Эпилог

За окном мела настоящая метель. Ее было видно из-за тяжелых портьер цвета насыщенного красного вина и нежных, полупрозрачных и едва ощутимых занавесок. В камине потрескивал огонь. У камина стояло плетеное кресло-качалка, застеленное пушистым красным пледом. Огромный мягкий диван занимал почти половину гостиной. Большая сосна высотой до потолка распустила свои иглы, сияла гирляндами и елочными украшениями и благоухала тем самым сосновым запахом, от которого сразу же поднимается настроение. Журнальный рядом с диваном столик был уставлен сладостями и фруктами.

Сегодня тридцать первое декабря, канун Нового года. Вот-вот подъедут Журавлев со Светой. А пока можно насладиться торжественной красотой и тишиной.

Варя полюбовалась метелью, своими цветущими орхидеями у окна (она докупила темно-красных, в тон гардинам), поправила шелковое платье свободного кроя нежного лилового цвета и с нетерпением посмотрела в сторону лестницы — вот-вот должен был спуститься Герман, чтобы помочь ей накрывать праздничный стол.

Неделю назад они тихо и скромно поженились. Не было никаких банкетов на широкую ногу, да и гостей тоже почти не было. Были только Варина мама, Света и Журавлев, без которого, конечно, никуда.

Зато у Вари было потрясающее вечернее платье нежного кремового цвета и самый дорогой букет невесты в городе. Букет поймала Света, да больше было и некому, но подруга так искренне обрадовалась, что Олег Викторович странно замолчал и в ресторане просто тихо напился на пару с Германом.

Герман и Варя светились от счастья и не сводили друг с друга глаз. Иначе просто и не могло быть. Варя, побывавшая в объятиях смерти и оставшаяся в живых, одно знала наверняка: жизнь — это самый большой подарок. А когда у тебя внутри живет и развивается еще одна маленькая жизнь, не может быть никого счастливее тебя.

Она и сейчас наблюдала за метелью, а внутри ее переполняло счастье — огромное, как новый диван, и безмятежное, словно тихое пламя в камине.

Герман, наконец, показался на лестнице. Гладко выбритый, в белоснежной рубашке и черных классических брюках, он выглядел потрясающе.

— Олег звонил, сказал, они подъезжают, — сообщил он.

— Оливье уже заждалось его в холодильнике, — с улыбкой отозвалась Варя.

Кулагин подошел к ней сзади, осторожно обнял за талию и привлек к себе.

— Тебе идет это платье, — касаясь губами мочки ее уха, произнес он. Варя положила ладони на его руки, нащупала у него на пальце обручальное кольцо и счастливо вздохнула.

— Мне до сих пор не верится, что мы с тобой теперь семья, — призналась она.

— Мы не просто семья, — поправил ее Кулагин. — У нас скоро будет ребенок. Никогда не думал, что буду так радоваться! Как ты думаешь, может, во дворе весной установить качели и небольшую горку?

— Обязательно установим, — счастливо выдохнула Варя.

У ворот остановилась машина, и вскоре дом огласился воплями Олега Викторовича.

— Затаскивайте! Ну же, живее! — покрикивал он в прихожей на двух своих громил.

— Что затаскивать? — Не поняла Варя.

— Мясо маринованное, что же еще! И рыбу! Шашлык будем жарить! А то какой новый год без горячего шашлыка?

— Какой шашлык, там метель! — Варя с ужасом посмотрела на бывшего шефа.

— А вас, дамочки, никто и не зовет! — фыркнул Олег Викторович, и за его спиной показалась Света, вся запорошенная снегом. — Пейте себе чай с вареньем под елкой, а мы с Германом Васильевичем по водочке с соленым огурчиком, да и во двор, к печке, мясо жарить.

— Водочка стынет в холодильнике! Давай на кухню! — оживился Герман и пошел за стопками.

Света стянула с головы норковую шапочку, перчатки и украдкой показала Варе изящное колечко с бриллиантовой россыпью на своем пальце.

— Когда он успел? — Перехватив запястье подруги, Варя впилась глазами в колечко.

— По дороге сюда, — улыбнулась Света. — Сказал, что не хочет слушать насмешки Германа в свой адрес, поэтому дарит мне новогодний подарок заранее.

— Красивое! — восхищенно подмигнула подруге Варя.

Пить чай со сладостями, слушая хохот снаружи, было совсем не интересно. Женская половина не удержалась и присоединилась к мужчинам.

Снег попадал под навес, и стол, на который Олег Викторович поставил бутылку водки и тарелку с хрустящими маринованными огурцами, то и дело заметало.

— Зато охлаждать не нужно, — потирал замерзающие руки Журавлев.

— Ты бы лучше помогал мне мясо поворачивать, — хмыкал Герман, к которому прильнула сзади Варя и никак не давала нормально ворочать угли.

— Ой, у тебя скоро дети будут, тебе практика нужнее! Вдруг Варя подарит тебе тройню? — опрокидывая в себя очередную стопку ледяной водки, усмехнулся Журавлев. — Давай, Света! За любовь!

— Олег, — отодвинув стопку с противной жидкостью, погрустнела Света. — Я тоже хочу ребенка.

— Прямо сейчас? — побледнел Наполеон-поглотитель.

— Да! Мне тридцать лет почти, а ребенка нет… — В ее глазах блеснуло отчаяние.

— Так! Только не начинай плакать. — Олег Викторович попятился к двери, ведущей в кухню.

Потом он посмотрел на Варю, прижимающуюся к Кулагину, и остановился.

— Хорошо, будет тебе ребенок. Идем.

— Эй, а Новый год как же? — повернулся к ним Герман.

— Да черт с ним, с Новым годом! Нам тоже срочно нужен ребенок! — Олега Викторовича уже захватила очередная творческая идея, и он, крепко ухватив Свету под руку, поволок ее в дом.

— Только не на моем диване! — крикнул им вслед Герман. — Идите в спальню на второй этаж!

Потом он повернулся к Варе и взял ее замерзшие руки в свои, большие и теплые.

— Замерзла?

— Немного… Представляешь, в следующий Новый год нас будет уже трое, — улыбнулась Варя.

— Судя по очередной бредовой идее моего партнера, нас будет шестеро, — рассмеялся Герман.

— Да хоть семеро…

— Перевезем к нам твою маму?

— Если ты не против, то конечно.

— Я не против. Я — за, Варя. Только за…

Он склонился к ней и с нежностью поцеловал. В печи пылал огонь, шипело нанизанное на шампуры мясо, а злая метель заметала все вокруг. Варя прикрыла глаза, крепче прижалась к мужу, и в целом мире не было никого счастливее их двоих.

Конец