Глава 19

Алекс тоже оценил ночной наряд ведьмы – мягкая истончившаяся шерстяная шаль красиво облегала высокую грудь. Оборки чепчика – совсем простые, даже без кружев – придавали ее лицу строгость и милую беззащитность. А сорочка…

Сидя у стены, он отлично видел, что сорочка несколько коротковата и открывает не только потертые туфли без задников, но и узкие лодыжки ведьмы.

Да-да, сомнений не осталось – перед ним самая настоящая ведьма! Очаровательная, вдохновляющая и… грозная!

– Может, и вы представитесь? – усмехнулся он, глядя, как она хмурится, будто прислушивается к чему-то внутри себя.

– Ах да, – встрепенулась Ева. – Евангелина Доутсон. Для вас – миссис Доутсон.

Называя фамилию почившего мужа, она немного скривилась.

– Так вы замужем? – Алекс не смог сдержать легкого разочарования в голосе.

Замужние женщины были для него табу. А вот за милой ведьмочкой он бы слегка приударил. Пощекотал бы нервишки.

– Вдова, – бросила она коротко.

Затем взмахнула кочергой, указывая нежданному гостю путь к лестнице. Дождалась, пока он нехотя спустится, а сама быстро юркнула в бабулину спальню и захлопнула дверь.

Сердце стучало так, что этот грохот перекрывал все звуки вокруг. Голова кружилась от волнения, но действовала Евангелина быстро.

“Как все удачно сложилось! – возле ног вертелся довольный кот. – Просто так цацку не отдавай! Требуй денег! Если хорошо поторгуешься, то будет чем оплатить первый взнос за вступление в гильдию и за дозволение”.

– Шутишь? – тихо шикнула Ева и бросила на дверь нервный взгляд. – Он же дознаватель!

Сердце в груди забилось сильнее.

“А еще он мужчина, – наставительно мурлыкнул фамильяр и вскочил на постель. – Ты ему улыбнись, плечиком поведи. Ну чего учить тебя, как маленькую? Первый раз, что ли?”

“Десятый!” – Ева в сердцах согнала его, бросив шаль.

Но слова кота заставили ее щеки вспыхнуть румянцем. Тело окутало странное тепло – незнакомое и манящее.

Она не была совсем уж наивной и видела, что Алекс Дерринджер очень хорош собой. Просто пугающе очарователен. И смертельно опасен.

Ева помнила, как он очнулся от обморока в ее домике, как открыл глаза и глянул на нее тем мертвенным взглядом. У нее тогда от страха даже горло перехватило.

Нет, от этого мужчины нужно держаться подальше. Некромаг или нет, но он не должен иметь к ней никакого отношения!

Повторяя про себя эти слова, Ева зажгла свечу, потом быстро оделась, скрутила волосы в пучок и снова прикрыла чепцом – как хорошо, что она вдова. Не надо ложиться спать в папильотках и укладывать потом наивные локоны по плечам.

Убедившись, что выглядит достойно, ведьма спустилась на первый этаж.

Дознаватель был в кухне. Украдкой оглянувшись, Ева юркнула в гостиную. Достала медальон из секретного ящичка и чуть не уронила его, услышав мысленный вопль фамильяра:

“Отвлеки его! Быстрее! Пока он не унюхал…”

Дверь в кухню была распахнута и не мешала обзору. А этот самый Алекс Дерринджер стоял у печи и рассматривал тарелки с луковицами.

“Ну давай же! – снова взвыл кот. – Или лишние деньги на штрафы есть? Забыла, что Нокс говорил?!”

Вздрогнув, Ева поспешила войти. Фамильяр прав, если дознаватель учует магию, которую она применила к луковицам, то последствия будут явно не в ее пользу.

– Очень тонкое плетение, – сказал Алекс, заметив хозяйку дома.

Он хотел похвалить, но ведьма напряглась и попыталась перевести разговор.

– Вот ваш медальон, – она протянула магу его сокровище.

“Деньги требуй! Деньги!” – снова взвыл кот.

Но дознаватель уже потянулся к ее руке. Не ощущая подвоха, она вложила украшение в его ладонь и хотела отойти, как вдруг его пальцы сжали ее запястье.

Рукав чуть задрался, обнажая тонкую кожу.

– А где же печать? – протянул мужчина обманчиво мягким тоном. – Практикуете без разрешения?

Тем временем медальон исчез у него в жилетном кармане.

Ева сглотнула, но ответила честно. Незачем врать, этот маг уже понял, что она применяла магию.

– Я недавно узнала, что обладаю силой. Когда овдовела и приехала в этот дом. У меня нет денег на взнос в гильдию, а без этого местный глава отказывается подать заявку на разрешительную печать! Я воздействовала своими силами только на луковицы, потому что хотела заработать на взнос, продавая цветы!

– И сколько же вы хотели заработать? – на лице дознавателя заиграла усмешка.

Ева поджала губы.

– Двадцать золотых. Может, для вас это не деньги, – она окинула взглядом его дорогой плащ, – но я стеснена в средствах.

– Двадцать золотых? – усмешка сползла. Алекс не смог скрыть изумления. – Откуда вы взяли такую сумму?

– Глава гильдии так сказал. У меня нет причин ему не верить.

– Магконтроля на вас нет!

Алекс был в гневе.

Взнос за дозволение составлял всего двадцать пенсов – они шли на гербовую бумагу и чернила. Сама печать ставилась магией, и все равно королевство было в плюсе, ведь зарегистрированные маги и ведьмы ежегодно выплачивали четверть от своих доходов в казну. И надо сказать, казна была только рада.

Но Ева этого не знала. А потому, увидев, как заходили желваки на лице дознавателя, побелела от ужаса.

Еще и кот засыпал ее мысленными воплями. С той минуты, как она вошла в кухню, он то истерил, прощаясь с жизнью, то требовал упасть на колени перед дознавателем и молить о пощаде. Все это вгоняло в панику еще больше и лишало способности ясно мыслить.

Внезапно лицо мужчины разгладилось. В глазах что-то сверкнуло, будто он только что придумал смешную шутку.

– Вот что, любезная миссис…

– Доутсон, – напомнила она, крепко сжав руки, чтобы они не дрожали.

– Миссис Доутсон, – кивнул он. – Отправляйтесь-ка вы в самое ближайшее время в Лондиниум, в управление Магконтроля.

Ева застыла, изображая каменную статую в чепце. Даже лицо ее стало белым, как мрамор.

Алекс бросил взгляд на окно, за которым царила глубокая ночь, и решительно продолжил:

– Ехать сегодня уже не стоит, раз я нарушил ваш сон. А вот завтра непременно явитесь в центральное управление. К полудню. Кабинет триста тринадцать.

– Но… у меня нет денег на билеты! – растерялась Ева.

Она отдала практически всё за ремонт своего домика, да еще осталась должна, но попросила отсрочку до конца всех работ. А теперь судорожно пыталась понять, зачем ее отправляют в Магконтроль. Неужели в благодарность за спасение и возвращение амулета этот дознаватель собирается заблокировать ее дар?

Взгляд мужчины посуровел. От страха Ева забыла про чопорность:

– Умоляю о снисхождении, милорд, без своего дара я ничего не смогу заработать! Лавка без ремонта почти ничего не стоит! И гильдейский взнос…

А вдруг это любовная магия?Алекс поморщился. Пугать ведьму так сильно он не собирался. Всего-то хотел изучить ее способности в экспертной лаборатории. Не нравилось ему то странное чувство, которое он испытывал рядом с ней.

– За возвращение моего амулета я оставлю вам два соверена, – сказал он, обрывая ее причитания. – Этого с лихвой хватит на дилижанс туда и обратно. И не советую возражать. Любая ведьма или колдун обязаны явиться в управление Магконтроля по первому требованию! Вот вам официальное приглашение!

С этими словами Дерринджер оторвал кусок бумаги от лежащего на столе свертка с лепешками, магией придал ему приличный вид и нанес стандартную формулу повестки в Магконтроль.

Магии потратил немного, но со стороны выглядело эффектно. Хотел еще личной печатью припечатать, но вовремя себя одернул. Нечего перед ведьмой красоваться. Пусть сначала докажет свою невиновность. Пугать тоже незачем – и так белая, как простыня.

***

Прижав повестку парой золотых, дознаватель вышел из дома.

А Ева без сил опустилась на пол. Прямо там, где стояла.

Кот тут же возник рядом из темного облачка, ужом скользнул к ней на колени и начал ластиться, будто чувствуя состояние хозяйки. Или просто извиняясь за то, что ничем не может помочь.

Нежданная ласка от мохнатого существа словно сорвала неведомый клапан. Ева разревелась в голос. Слезы просто текли и текли рекой, смывая страх, напряжение и нервозность, которые ей с лихвой пришлось испытать за последнее время.

Кажется, она так не плакала, даже когда узнала, что Патрик мертв. И даже когда кредиторы сказали, что он не оставил ей ни гроша.

– Коти-и-и-ик! Что же мне делать? – рыдала Ева, орошая слезами черную шерсть.

– А я тебе говорил! Не подбирай мертвечину! Не тащи в дом всякую гадость! Что делать, что делать… – бурчал фамильяр. – В Магконтроль ехать и там самого главного умолять! Денег на билет дали, вот и поезжай!

– А если… дар заблокируют? – она всхлипнула, смахивая рукавом слезы.

– Любой блок можно сломать! – фыркнул кот. – Не сразу, не вдруг, но… можно. Блок – это не страшно. Главное, чтобы полностью дар не выжгли!

Последние слова совсем не подбодрили Еву. Наоборот, она заплакала еще горше:

– А если выжгут?

– Тогда все, – кот встал на задние лапы, а передние развел, совсем как человек, – больше мы с тобой не увидимся.

– Ну давай… давай я тебе хоть имя напоследок придумаю, – ведьма шмыгнула носом. – А то вертится одно на языке, ни дышать, ни спать не дает.

– А давай! А то все Кот да Кот. Надоело! Что я как сирота?

Фамильяр спрыгнул на пол, выгнул спину, задрал хвост трубой, словно приосанился. И замер, поблескивая зелеными глазищами.

Только сейчас Ева заметила, как он изменился за последние дни. Куда делся тот тощий и драный кот, которого она увидела впервые? Сейчас перед ней сидел холеный и сытый зверь. Его черная шерсть лоснилась, хвост стал пушистым, как у белки. А длинные жесткие усы придавали солидности.

И только глаза продолжали гореть голодным потусторонним огнем.

– Ну, мурр-мяу, – поторопил он. – Называй поскорее.

– Кошмар! – выдала Ева.

– Что? – не веря своим ушам, мявкнул кот.

– Кошмар, – повторила она, разглядывая его с внезапно возникшим интересом естествоиспытателя. – Тебе очень идет.

А потом, подчиняясь всплывшему в голове то ли приказу, то ли инструкции, протянула руки и схватила кота за голову.

Пока тот вопил и вырывался, Ева подтащила его к себе, прижалась лбом к пушистому лбу и, глядя прямо в глаза, прошептала:

– Нечистый дух! Я, Евангелина Олфорд из рода Олфордов, обновляю твою клятву служения и нарекаю тебя Кошмаром. Служи мне верно, как служил моим предкам. Храни мою жизнь и душу до той поры, пока мать-богиня не позовет меня к себе!

В глазах зверя что-то изменилось. Зрачки расширились, тьма залила зеленую радужку. И Ева услышала голос, похожий на гром:

– Да будет так, Олфорд из рода Олфордов.

В тот же миг ее прострелил разряд молнии. А мир погрузился во мрак.