не надоумил? – хмыкнула Ева.

– Занят был!

– И чем же таким был занят? – с ехидцей спросила она.

– Бабку твою проведывал!

Ева вмиг стала серьезной.

– Ты ходил на кладбище? И… как там?

– Тихо-мирно, как всегда. Кстати, я там старика встретил.

– Дядюшку Нокса?

– Его самого. Крутился возле королевского склепа, будто что-то вынюхивал.

– Странный он, – вздохнула Ева. – Я ему не доверяю.

– Правильно делаешь. Он когда с кладбища шел, у нашего дома замедлил шаг.

– А ты-то откуда знаешь? Неужели следил за ним?

– Скажешь тоже – “следил”, – фыркнул кот. – Просто шел следом. Но нутром чую, он не просто так выглядывал, что творится у тебя во дворе. Надо было отдать ему мертвяцкую безделушку!

– Снова ты об этом? Я же сказала, отдам только хозяину.

– Ну смотри, как бы не пожалеть. Твоя бабка Ноксу один раз отказала…

Кот резко замолк, будто подавился словами. Сверкнул глазами и исчез прежде, чем Ева успела что-то сказать.

– Эй, – закричала она, с опозданием понимая, что ответа не будет. – Так моя бабка была с ним знакома?

***

Кот больше не появился. Ева звала его и так и сяк. Обещала и окорок, и свиную колбаску. И даже имя придумать. Но он не издал ни звука, будто пропал.

Осознав тщетность попыток, молодая ведьма махнула рукой и вернулась к мытью посуды. Закончив с уборкой, вышла на задний двор.

Ящики тянули ее к себе магнитом, а в голове крутились слова фамильяра, что она может ускорять рост растений.

Недолго думая, Ева решила попробовать свои силы на тех полумертвых луковицах, которые достались ей по дешевке. Земля для них была еще не готова, но она помнила, что мать перед посадкой полоскала цветочные луковицы в слабом известковом растворе – от болезней и вредителей, а потом заворачивала во влажную ткань и держала так, пока не прорастут.

Известь в доме была. В погребе нашлось несколько ящичков с белым порошком. Ева нагребла немного в кружку, вышла на задний двор, развела известь так, чтобы вода помутнела, и принялась экспериментировать. Самые плохие на вид луковицы – сморщенные, в пятнах – подержала в растворе подольше. Потом выложила на обрывки старой простыни, расстеленной на скамье, и уставилась, не зная, что делать.

– Миссис Ева! – со стороны улицы донесся знакомый голос. – Добрый вечер.

Она подняла голову. Там, где прежде стоял забор, а сейчас торчали новые столбы, топтался мистер Бойд.

– Добрый вечер, – отозвалась слегка удивленно.

А ведь и правда – небо уже начинало сереть. Она так заработалась, что не заметила, как закончился день.

– А вы все же решили цветами заняться? – любопытный взгляд старика переместился с Евы на выложенные в ряд луковицы. – Передумали продавать лавку?

– Да вот, пока вся в сомнениях, – вздохнув, Ева вытерла руки. – В таком виде дом не продать, нужен ремонт. А на ремонт нужны деньги.

Говорить о ведьминском даре и связанных с этим проблемах она не хотела.

– Так-то оно так, – покивал старик. – Но я смотрю, работа кипит. Значит, кое-какие деньжата все же нашлись.

Он кивнул в сторону подмастерьев, которые уже складывали свои инструменты.

– Кое-какие нашлись, – уклончиво ответила Ева и вернулась к своей работе.

На улице быстро сгущались сумерки. Еще пара часов – и будет совсем темно. А ей еще с луковицами надо разобраться, нельзя их так до утра оставлять.

Мистер Бойд явно хотел продолжить беседу. Ева слышала, как он топчется и вздыхает, но не решается переступить границу двора. То ли ждет приглашения, то ли еще какая причина. Но когда работники попрощались с хозяйкой, он тоже ушел.

Ева осталась один на один с мокрыми луковицами. Те уже подсыхали, покрываясь белесым налетом извести.

– И что мне с вами делать? – она уперла руки в бока. – Как проращивать?

Внезапно из сумерек выпрыгнул кот. Прошелся по краю скамьи, держа хвост трубой, окинул луковицы придирчивым взглядом и фыркнул:

– Ну, чего смотришь? Колдуй, чтобы стрелки пошли!

– А как? – тяжко вздохнула Ева.

Взяв одну из луковиц, покрутила ее в руках и поднесла ближе к глазам.

– Где-то ты умная, а тут так всему учить надо! – недовольно проворчал кот. – Ладно, попробуй подышать на них, вдруг поможет.

– Вдруг? – она с подозрением уставилась на него.

– Ну да. Можно гладить их, дышать, петь или водой брызгать. Тут у каждой ведьмы свой способ, а ты должна найти свой, – поучительно заявил фамильяр. – Главное – пожелай, чтоб они проросли, и подкрепи желание силой.

– Да как?! – почти крикнула Ева.

Луковичка в ее пальцах вдруг потеплела. Сморщилась еще больше, а из длинного сухого “хвостика” показался бледный зеленый кончик.

– Есть! – обрадовался кот.

Евангелина уставилась на луковицу, как на драгоценность. Осмотрела со всех сторон, заметила малюсенькие зародыши будущих корней и тут же положила ее на влажную ткань.

– Долго будешь так возиться, – начал поучать кот. – Ты бы посудину какую нашла и в ней воду заговорила.

Ева хотела возразить по привычке, но проглотила слова и бросилась в дом. Кот был прав. Ей нужна широкая неглубокая посудина, чтобы все луковки поместились. Поднос бы подошел, да не один. Только где взять? Пока придется обойтись тарелкой.

– И как заговаривать?

Она вернулась на улицу, неся щербатую миску, наполненную водой.

– А ты к себе прислушайся. Помнишь первую ночь, когда в дом мертвяк приполз, а по улице бандиты ходили? Ты тогда от страха чудо-наговоры плела, совета не спрашивала. Это ведьминская кровь в тебе пробудилась. Всё, что знала и умела твоя бабка, а до нее ее мать, ее бабка, прабабка и все-все остальные ведьмы в роду – все эти знания теперь у тебя. В голове. Просто найди их.

Легко сказать “найди”. А как искать?

Ева глубоко вдохнула, закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на своих ощущениях. Перед внутренним взором тут же появилась картина: женщина в давно вышедшем из моды платье водит руками над кадкой с водой и тихо поет:

– Цветы весенние, цветы спасения…

Губы Евы зашевелились, повторяя слова песни. Голос был еле слышен, но по воде в миске прошла мелкая рябь.

– Во-о-от, – довольно мурлыкнул фамильяр, заставляя хозяйку вздрогнуть, – воду заговорила, клади туда луковицы, все пробьются!

Ева открыла глаза.

Но перед тем, как она эта сделала, женщина в ее мыслях обернулась и глянула прямо в лицо.

Это была бабка Кассандра.

Такая же, как на портрете, только намного моложе.

– Давай быстрее, чего стоишь? – поторопил кот.

Он раздраженно бил хвостом по лавке. Но Ева не обратила внимания. Слишком уж неожиданным и странным было видение.

Она потрясла головой, отгоняя звон в ушах. Потом споро сложила в миску самые сморщенные луковки.

Те, что выглядели получше, накрыла тканью – пусть проклевываются чуть медленнее, ей ведь не нужны все цветы в один день? Лучше растянуть цветение на пару недель!

И откуда только взялось это знание?

Выяснять было некогда. Ночь быстро приближалась.

Переделав все дела, прибрав во дворе и в доме, Ева нагрела воды, смыла с себя пот и грязь.

Кусочек душистого мыла, привезенный с собой, уменьшился втрое. Вот и еще статья для расходов – надо закупить бруски мыла. Серое для стирки, душистое для купания. А еще хотя бы одно полотенце из мягкого хлопка. И новую одежду…

Нет, с одеждой придется потерпеть. У бабки весь шкаф забит разными платьями. Будет время, она их переберет. Может, сможет что-то ушить, переделать, пусть и мода давно прошла. А пока нужно думать о доме! Все деньги пойдут на ремонт.

С этими мыслями Ева улеглась в кровать.

Пружины скрипнули и мягко прогнулись под ней, принимая в объятия.

И почему она раньше не замечала, как в бабкиной комнате приятно пахнет? И перина удобная. И в окно светит месяц…

На подушке возле разметавшихся темных волос возник черный кот. Посидел какое-то время, прислушиваясь к дыханию женщины. Потом фыркнул и свернулся клубком.

А ночью Ева проснулась от странных звуков.

Кто-то вломился в дом…