9

Я оборачиваюсь и натыкаюсь на его прищуренный взгляд.

— Ты же… Я думала что могу… — сама не знаю, что со мной. Никак в себя не приду. Очень хочется забиться в уголок и поскулить.

— Я только разогрелся, — усмехается Ямал и лениво проводит пальцами вверх по моему позвоночнику. Подтягивается выше и зарывается рукой в мои растрёпанные волосы, ещё больше треплет их, стягивая резинку вниз.

Тугая шишка окончательно распадается по спине шёлковыми волнами, щедро одаривая ароматом моего шампуня.

— Я не… — заикаюсь я, когда он хватает пятернёй мои волосы и оттягивает назад, так что голова запрокидывается.

Вскрикиваю, пытаюсь отодрать его руки от себя.

— Я помню, ты не можешь, Юля, — тянет он сильнее и сверху заглядывает, в мои глаза.

— А я помню, что ты сволочь, — выплёвываю ругательство.

— Ещё какая! — подтверждает он и отпускает.

Но в следующее мгновение подтягивает к себе за талию, и кладёт на живот, сверху наваливается.

— Ямал, прошу, перестань! — верчусь в его руках, но судя по возбуждённому члену, что тычется мне в бёдра, напрасно это. — Ты же получил, то, что хотел!

— Кто сказал? — упирает свою руку мне в лопатки, придавливает к матрасу, а зад, наоборот задирает вверх. — Это только начало, красивая!

— Начало чего? — замираю я, чувствую как его пальцы, скользят по моему лону. Тихо, нежно, легко, волнительно.

— Оплаты тобой, твоего долга, — басит он, а пальцы продолжают скользить по моим складочкам. Находят чувствительный бугорок, задевает его.

У меня помимо воли вырывается вскрик, и я дёргаю бёдрами.

— Что ты делаешь?! — кричу рассерженно я. — Зачем? — задыхаюсь от растекающихся жарких ощущений. Верчу головой, пытаясь сдуть пелену волос. Но он держит крепко, продолжая возбуждать меня пальцами. Водит по клитору, дразнит, нежно гладит, размазывая влагу по складочкам. И я снова не могу сдержать стона, больше выгибаю спину.

— Ямал! Прекрати! — не хочу желать его, не хочу этого возбуждения, не хочу!

— Прекрати, — шепчу, но он делает всё вопреки, особенно, что касается меня. Его пальцы погружаются в меня. Я вздрагиваю и снова стону, уже подаваясь сама, насаживаясь на ритмичные движения. Возбуждение прошивает острыми иглами низ живота. Бесстыжее, не ведающее стеснения. Я закусываю губу и сжимаю простынь в кулаках. Его пальцы наполняют меня. Входят резко, задевают чувствительные точки, стирая грани.

— Нет, нет, нет! — шепчу, хотя делаю всё наоборот. Уже без зажима, сама двигаюсь навстречу, чувствуя, что рядом что-то особенное. Рядом поток наслаждения. Рядом. В паре движений пальцами, в паре вздохов, рядом…

— Может, всё-таки, да! — наконец говорит Ямал, и вместо пальцев наполняет меня своим членом. Только теперь мне не больно. Теперь это настолько восхитительно хорошо. Я выгибаюсь и протяжно стону, чувствуя, как он скользит во мне.

— Да, да, да! — послушно вторю ему.

Больше не давит, освобождает от груза, но я не противлюсь. Остаюсь почти в той же позе. Волнительной, подчинённой, подвластной.

Пальцы снова до боли в бёдра врезаются, тянут, натягивают, фиксируют. Но теперь боль добавляет остроты, добавляет жара. Перед глазами всё плывёт, кислорода не хватает, во рту пересохло от стонов.

Его руки скользят, снова в волосах моих запутываются, тянут на себя, так что голова запрокидывается. Шея трещит. Позвоночник как струна. Я сама как тетива натянута. Всё тело в пылу. В огне.

Наслаждение простреливает с новым толчком. Разливается по телу пульсацией. Заставляет кричать и замереть, в попытке продлить его как можно дольше. Оглушает.

Я падаю без сил, но мой мучитель не отпускает.

Ямал накрывает своим телом и снова вдалбливается в меня, задрав мой зад. Быстро, жестко. Пока его тоже не начинает бить дрожь, и затылок обрамляет горячее дыхание. А тяжесть расслабленного тела снова давит на меня.

— Мне нужно домой, — решаюсь подать голос, когда дыхание приходит в норму.

Лежим на кровати, не касаясь друг друга. Его желание доставить мне наслаждение сбило меня с толку. Я даже смотреть на него не могу.

— Можно я пойду? — спрашиваю и всё-таки разворачиваюсь к нему.

Он смотрит задумчиво и расслабленно. Потом встаёт. Я упираюсь взглядом в его широкую спину, с буграми мышц, и трафаретами наколок. Взгляд скользит по рисункам, до самого поджарого зада, по мышцам ног.

— Если хочешь, свалить, прекращай глазеть! — обрывает он моё созерцание его фигурой, и я тут же поднимаю глаза. Он смотрит на меня, губы кривятся в усмешке, заметив моё смущение. Потом поднимает с пола свои вещи, роется в карманах и достаёт сигареты, зажигалку. Закуривает. Жестом предлагает мне. Я также безмолвно отказываюсь, сажусь, подтянув колени к груди. Волосы по плечам рассыпаются. Укрывают. Хоть как-то отгородиться от этого кошмара.

Он садится ко мне спиной. Продолжает курить. Он вообще немногословный. Сам себе на уме.

— Одевайся, отвезу, — прилетает глухой приказ. Даже не оборачивается.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Да я могу сама… — ни минуты не хочу оставаться с ним дольше, чем это нужно.

— Серьёзно? — оборачивается и взглядом холодным царапает. — По пояс голая? Куда поедешь?

— Знаешь, что? — забываю про наготу, и про стеснение, соскакиваю с кровати, вспыхивая праведным гневом.

— Кто тебе вообще дал право… — слов не нахожу, по полу вещи свои собираю. — Сам же порвал всё! Ещё и издеваешься!

Он спокойно наблюдает мои метания, продолжая курить, потом одним рывком хватает меня за руку, и к себе притягивает.

Я замираю.

— Допизделась, Юля! — дым мне в лицо выпускает.

— Ямал, нет! Опять? — пытаюсь вырваться. Это не мужчина, это какая-то Виагра ходячая.

— Тиш, тиш! — перекидывает сигарету в уголок рта, и встаёт, меня к себе прижимает.

— Ямал… — я пячусь, но только потому, что он мне позволяет. Просто сам же и подталкивает, у стены зажимает. Тушит сигарету в пепельнице, стоящей рядом на полке, выпускает вверх дым, и снова на меня смотрит. А я, всё его тело, прижатое вплотную, прекрасно ощущаю. Твёрдая грудь давит, бёдра в бёдра вжимаются, в стену впечатывают. Член между ног упирается. Он склоняется, носом в мою макушку зарывается, и руками вдоль тела скользит, подхватывает под ягодицы и поднимает, тут же ноги разводит.

— Ямал, не надо! — сама же за плечи его цепляюсь, потому что теряю координацию, и почву из-под ног, и дух, почему-то захватывает, и всё внизу сжимается в тягучей неге. От этой бескомпромиссной грубости.

Ледокол прёт!

— Тебе же понравилось в последний раз, чего ломаешься? — можно было подумать, что это вопрос.

Но нет!

Это просто констатация факта, потому что вопрос, подразумевает ответ. А ответить я не успеваю, потому что в меня входит твёрдый член. Быстрый толчок, и я выгибаюсь в его руках. Меня словно прострелили. Раз, и я трепещу, от сумасшедшего чувства наполненности, и острого наслаждения на грани с болью. Сама не ожидала, такой отзывчивости от себя. Но чем сильнее он двигает бёдрами, вбиваясь в меня, тем жарче становиться мне.

Внизу живота стягивается узел, и с каждым ударом он туже и туже. Грудь трётся о горячую кожу, и я уже сильнее прижимаюсь к нему, стараясь выгнуться в жажде урвать кусок мимолётного, но такого желанного удовольствия.

Не замечаю, как запускаю ногти в его плечи, скольжу ими по шее и запутываюсь в волосах, сжимаю в руках крупные звенья цепочки. Смотрю пьяным взором, в тёмные глаза, тону в похоти, что там плещется, и почти захлёбываюсь.

Ямал подаётся вперёд, и накрывает рот своим. Жадно кусает, потом языком водит, поглощает мой вкус, словно впитать хочет всю без остатка. Даже стоны и вскрики глотает. Съедает.

Мои бедные ягодицы, там, наверное, сплошной синяк, так он их давит, насаживает на себя и рычит мне в рот. Спина трётся о стену гладкую.

Как у него вообще сил хватает? И меня держать, и в меня входить? Он весь напряжён. Под кожей так и ходят канаты мышц. Бугрятся. Жилятся.

Пушинкой в его руках себя ощущаю. Лёгкой и невесомой.

— Ямал! — вырывается у меня стон, когда он скользит языком по шее, втягивает в рот нежную кожу, прикусывает, целует. — Да, да, да!

Последние его толчки не ощущаю, взрываюсь словно звезда. Просто сжимаю бёдра сильнее. Руками в плечи впечатываюсь. Растворяюсь вжатая его огромным телом в стену. Он доводит меня просто до исступления.

Не знала, что так можно.

До отключки сознания.

До хрипоты.

До бешеного пульса в ушах.

До черноты в глазах…