Глава 9

Что ж, суп из пескарей – не самое вкусное блюдо в ее жизни, но вполне съедобное, горячее и сытное. У нее есть крыша над головой, еда и желание жить, значит, она со всем справится!

В тепле и сытости голова заработала. Евангелина начала размышлять.

Пусть она потеряла монету, но приобрела полезные знания. Для магов и ведьм существуют особые печати и есть своя гильдия. Значит, надо скорее привести лавку в порядок и узнать, как получить ту печать…

Утолив голод, молодая женщина прибрала кухню, притащила к печи ведро угля из сарая и обломки забора с заднего двора, а потом отправилась в город – искать плотника, закупать семена и луковицы для цветов.

На все про все ушел целый день и еще три золотых соверена. Расставаться с деньгами не хотелось, Ева не знала, когда они у нее снова появятся, не каждый ведь день (или ночь) на порог падают щедрые раненые мужчины. А потому яростно торговалась за каждый фартинг.

В конце концов договор с плотником был заключен. Тот пообещал, что завтра прямо с утра отправит бригаду крепких парней, которые и крышу починят, и забор поправят, и в доме заменят прогнившие деревянные части.

Оплатив задаток, Ева прошлась по цветочному рынку. Набрала полную корзинку бумажных пакетиков с семенами, среди которых были не только цветы, но и овощи. Свой огородик не помешает. А потом замерла у деревянного ящика с луковицами лилий, фрезий и гладиолусов. Луковиц было много, но все какие-то мелкие, пересохшие, без намека на корни. А ведь время посадки давно прошло.

– Берите, мисс, – улыбнулась хозяйка.

– Миссис, – машинально ответила Ева.

– Миссис. Уступлю по дешевке.

Луковицы шли на вес. Один фунт – один шиллинг.

Ева прошла бы мимо, ведь толку от них не будет. Даже если сейчас посадить, то в лучшем случае цветы появятся осенью, а большая часть может и не взойти. Но проснувшаяся вдруг интуиция заставила согласиться:

– Возьму весь ящик за полцены. Только если его отнесет кто-то ко мне домой.

В глазах хозяйки сверкнула жадность, перешедшая в тихую радость. Она была рада избавиться от залежавшегося товара и засуетилась, подзывая кого-то:

– Эй, Дрозд, а ну, быстро сюда! Помоги леди донести покупку до дома!

Из-под цветного навеса, закрывающего узкий проход между лавками, выглянул тощий, лохматый мальчишка. У него было осунувшееся лицо с огромными карими глазами и шапка давно не стриженных кудрей.

Таких мальчишек на улицах водилось немало. Обычно их нанимали за пару пенсов либо газетные листки раздавать, либо курьерами.

Но этот хотя бы был чистый и опрятно одетый.

– Смотри мне, – пригрозила ему хозяйка. – Как отнесешь, то сразу сюда. Работы еще навалом.

А потом заулыбалась Еве:

– Мальчик все донесет.

– А он точно осилит? – засомневалась она.

Ящик выглядел очень тяжелым.

– Ну разумеется, – хозяйка всплеснула руками. – Не смотрите, что он такой щуплый, Дрозд давно подрабатывает на рынке, за любую работу берется.

На том и договорились.

Но пока шли до дома, Ева все посматривала на мальчишку. На вид ему было лет тринадцать, хотя так могло казаться из-за худобы. А когда он поднял ящик, то на щуплых руках сквозь сукно курточки вздулись жилы.

За все время пути мальчик ни разу не остановился передохнуть и не поставил ящик на землю. Уже перед самой калиткой Ева заметила бисеринки пота у него на висках и сжалилась:

– Можешь оставить здесь, дальше я сама.

– Нет, госпожа, – он напряженно покачал головой. – Мне за это влетит.

– Ладно, тогда ставь на крыльцо, и все, можешь быть свободен.

Мальчик с видимым облегчением избавился от ящика, но уходить не спешил. Стоял, переминался с ноги на ногу и смотрел на Еву. Пока та не сообразила:

– Ох, прости.

Она порылась в кошельке и протянула ему мелкую монетку.

Мальчишка схватил пенни и, пробормотав слова благодарности, исчез за калиткой.

На крыльцо вышел кот. Понюхал воздух, тронул лапой сухие луковицы в ящике и проворчал:

– Водишь тут всяких. Лучше бы имя мне дала.

– Я его еще не придумала, – отрезала Ева. – Вот дела переделаю, потом подумаю, как тебя обозвать.

Немного отдохнув и доев остатки супа, она отправилась в лавку – мыть окна, протирать полки, отыскивать целые ящики и набивать их землей для рассады.

Землю Ева накопала на месте старой выгребной ямы. Перебрала от длинных белых корней пырея и несгнившего мусора. Затем проделала в ней пальцем канавки, хорошенько пролила теплой водой и первым делом посеяла петунии.

Готовые ящики прикрыла обрывками льняной простыни и выставила на солнце.

Простыню было жалко, крепкая ведь еще. Но Ева утешала себя, что так семена проклюнутся быстрее, да и от сырости в доме по ткани разводы пошли.

На петунии Ева делала особую ставку. Знала, что многие дамы любят украшать домашние кашпо цветами, меняя их каждый сезон, а выращивать цветы из семян считают хлопотным занятием. Проще сразу купить крепкую рассаду и менять ее от сезона к сезону, любуясь сначала цветущими фиалками, потом петуниями, а к осени мелкими хризантемами и физалисом.

С фиалками она не успела, а вот всем остальным запаслась.

***

На улице уже начинало темнеть, когда приятные хлопоты ведьмы прервал стук в дверь.

Ева насторожилась, чуть слышно подошла к боковому окну и выглянула – там стоял старик с рынка. Молодая женщина поспешила открыть дверь:

– Добрый вечер! – вежливо сказала она, заметив алые всполохи закатного солнца в небе.

– Добрый, добрый! – прогудел старик, всматриваясь в ее лицо слишком пристально. – Пригласишь в дом, ведьма?

– Проходите!

Евангелина посторонилась и мрачно взглянула на грубые сапоги старика, с которых отваливались куски засохшего ила, но сказать ничего не решилась – кто знает, с чем он пришел?

Однако колдуну понравилась ее молчаливость, и он не стал расхаживать по намытому полу – сел на стул у двери и уставился пронзительными голубыми глазами:

– Рассказывай, откуда ты такая взялась, что о наших порядках ничего не знаешь? И врать не советую, я ложь нюхом чую!

Врать она даже не собиралась. Но и выкладывать всю подноготную мутному незнакомцу – тоже не стоило.

Тем более что кот внезапно исчез. Только что лежал на еще не остывшей печи, следя за хозяйкой одним прижмуренным глазом, и вдруг – испарился.

Причем как раз в тот момент, когда раздался стук в дверь. Ева это отметила про себя. А сейчас почувствовала прикосновение мягкой шерсти к щиколоткам. Словно кот неведомым образом проник ей под юбку.

Она едва сдержалась, чтобы не пнуть нахала. Но вовремя поняла: если кот не спешит показываться на глаза старику, значит, так надо.

Вздохнув, она начала:

– Местная я. Мои родители жили в этом доме, держали цветочную лавку. Может, вы их даже знаете – миссис и мистер Олфорд.

Старик кивнул.

– Мои родители умерли, когда я была ребенком. Меня забрала к себе тетка, и до совершеннолетия я жила у нее. А потом вышла замуж.

– И где же муж? – колдун выразительно глянул на стол, где стояла одинокая чашка.

– Тоже умер, – вздохнула Ева.

Глаза повлажнели от печальных воспоминаний, и она промокнула их уголком передника.

– Как?

– Застрелился.

Взгляд старика стал пронзительнее и переместился вверх. Будто гость хотел разглядеть что-то над головой у Евы.

– Что-то много смертей вокруг тебя, не находишь? Отец, мать, теперь муж… Тетка тоже, небось, умерла?

Она удивленно глянула на него:

– Откуда вы знаете?

– Да так, догадался, – он моргнул и отвел взгляд. – Так и что с твоим мужем стало? Почему застрелился?

Эта часть истории была самой неприятной. Потому что в смерти мужа Ева винила себя. Да, Патрик последнее время пил, играл, направо и налево раздавал вексели…

Но когда они поженились, он таким не был.

Ева помнила мужа другим – заботливым и обходительным. Он был старше нее на двадцать лет и надеялся, что молодая жена одарит его детьми. Но через пять лет после свадьбы утратил надежду. Потому-то и запил.

Все это она тихо поведала старику и даже не заметила, как слезы полились рекой. Теперь она всхлипывала безостановочно.

– Ну-ну, успокойся, – проворчал старик. – Нечего сырость разводить. А сюда-то чего вернулась? Лавку хочешь продать?

Он окинул помещение придирчивым взглядом, будто прицениваясь.

– Нет, хочу восстановить ее и жить потихоньку.

– Хорошее дело. Цветочная ведьма нам не помешает. А разрешительную печать почему не оформила? Знаешь, что за это грозит? Принудительное выжигание дара!

Кот под юбкой у Евы вздыбил шерсть и зашипел. Она поспешила ответить:

– Так не знала я ничего! И дара у меня никакого отродясь не было… – ее голос стал тише, – пока сюда не попала. Теперь вот, мерещится всякое…

Старик внимательно слушал, покачиваясь на стуле и помахивая каплевидным кусочком бронзы на черном шнурочке. Евангелина сначала думала, что это просто брелок, безделушка из тех, что джентльмены любят носить на цепочке для часов или на отделке жилетного кармашка, и только когда она произнесла последние слова про незнание, а блестящая капелька продолжила ровно качаться, ведьма сообразила – да это же маятник! Старик проверяет ее слова!

Щеки молодой женщины вспыхнули, но Ева тут же взяла себя в руки – как иначе он может проверить, правду она говорит или нет?

– М-да, задала ты мне задачку, – гость пригладил окладистую бороду и спрятал висюльку в карман. – Что и делать с тобой – не знаю. Ладно, я глава местной гильдии ведьм и колдунов. Можешь звать меня дядюшка Нокс.

– Рада знакомству.

Ева машинально кивнула и отругала себя: почему раньше не спросила имя старика? И сама не представилась.

– Твое имя я знаю, – с оттенком высокомерия сказал Нокс, – Кассандру, бабку твою, помню. Знойная была женщина. Но сейчас времена другие, без разрешения ни магу, ни ведьме работать нельзя! Если только ищейки из Службы контроля учуют нелегальную магию, то все! Придут и браслеты наденут.

– Браслеты?

По коже Евангелины прошел мороз. Она побледнела, но в то же время ясно поняла – старик запугивает ее! Интересно, зачем?

– Антимагические! – важно кивнул дядюшка Нокс. – Чтобы маг или ведьма, нарушающие закон, и думать про магию не могли! А потом выжгут дар!