Глава 8

День клонился к обеду, время утекало как вода сквозь пальцы, а граф Дерринджер мог только мысленно проклинать местных констеблей и делать вид, что очарован спутницей.

С самого утра возле кладбища царило нездоровое оживление. Вместо чинных вдов под густыми вуалями и мрачных мужчин в черных котелках и суконных пальто у ворот стояли стражи порядка. Алекс постарался подобраться как можно ближе к главному входу и с независимым лицом пройтись вдоль ограды. Но и так было ясно, что он опоздал. Раз на кладбище топчет грязь полиция, а у склепа Первого лорда выставлено оцепление, то ему там делать точно нечего.

Еще и Элалия капризничает. Выспрашивает, где он провел эту ночь, почему к ней не пришел, ведь она так ждала. Разыгрывает ревность.

Обычно ему это даже льстило, но сейчас не вызывало ничего, кроме раздражения.

Что ж, войти на кладбище, не привлекая внимания, не получится. Придется пока тактически отступить и вернуться ночью – с парочкой артефактов из сейфа.

С этой мыслью он улыбнулся Элалии и развернул коня в обратную сторону.

Они прошли уже половину улицы, когда у знакомого подуставшего заборчика граф замедлил шаг. Знакомый запах коснулся его лица.

Ведьма! Она буквально минуту назад была здесь.

Он еще в доме отметил, что незнакомка пахнет яблоками и свежим сеном. Чистый, летний аромат, присущий тем, кто работает с травами. Причем ни один парфюм, даже самый стойкий, не перебьет это благоухание. Потому что так пахнет сама магия. Чем больше у ведьмы сил, тем сильнее ее естественный запах.

А когда она утром прошла мимо них с Элалией, он заметил, что у нее ясные зеленые глаза и бледная кожа.

– Алекс, ты меня совсем не слушаешь! – резкое восклицание вернуло его на землю.

– Лали? Ты что-то сказала? – он обернулся к спутнице.

– Конечно, сказала! – она тут же надула губы. – Может, поужинаем вместе? В том маленьком ресторанчике на набережной. Он довольно милый.

Граф кивнул невпопад.

– Прости, я буду занят.

Но быстро добавил с виноватой улыбкой:

– Я приглашен на семейный ужин. Отказаться нельзя.

– Ох уж эти семейные ужины, – Элалия закатила глаза. Затем встрепенулась, будто только что вспомнила: – Ой, а это правда, что твой отец уходит с поста главы Тайной полиции?

– Хм, не думал, что эта новость так быстро разлетится, – нахмурился Алекс.

– Да все только об этом и говорят. Вчера, когда ты ушел, лорд Родерсон спросил меня, не собираешься ли ты занять место отца.

– И что ты ответила?

– Что не знаю. А ты собираешься? – она игриво стрельнула глазками из-под ресниц.

– Хочешь, чтобы я стал главой? – Алекс поиграл бровями, держа взгляд прицельно на впадинке между грудей красотки.

– Ну… – протянула она, делая вид, что задумалась. – Вот главы Тайной полиции у меня еще не было. Определенно, это будет повышение.

Элалия жеманно рассмеялась.

Алекс сдержанно улыбнулся.

Он умел играть в эти игры. Флиртовать, ходить по краю, изображать дамского угодника и волокиту. У него это прекрасно получалось. Как у Элалии – разыгрывать гишпанскую страсть и ревность.

Была только одна проблема. Алекс знал, что она не гишпанка и ни разу не была нигде дальше предместий Лондиниума. А еще знал, что Элалия на кого-то работает. Понял это, когда однажды ночью застал ее за проверкой его карманов.

Первой мыслью тогда было прижать любовницу к стенке и допросить. Но это лишь спугнуло бы того, кто стоит за ней. Так что граф решил действовать мягче. Давать ей ложную пищу для размышлений и наблюдать.

Возможно, это были происки врагов его отца. Многим при Дворе герцог Вандербильт стоял как кость поперек горла. Аристократам пришлось не по нраву, что он женился на нищей старой деве, которая к тому же держит в Бронсон-холле школу для бедняков.

У той школы был свой секрет, который супруги Вандербильты хранили как зеницу ока. Их дети узнавали о нем в день своего совершеннолетия и все давали клятву о неразглашении.

Алекс ее тоже дал. Только он узнал о драконе намного раньше, чем братья и сестры.

Он помнил, как в шесть лет заблудился возле Бронсон-холла и потерял свой амулет. Тот самый, который родители запретили снимать.

Начался дождь, небо быстро потемнело. А он, испуганный и зареванный, бродил по старому парку, пока не вышел к фонтану. Каменный дракон, замерший в центре водных струй, всегда его притягивал и пугал. Но прежде он приходил сюда с мамой, а сегодня – один.

Промокший насквозь и замерзший мальчик по колено в воде пересек бассейн и забрался на постамент, под каменное крыло. Там и уснул, скрутившись калачиком. Но сквозь сон ощутил, как стало теплее. Будто камень, к которому он прижимался, нагрелся и запульсировал. А потом крыло опустилось, обхватило его и прижало крепче к теплому боку.

Очнулся Алекс уже в кровати. Рядом суетились перепуганные няньки, мать строгим голосом отдавала приказы. А потом схватила его в охапку и потребовала пообещать, что он больше никогда-никогда так делать не будет.

Он, конечно, пообещал. Но тут же выпалил:

– Мамочка! Каменный дракон обнял меня и согрел своими крыльями!

Герцогиня Вандербильт слегка побледнела и неестественно рассмеялась:

– Что ты, сынок. Он же каменный. Тебе все это приснилось.

Алекс так и рос с уверенностью, что ему все приснилось. А в двадцать лет узнал, что Хранитель на самом деле не такой уж и каменный. Дракон был живым артефактом, защищающим древнюю тайну, и питался магией тех, в ком текла кровь бабушки Бронсон. В тот вечер он отреагировал на магию Алекса, потому что тот потерял медальон.

И вот сегодня, спустя столько времени, граф потерял его снова.

Хорошо еще, что матушка не стала читать мораль. Молча отдала новый амулет. Но смотрела при этом так, что взгляд лучше всяких слов передал ее мысли.

Алекс знал, разговора не избежать. Просто мать отложила его на потом. А еще от отца ждет разнос…

Трудно быть младшим ребенком в большой семье, даже если ты давно уже не ребенок. Сколько бы тебе ни было лет, для родителей ты всегда остаешься милым шалопаем, за которым нужен глаз да глаз. А каждый из братьев и сестер считает своим долгом тебя пожурить.

Так что все, решено. Он обязательно станет главой Тайной полиции. Тогда семья перестанет смотреть на него снисходительно и ждать только проблем.

С этими мыслями Алекс проводил Элалию до дома, который ей снимал, и там распрощался. Ему следовало побыть одному, обдумать стратегию и подобрать нужные артефакты.

В сейфе дознавателя их хранилось немало.

Последние годы Алекс официально работал на Магконтроль, выявлял тайных ведьм и колдунов. Лишь единицы знали, что это прикрытие. На самом деле он выполнял личные поручения отца. А тот, как подозревал Алекс, получал их от самой королевы Шарлотты. Недаром же Дерека Вандербильта все называли “Тень королевы”.

Вот и дело Кенсал-грин было именно таким “личным” поручением. И, конечно же, будущим подвигом. Алекс в этом не сомневался.

Только вместо планов по проникновению в ограбленный склеп в голове крутился образ той самой ведьмы. Ее бледное, слегка осунувшееся лицо так и стояло перед глазами. А еще, куда бы Алекс ни двинулся, он везде чувствовал ее запах…

***

Расстроенная Ева металась по дому, как ведьма на помеле. Хваталась то за ведро, то за тряпки, то за остатки хвороста или ведро с углем, брошенные у печи.

Немного успокоившись, она снова растопила печь, поставила горшок с водой на плиту, вывалила рыбешек в таз и принялась чистить, утирая иногда все еще текущие слезы.

Кот явился сразу. Притворяясь обычным, потерся о ноги, прошелся туда-сюда и наконец не выдержал:

– Женщина, дай рыбки! Успеешь еще оплакать свою монету!

– Не дам! – огрызнулась она, яростно потроша пескарей.

– Мр-ря-я-я-яу-у-у!

Фамильяр попытался воздействовать на истерзанные нервы хозяйки, но тут же получил по спине влажным полотенцем.

Обиженно надувшись, кот забрался на печь и демонстративно начал вылизывать себя между ног. А сам одним зеленым глазом жадно следил, как Евангелина чистит рыбу. Закончив, она разложила ее на две кучки – одну на рыбный суп, вторую на обжарку.

Вода как раз успела закипеть, когда молодая ведьма набила пескариков свежей крапивой, завернула в лопухи и унесла в холодный погреб, погрозив пальцем коту:

– Хоть одна рыбешка пропадет, общипаю налысо!

Фамильяр затих и в награду за приличное поведение получил мисочку с потрохами. Пофырчал для приличия, но вспомнил старую миссис Олфорд и решил, что ее внучка не так уж плоха. Потроха – это тоже вкусно!

Рыбешек для супа Ева разделала, как сумела, и кинула в воду головы, хвосты и плавники. Пока обрезки кипели, вышла на задний двор, поискала на грядках с пряными травами первую зелень, жесткие корни сельдерея и даже одичавший лук нашла.

Вот бы еще крупы немного для навара. Но и зелень с кореньями хорошо.

Промытые корни ведьма быстро покрошила вместе с зеленью и, выловив ложкой обрезь, кинула головы и плавники в миску – остывать. А взамен положила в бульон зелень, соль, найденные в кухонном шкафчике листочки лавра и пару сморщенных горошинок перца. Дала закипеть, а потом с легким вздохом сожаления отправила в суп рыбные тушки.

Есть хотелось просто нестерпимо. Желудок ворчал и сжимался, подгоняя хозяйку.

Вот бы еще к этому супчику хлеба и сыра!

Успокоившись за время готовки, Евангелина подошла к двери и выглянула на улицу.

Когда-то здесь ходили разносчики с булочками и пирожками. Летом посетителям кладбища и лавок предлагали лимонад, а зимой – горячий бульон или грог. Сейчас, увы, улочка стала совсем тихой.

Когда рыбный суп был готов, Ева отыскала в буфете красивую, почти не щербатую тарелку и застелила стол салфеткой из бабушкиных запасов. Затем заварила душистые травы, чтобы пить вместо чая, и, поддаваясь внезапному порыву, прошептала над ними пришедшие на ум слова:

– Желаю себе ясности ума, здоровья и удачи!

– Мр-р-р, молодец, – сыто похвалил кот. – Схватываешь на лету.

Она покосилась на него с подозрением:

– Ты о чем?

– В тебе просыпается магия предков.

– То есть я сейчас что-то магическое сделала? – напряглась Ева.

– Ага, заговор сотворила.

– Но это же просто слова!

– Произнеси их обычный человек – да, просто слова. Но ты – ведьма и наполнила их особенной силой. Так что следи за языком, теперь каждое твое слово будет иметь последствия.

Не то чтобы Ева не верила. Она почти смирилась с существованием говорящих котов, хотя еще сомневалась, что это чудовище ей не грезится. Почти приняла, что мать отца была ведьмой, а теперь ей самой перешел этот дар. Но все же в глубине души что-то сопротивлялось и не желало принимать новую действительность.

Старый мир был привычным, хоть и суровым. Новый – таил опасности.

– А я могу отказаться от этой силы? – спросила она.

– Нет. Разве что передать своей дочке, и то перед смертью.

– Ну “спасибо” бабуле! – вздохнула Ева.

Подняла глаза к потолку, поминая старую ведьму, и решительно взялась за ложку.