17

— Кир, ты с ума сошёл? Что ты натворил? — выдыхаю я.

Говорить ещё сил нет, да и трудно, когда на тебя навалилась тяжеленная, расслабленная туша. Его член ещё вибрирует во мне, да и я ещё вся во власти мощной разрядки, но чувство, неизбежной, возможно, ошибки, быстро отрезвляет.

— Блядь, — стонет он и скатывается с меня.

— И это всё, что ты можешь сказать, — устало усмехаюсь я.

Возможность того, что я забеременею от него, перекрывает весь этот умопомрачительный секс. Перекрывает страх и трепет перед ним. Всю абсурдность нашего знакомства, и таких странных отношений. Потому что, если я забеременею от него, это будет такая насмешка судьбы надо мной. Это будет просто отработка кармы, за весь шлюшенский род. Потому что я тоже хороша. Кому доверилась? Разве ему есть дело до меня? До моих чувств. Здоровый чурбан. Лежит, и даже не переживает ни о чём.

— Ты кого хочешь, милый, — издеваюсь я, — сына или дочку?

Он поднимает на меня тяжёлый взгляд, а я в ответ давлю его не менее уничижительным. Пытаюсь выразить всё, что чувствую в этот момент.

— Остынь, красивая, — Ямал садится и отворачивается, — в душ сходи.

Встаёт и выходит из комнаты. А я так и остаюсь сидеть на кровати, растрёпанная, злая. Прячу лицо в ладонях и усиленно тру его. Мысли скачут и скачут, и паника подбирается всё ближе, хотя по большому счёту, для неё ещё совсем нет причин. Но если вдруг… тогда что? Что?

Встаю, стягиваю остатки белья и плетусь в ванную. Ладно, будем решать проблемы по мере поступления.

Или будешь решать сама, подсказывает внутренний голос. И вроде бы успокоившаяся паника, снова встрепенулась и понеслась выбросом адреналина в кровь.

Я задрожала всем телом. Меня затошнило. Я представила как Ямал, заставляет сделать меня аборт. А может, и вовсе забывает, обо мне, и я рожаю ребёнка, так непохожего на моего мужа, и все вокруг, родители, друзья презрительно шепчутся у меня за спиной.

— Ну чего замерла? — прерывает мои метания грубый голос. Ямал стоит рядом, как был голый, так и остался. От него мощно пахнет табаком. А ещё я даже не заметила, как зашла в просторную ванную, на автомате забрела в душевую кабину, но только так и осталась стоять, упёршись спиной в холодную стену, поглощённая своими мыслями.

Я поднимаю мокрое от слёз лицо, а потом и вовсе кидаюсь на него с кулаками.

— Ненавижу тебя! — кричу ему. — Не хочу от тебя рожать!

Бью его, словно буйнопомешанная. Выкрикиваю в лицо ему гадости, а он спокойно наблюдает мою истерику, не делая попытки прикрыться от кулаков.

Да и что ему мои кулаки? Что ему мои слёзы? Что ему мои чувства. Захотел, взял, захотел, выкинул. А когда выдыхаюсь, замираю, устало прижавшись к его же груди, лбом, и тихо всхлипываю.

Он аккуратно берёт меня за плечи, сжимает и шагает под лейку душа, включает воду. Тёплые, упругие струи обрушиваются на нас, смывают солоноватый вкус страсти, её терпкий аромат. Дарят покой, умиротворение. А мы так и стоим. Я, уткнувшись в расписанную грудь, и он держащий меня за плечи. И только сейчас я понимаю, что он тоже растерян, и тоже не понимает пока, что с этим делать.

— Ладно, прости, Ямал, — отстраняюсь я, и он с неохотой разжимает руки, смотрит хмуро, — ещё ничего не произошло, а я разнервничалась.

— Через неделю съездим в клинику, сдашь анализы, там решим, — выдаёт он вердикт. — Недели достаточно?

— Достаточно, — киваю я, — а теперь, можно мне домой?

И не дожидаясь ответа, выхожу из кабины.