Глава 7

Городской рынок встретил Еву криками зазывал, лошадиным ржанием и цокотом копыт, яркими вывесками и выбивающей слезу смесью запахов. Здесь ароматы свежей выпечки и восточных специй переплетались с вонью навоза, а дорогие благовония – с запахом немытых тел.

Зажав в кулаке золотой соверен и прижимая локтем корзинку, Ева бродила между рядов. В ту часть рынка, где продавали товар получше и подороже, она не пошла. Решила, что нужно экономить. К тому же кто знает, а вдруг тот мужчина вернется и потребует деньги назад? Этого она боялась больше всего.

А еще странно было, что ночной гость ушел вот так, не попрощавшись. Будто сбежал. И когда она увидела его на дороге… он сделал вид, будто не узнал ее.

Но она-то его узнала!

Мысль, что высокородный лорд предпочел забыть об оказанной помощи, лишь бы не чувствовать себя должным, удручала ее.

Незнакомые торговки зазывали ее под навесы, предлагали овощи, фрукты и требуху. А перед глазами Евы так и стоял ее ночной гость. Высокий, красивый, в ладно пригнанной по фигуре одежде из дорогого сукна, сидящий верхом на великолепном арабейском скакуне. И то, с какой жадностью и интересом он заглядывал в декольте своей спутницы.

– Тьфу ты, – не выдержала Ева и потрясла головой. – Сдался он мне!

– Госпожа, ищете свежую печень? Посмотрите, у меня самая лучшая, только сегодня бычка зарезали, – отвлекла ее одна из торговок.

– Твоему бычку сто лет в обед! – перебила ее товарка. – Госпожа, идите ко мне. Гляньте, этот молочный поросенок так и просится в вашу корзинку!

Ева быстро прикинула: свинина дешевле говядины. Но вряд ли целый поросенок будет стоить дешевле печени. К тому же из печени похлебку не сваришь, а голодный желудок просит горячего и жидкого блюда.

Однако поросенок выглядел подозрительно тощим. Кожа да кости. Может, его зарезали, потому что был болен?

– Почем? – спросила она, прицениваясь.

– Ой, да если целиком заберете, я вам почти даром отдам. За десять шиллингов.

Ева крепче сжала монету:

– Нет, спасибо.

– Девять? – жалобно вздохнула торговка.

День обещал быть жарким, да и время уже шло к обеду. Как бы ей не пришлось нести мясо обратно на бойню.

Но Ева покачала головой:

– Извините.

Покупать кости и шкуру по цене мяса она не желала. И вернулась к говяжьей печени.

Вторая торговка взахлеб начала расхваливать свой товар и злорадно поглядывать на соседку. Пока Ева не перебила ее:

– Можете показать с другой стороны?

– А чего ее показывать? – засуетилась торговка. – Хорошая она, свежая!

Но Еве не нравился цвет. Слишком темная для молодого бычка. Скорее, это была старая корова, которая уже перестала доиться. А значит, печень будет жесткой и жилистой. С такой только намучаешься, да еще и выбросишь половину.

– Спасибо, не надо, – сказала она, увидев множество жилок, которые были ловко прикрыты.

– Бери, последний кусок остался. Отдам за всего за шиллинг.

Ева мотнула головой и решительно направилась дальше.

Она прошла весь мясной ряд, глядя на товары для бедняков. Над старым, заветренным мясом и плохо очищенными потрохами жужжали мухи и стоял сладковатый запах протухшей крови. От этого запаха и от голода ей стало дурно. Она поспешила к лоткам с овощами. Если с мясом не задалось, то лучше купить больше зелени, сыра и хлеба. А потом найти плотника и договориться с ним о ремонте.

“И рыбки купи!” – раздался в голове знакомый мурчащий голос.

Ева от неожиданности запнулась на ровном месте.

Голос прозвучал так четко, будто вредный кот сидел на плече.

Нервно оглянувшись, Ева пробормотала под нос:

– Чур меня!

И сложила пальцы щепоткой, как мама учила. Так отгоняли злых духов.

“Глупые вы, люди, – фыркнул невидимый кот в самое ухо. – Думаешь, нас такой ерундой можно напугать? Так, иди прямо, а вон у того лотка с петрушкой сверни налево. Там начинается рыбный ряд!”

– Я еще себе ничего не купила! – вслух возмутилась Ева.

Но тут же ойкнула и поспешила затеряться в толпе, потому что прохожие начали удивленно оглядываться на нее.

“А чего ждешь? – удивленно мурлыкнул кот. – Обед скоро!”

“Тебя забыла спросить!” – послала Ева раздраженную мысль.

Она вошла в рыбный ряд, едва сдерживаясь, чтобы не прикрыть нос. Был бы надушенный платочек – прикрыла бы. А так пришлось дышать через рот. Но и это не помогало. Слишком уж насыщенным и стойким был здесь запах рыбы, речной тины, водорослей и моллюсков.

– Эй, красавица, подходи! – неслось со всех сторон. – Рыба свежая! Копченая! Соленая! Кому карасики, десять штучек за шиллинг? Кому щука? Кому налим?

Ева остановилась возле пожилого мужчины, который молча сидел на перевернутой бочке. На нем был рыбацкий плащ и сапоги с голенищами выше колена. Глубокий капюшон прикрывал лицо, оставляя для обзора только густую белую бороду.

Перед мужчиной на земле стояла лохань, в которой плескалась мелкая рыбешка.

“Вот, у него возьми”, – зафырчал кот на ухо.

Еве почудилось, что он ее даже лапой коснулся.

“Почему у него?” – удивилась она.

“Потому что из ваших он. Колдун, глава магической гильдии. И не торгуйся с ним, с такими людьми дружить надо!”

Немного оробев, Ева приблизилась к мужчине. Ей очень хотелось увидеть его лицо и глаза, все же это был первый колдун в ее жизни. Но он словно нарочно опустил голову при ее приближении.

– Почем рыбка? – не слишком уверенно спросила она.

– Одна мелочь осталась, – раздался из-под капюшона неожиданно глубокий и сильный голос. – Отдам все за пять пенсов.

– Так дешево? – изумилась Ева.

– А чего тут сидеть? Бери, ухи наваришь. Ерш и пескарь для нее самое то.

“Бери, бери! – засуетился кот. – И ухи наваришь, и пирог испечешь, и мне тоже достанется. Очень выгодная сделка!”

Рыба и правда была привлекательно дешевой. Хоть и костлявой.

– Хорошо. Тогда все беру, – со вздохом решилась Ева.

Мужчина молча достал промасленную холстину, ловко переловил недовольно трепещущую рыбёху, завернул и передал Еве. Та подставила корзинку, куда шлепнулся улов. А затем протянула рыбаку золотой соверен.

Миг – и жесткая загорелая ладонь сжала ее тонкие пальцы.

– Не стоит светить здесь такими деньгами, барышня, – прозвучал тихий бас. – О, так ты из новых…

Второй рукой рыбак откинул капюшон. Но пальцы Евы так и не отпустил.

Кожа на его лице была загорелой дочерна, сухой и пронизанной глубокими тонкими морщинами. Вкупе с крючковатым носом и седыми волосами это было лицо старика. Только глаза, ярко-синие и живые, излучали силу и молодость.

– Давно в наших краях? – пронзительно-синий взгляд впился в Еву.

И если вчера ей показалось, что у ночного гостя пугающий мертвый взгляд, то глаза рыбака, несмотря на их живость, заставили ее содрогнуться всем телом.

– Я… вчера только приехала.

– Где твоя печать? – мужчина ловко вывернул ее кисть запястьем кверху.

– Печать? – эхом откликнулась Ева.

Она хотела вырвать руку, но рыбак держал крепко, будто клещами сжал.

– Да, разрешение на магическую практику. Ты же ведьма, – произнес он одними губами, глядя Еве в глаза. И Ева услышала. – Каждая ведьма обязана встать на учет в Службе Магического Контроля.

“Вот хаос первородный! – взвыл невидимый кот. – Какая еще служба контроля?!”

– И покровителя у тебя нет, ведь так? – продолжил выпытывать колдун. – Ладно, вижу, что ты ничего не знаешь о наших делах. Вечером зайду, побеседуем. А сейчас иди, да не трясись как овечий хвост, я тебе не враг.

Вот с последним Ева бы поспорила. Но она слишком обрадовалась, когда мужчина отпустил ее руку, и поспешила убраться подальше. Даже забыла про остальные покупки.

Мчалась через весь рынок, не оглядываясь. А в голове назойливой мухой зудела мысль: колдун не спросил, где она живет, но пообещал прийти так, будто знал ее адрес!

Еще и кот сердито пыхтел:

“Что за служба? Что за контроль? Двадцать лет назад никакого контроля не было! Совсем распоясались! Потомственную ведьму – и на контроль!”

Только оказавшись на своей улице, Ева замедлила шаг, чтобы перевести дыхание. И тут же расстроенно охнула:

– Мой соверен! Он забрал его!

По лицу потекли злые слезы: вот и купила рыбки! Знала бы, что так выйдет, то не экономила бы, а взяла хорошего мяса.

Шмыгая носом и смахивая слезы, Ева двинулась к дому. Старый штакетник, отделявший двор от мостовой, совсем завалился. Хотя вчера, она это помнила, ровно стоял.

Она подошла к нему в надежде, что сможет поправить. Поставила корзину на камни, схватилась обеими руками за покосившуюся ограду и потянула на себя.

Под ногами что-то блеснуло.

Удивленная, Ева отпустила забор и склонилась. Вытерла слезы.

В еще влажной после ночного дождя земле поблескивал тусклый металл. Что-то небольшое, размером с монету, было втоптано в грязь.

“Что это? – ощутимо напрягся кот. Ева почувствовала, как он втянул воздух носом. И вдруг зашипел: – Это штучка того мертвяка! Провоняла им насквозь. Нужно выбросить подальше от нашего дома!”

– Почему? – удивилась Ева.

Ей пришлось поискать палочку покрепче, чтобы подковырнуть находку и достать ее из грязевого плена.

“Потому что он будет искать свой амулет! Хочешь, чтобы снова к тебе пришел?”

– Ну… – она призадумалась, очищая находку от грязи, – он же мне ничего плохого не сделал. Даже денег оставил.

На ладони заблестел кругляшок с ушком для шнурка или цепочки. Больше всего он напоминал медальон, однако на нем не было ни надписи, ни рисунка. И металл был незнакомым. Не медь, не золото и не серебро.

Ева покрутила его, хмыкнула и сунула в карман.

“Стой, куда ты! – разволновался кот. – Выброси эту гадость, кому говорю! Не неси ее в дом!”

– А давай я сама буду решать, что мне делать? – рявкнула Ева, подхватывая корзинку. – И так из-за тебя целый соверен потеряла!

“А чего это из-за меня?” – заюлил кот.

– Так это же ты сказал: “Не торгуйся с ним, с такими людьми дружить надо”, – она передразнила его голос.

“Да кто ж знал, что он воровством промышляет! Раньше колдуны и ведьмы держались друг друга, старики молодым подсказывали, что да как. Вот я и подумал…”

– Подумал он, – в сердцах перебила Ева. – Один уже “думал” за меня, а потом наделал долгов, пошел – и застрелился. Хватит, теперь я сама буду решать что мне делать. И никакие коты, тем более говорящие, мне не указ!

Она толкнула калитку и быстро вошла во двор.

Минутой позже мимо ее забора неторопливо прошествовал граф Алекс Дерринджер, ведя коня в поводу.

За ним на козлах коляски ехала Элалия и недовольно морщила нос. Светской львице не нравилась эта провинция. Но торопить любовника она не спешила. Лишь наблюдала за ним из-под длинных ресниц.