Глава 24. Кристофер

— Смотри, какой большой куст лаванды, — Алита указала на длинные ветки, усыпанные мелкими сиреневыми цветочками. — А как жужжат пчёлы внутри.

Кристофер хотел ответить, но почему-то не смог раскрыть рта, и оттого лишь улыбнулся, наблюдая, как возлюбленная в одной полупрозрачной сорочке кружится среди цветов. «Почему она так одета?» Он взялся за полы сюртука, чтобы снять его и предложить драконице. Но тут она наклонилась над кустом, чтобы вдохнуть полной грудью нежный аромат. Гвардеец обомлел. Принцесса стояла к нему боком, и каждый плавный изгиб её тела был чётко виден ему через тонкую ткань. Подул ветер, тёплый и лёгкий. Листья мелодично зашелестели, заглушив мерное жужжание. Длинные молочные пряди разлетелись в стороны, а сорочка облепила упругую грудь.

— Крис, — Алита выпрямилась. — А хочешь попробовать мёд?

Дракон вновь ничего не ответил.

— Он такой вкусный, тебе понравится, — в её руках будто из воздуха возникла полная янтарной жидкости стеклянная банка. Радостно хихикая, принцесса подбежала к нему. Окунув пальчик, она чуть зачерпнула вязкое вещество. — Попробуй.

Сладость коснулась губ, а от ласкового прикосновения по телу разлилось терпкое желание.

— Я же говорила, тебе понравится, — Алита театрально облизала собственный палец и чмокнула супруга в уголок рта. – Я люблю тебя.

— А я тебя… — шепнул Кристофер в опустившуюся в следующее мгновение темноту.

— Ты наконец пришёл в себя, — раздался знакомый голос.

Гвардеец пошевелил пальцами на руках и ногах, затем чуть заёрзал на месте. Приоткрыв глаза, он уставился на покрытый инеем скалистый свод.

— Как ты? — перед ним возникло осунувшееся лицо Алиты с уставшими глазами и радостной улыбкой.

— Я… — прохрипел Кристофер.

— Сейчас дам тебе попить, — она потянулась за флягой. — Вот.

Пара глотков избавила от неприятной сухости и жжения в горле. Что это? На губах чувствовалась медовая сладость, которая привиделась ему во сне. Гвардеец облизался, пока драконица убирала воду. Он приподнялся на локтях, чтобы оглядеться. Старая кровать натужно скрипнула под ним. Если бы не лежащий на камнях иней, что придавал обстановке некую сказочность, то комнату можно было бы назвать камерой или же, на крайний случай, подсобкой. Отсутствие окон удручало. Мягкий холодный свет, казалось, исходил отовсюду, поэтому вещи не отбрасывали теней. Простая мебель без изысков с морозным орнаментом придавала комнате печали. Пустые полки и отсутствие каких-либо декоративных вещичек, что раньше казались Кристофер ненужными, теперь обрели значение. Их не хватало. И, конечно же, не хватало жёлто-оранжевого света.

— Сколько я был без сознания? И… мы всё ещё в Белом замке? — Кристофер постарался собрать мысли в кучу, потому как не совсем ещё отошел от сновидения.

— Ты проспал примерно десять часов. Сейчас около шести вечера, — Алита нервно заправила выбившуюся прядь за ухо. — Ты первый, кто пришёл в сознание после отравления.

— А остальные?

— Ещё спят. Каждый час их губы обрабатывают антидотом.

— А у него такой медовый привкус?

— Да-а, — протянула Алита. — В его состав входит мед Алтесской высокогорной пчелы. Очень сладкий.

— Ясно, — он улыбнулся. Видение никак не хотело выветриваться из головы.

— Думаю, ты первый пришёл в себя, потому что меньше всех надышался этой гадостью.

— А Кевин?

— А он и не засыпал. Он вдохнул очень мало, так что обошелся лишь одной порцией противоядия.

— Это хорошо. А что произошло, когда я отключился? Я помню, что землю затрясло.

— Ох, это было так… страшно, — Алита вздрогнула. — Я очень испугалась. Подумала, что храм разрушится, а мы будем погребены под руинами. Но… Милестина шепнула мне, что все будет хорошо. Она спела мне песню, чтобы я успокоилась. Теперь я знаю полный текст и хочу как-то записать его. Вдруг это поможет другим целителям.

— Что было дальше?

— Я не знаю, сколько длилось землетрясения. Это время показалось мне вечностью. Я сидела и обнимала тебя. Неподалеку сидел Кевин. Остальные лежали без сознания, а вот вампир… — драконица замерла, подбирая слова. — Чутьем я видела, как его душа покинула тело. Я даже подумала, что вдруг она останется в храме, но нет. Его душа была столь ужасна и черна, что развеялась по воздуху. А тело под доспехами засияло. Свет ослеплял, а потом оно исчезло. Было ещё несколько толчков после этого, земля буквально ходила ходуном.

Кристофер неуклюже сел на кровати и приобнял Алиту за плечи.

— Когда все стихло, прилетели отряды драконов. Смерть древнего вампира обратила в бегство других вампиров. Нежить опала, а кровавые драконы потеряли контроль. Поговаривают, что некоторые продолжали бой, но большая часть кинулась в рассыпную. Герберт сказал…

— С ним все хорошо? — осведомился гвардеец о здоровье друга.

— У него обожжена рука драконьим пламенем, но храм лечит быстро, — она коснулась плеча. — Моя щека уже зажила.

— Это хорошо. Извини, я перебил тебя. Что сказал Герберт?

— Сказал, что Северные горы теперь выглядят иначе. Половина долины перед ущельем ушло вниз. Само ущелье изменилось форму. Оно больше не похоже на полумесяц. Часть противоположной скалы раскололась.

— С ума сойти…

— Крис, получается, вместе с древним вампиром разрушилась печать, что поддерживала сферу вокруг континента? — предположила принцесса.

— Выходит так. Если Леннард не наврал... Но, учитывая случившееся, скорее он говорил правду.

— Что же будет? Наверно на том континенте узнают о нас? — Алита обеспокоенно глянула на супруга.

— Пока не стоит об этом беспокоиться. Лучше скажи, что с ранеными?

— Как я уже говорила, храм лечит быстро. Но не лерцальский яд. Крис… — глубокая печаль отразилась на её лице. — Я ничем не могу им помочь. Нет способа... Ничего не работает. Ни песня, ни храм, ни мои силы... Этот яд… При помощи усиленного чутья я поняла, как он действует. Токсин быстро оседает в тканях, отравляя их. Он… — принцесса принялась тереть ладони между собой и заламывать запястья. — Словно ртуть. Да. Как жидкий металл. Мельчайшие сосуды заполнены им. И… именно потому, что яд такой консистенции, я бесполезна.

— Ты не бесполезна. Просто столкнулась с проблемой иного толка, — гвардеец обнял драконицу и стиснул посильнее. — А если вспомнить историю, то все становится понятно. Лерцальский яд специально создали для того, чтобы драконы не могли излечиться от него. Понимаешь? Тогда существовали храмы, но лечения не было.

— Да… — последовал горький вдох. Алита обняла его в ответ и уткнулась носом в плечо. — У нас сорок девять раненых лерцальским ядом. Разной степени поражения. Я… не знаю, что делать.

— Но вроде же храм не позволяет умереть?

— Ну... За все время им не стало хуже, но и не лучше.

— Тогда пусть не выходят за пределы храма, пока мы не найдем лекарство.

— Что? — принцесса оторвалась от него. — Ох, что же мне им сказать? Что они всю оставшуюся жизнь должны прожить здесь?

— Скажи, что мы занимаемся поисками противоядия. Теперь-то мы знаем, как действует яд непосредственно. Может разберёмся и из чего сделан.

— Было бы неплохо узнать, как получен токсин, — качнула головой драконица. — Тогда найти противоядие будет легче. Ладно, — она поднялась. — Мне нужно помочь лекарям и обойти пациентов. Я зашла сюда на минутку, чтобы проведать тебя и дать лекарство. Рада, что тебе лучше.

— Рад, что ты цела, — улыбнулся Кристофер.

Улыбнувшись, Алита кивнула и покинула комнату. Гвардеец повалился обратно на жесткую скрипучую кровать. Несмотря на такой долгий сон, он чувствовал себя обессиленным.

— Пора подниматься, — с этими словами Кристофер встал с кровати.

— Этот сорт кисловат, — пробурчала шедшая впереди Милена. — Я же тебе говорила, что нужно взять другой. Вот увидишь, никаких сырников из этого не получится.

Младшая опять высказывала своё недовольство. У Ралины сложилось ощущение, что у сестры бывает лишь два настроения: придирчивое и агрессивное. После ссоры, когда Милена ставила в вину Ралине её отъезд, их стычки стали менее яростными, а бросаемые фразы не такими пафосными и категоричными. Но, хотя качество скандалов снизилось, их количество наоборот возросло. Причины теперь имели бытовой характер: то цвет купленных занавесок не был согласован с Миленой, то в жаркий день Ралина не вернулась раньше, чтоб пойти к океану, то старшая сестра сожгла ужин.

Силясь сдержать мгновенно пришедший на ум язвительный ответ, дабы не давать ход ссоре, Ралина глянула на небо. Оно было прекрасно: розово—голубое с перистыми белоснежными облаками, что напоминали небрежные мазки художника.

— Так... Для сырников нам понадобится еще мука, яйца… — Милена принялась вспоминать рецепт. — Вроде остальное есть... Только завтра на обратном пути тебе придется зайти за сахаром. Или дай мне денег сбегать. Сегодня весь остаток уйдет на то, чтобы перебить эту кислинку.

— Может хватит? — не выдержала Ралина, тряхнув рукой с корзиной, где стояла банка с творогом и крынка с молоком.

— Что хватит? — Милена резко встала на месте. Она развернулась к сестре лицом и уперла руки в бока.

Они не дошли до своего дома совсем немного, остановившись как раз возле окна столовой дома, где жили близкие родственники Кристофера.

— Пилить меня. Идешь как старая тетка, что не первый год замужем и ругаешься на меня, как на надоевшего мужа. Прекрати. Тебе всего двенадцать. В твоем возрасте я вообще не знала, из чего делаются сырники, котлеты и прочее. Я ела, что давали.

— Ага, ела, что давали, — передразнила та. — Ты не любила каши и запеканки. Я это запомнила. Бабушка из-за тебя их не готовила. Тебе готовили то, что ты любила. А меня теперь заставляешь есть грибную похлёбку с чёрствым хлебом по три раза в день. У тебя достаточно денег, чтобы кормить меня, как это делала бабушка на сыроварне. Но ты ленишься и жадничаешь. Лучше лишний час проведёшь на работе, чем на кухне.

Ралина тяжко вздохнула.

— Послушай, я не бабушка. Да, я не люблю готовить. И тебе придётся смириться с тем положением вещей, которое есть. Так сложились обстоятельства. Мы накупили продуктов, как ты хотела, — она легко приподняла корзинку одной рукой. Благо сегодня нога чувствовала себя хорошо, и пользоваться костылем не пришлось. — Готовь, что хочешь! Но прекрати жаловаться, скандалить и доводить меня! А то я…

— А то что? — Милена с вызовом вскинула голову.

— А… а… — Ралина прикусила губу. У неё чуть не вырвалось «отдам тебя в приют», но так нельзя. «Вот же заноза. Не то слово. Откуда у неё такой вредный характер?» — она смотрела в золотисто-карие глаза и понимала, что может в её возрасте и не знала из чего готовятся сырники, зато тоже была такая же вредная. Ралине стало очень стыдно за себя.

— Милые мои, что у вас тут происходит? — на пороге дома появилась Лизетта.

Сестры уставились на пожилую драконицу.

— Да мы… — Ралина постаралась придумать, как объяснить поднявшийся шум. «Наверняка, она слышала нашу ругань через открытое окно».

— Мы обсуждаем сырники, — присела в неком подобии реверанса Милена. На удивление, она очень вежливо отвечала соседке.

— Ох, как замечательно! Сырники, — Лизетта хлопнула в ладоши. — Собираетесь готовить?

— Да… — замялась Ралина, при этом поведя рукой с корзинкой, как будто показывая содержимое. — Но... мы... не уверены что получится.

— Я могу вам помочь, — предложила пожилая драконица.

— Да, нет, не надо, — запротестовали обе сестры.

— Бросьте, я бы тоже с удовольствием сегодня поела сырников, — лукаво улыбнулась Лизетта. — Мой Руфус отправился на вечернюю рыбалку. Скорее всего вернется поздно. Может зайдете ко мне?

Сестры смущенно переглянулись.

— О, не стесняйтесь, — Лизетта спустилась по лестнице и подошла к Ралине, чтобы взять корзину. — И будьте умничками. Порадуйте меня своей компанией. После уезда Кристофера стало одиноко. Я приготовлю вам самые вкусные сырники во всем Королевстве.

Милена в замешательстве переминалась с ноги на ногу, вопросительно глядя на сестру. Но Ралина поняла, что совершенно не хочет идти домой и оставаться один на один с «занозой», а потому с легкостью двинулась за пожилой драконицей. Была ещё и другая причина, по которой ей хотелось побыть в гостях. Лизетта — приятная собеседница, и встречи с ней приносили заряд оптимизма и надежды на лучшее.

— Пойдём, — кивнула Ралина младшей сестре.

— Только сорт творога неподходящий… — протянула Милена с сомнением в голосе, когда они уже вошли в столовую.

«Что такое?» — Ралина уставилась на неё. «Вот же может же вести себя по—другому».

— Что значит неподходящий сорт? — удивилась Лизетта.

— Творог кислый.

— А разве он бывает сладким? — улыбнулась пожилая драконица.

— Ну…

— Пустяки. Всё непременно будет вкусно. К тому же, можно полить их сиропом или вареньем. А ещё мёд... Подсластить можно чем угодно. Ещё можно добавить изюм в тесто или другие сухофрукты.

— Да-а-а… — Милена едва улыбнулась. — Я бы хотела вам помочь.

— Хорошо, — кивнула хозяйка.

Все вместе они проследовали на кухню. Ралина уселась за кухонный стол, наблюдая через открытую дверь за сестрой и Лизеттой. «Неужели ей вправду нравится готовить?» — удивилась она, обратив внимание на то, как Милена ловко орудует кухонной утварью. «И почему дома она всё сваливает на меня?»

— Мы с Доротеей тоже часто ссорились по всяким пустякам. Потом это прошло, — поделилась Лизетта, пока доставала муку из шкафа. — Когда мы повзрослели, то поняли, что остались одни друг у друга и должны держаться вместе.

— Доротея? Она ваша сестра? — поинтересовалась Милена.

— Да, — кивнула Лизетта. — Занималась алхимией, изучала яды и противоядия.

— Вот видишь, какую специальность надо выбирать? — громко проговорила с кухни младшая сестра. — Больше прока и смысла.

Ралине стало неудобно. Раздражение подкатило к горлу, но старшая сестра смолчала. Они всё-таки в гостях. «Ну, поговорим, когда вернемся домой».

— Не надо так, — вмешалась Лизетта. — Знания твоей сестры в области некромантии сейчас очень востребованы, к ней даже Городской совет прислушивается, чтобы разобраться во всем происходящем.

— Ну… да… — напряжённо протянула Милена.

— Нужно уважать чужой выбор, — продолжила хозяйка, взявшись за глубокую деревянную миску. — Ведь надо обладать большой степенью сочувствия, чтобы понять почему кто—то сделал тот или иной выбор. Ты когда—нибудь спрашивала у Ралины почему она выбрала такую специализацию?

Юная драконица прикусила губы и растерялась.

— Вот именно,— Лизетта улыбнулась.

— А что случилось с вашей сестрой? — внезапно спросила Ралина.

— Ох, скверная история. Она умерла от драконьей хвори почти двадцать лет назад. Кристоферу тогда было только двенадцать. Бедный, как он тяжко переживал смерть матери. Доротея угасла буквально на его глазах.

— Это ужасно, — Милена печально взглянула на сестру через проем.

На такой грустной ноте разговор на кухне смолк. Пока драконицы готовили сырники, Ралина рассматривала узор на скатерти и думала о Кристофере. Дракон, с которым в мечтах она связывала свою судьбу, женился на другой. На ледяной принцессе, как её теперь величали в народе. Эта новость вызвала бурю чувств. От ненависти, обиды и негодования до глубокой печали. «Значит, Крис уже был в неё влюблен, когда познакомился со мной? Женился ли он из личной выгоды? Она всё-таки принцесса!» — мысли об этом роились в её голове в свободные минуты.

Звук открывшейся входной двери нарушил молчание.

— Неужели Руфус? — Лизетта пошла в коридор и судя по восторженному возгласу это действительно оказался он.

— Добрый вечер, — поздоровался седовласый дракон, войдя в гостиную. Сестры ответили на приветствие.

— Не ждала тебя так скоро. Вот пригласила девочек поужинать, — Лизетта вернулась на кухню к разгоряченной плите, на которую собиралась выкладывать тесто.

— Пока шёл в порт встретил старого приятеля. Мы с ним так душевно разговорились, что к докам я не дошел, — махнул рукой Руфус. — Мы немного выпили, но я обязательно присоединюсь к вашей компании.

Дракон присел за стол, и Ралина уловила от него лёгкий аромат эля.

— Слушайте, а какие новости в городе. Хьюберта поймали! — возбужденно проговорил он, округлив глаза. — Старый изменник. Надо же, лично участвовать в заговоре против королевской семьи. Разыскиваться по всему Королевству и податься в Вирентис. О чем он вообще думал? А вроде как ученый муж.

— Хьюберт? — удивилась Лизетта. — Это профессор Арувийского университета, так?

— Да. Говорят, он специализировался на наречиях древнего языка, изучал эльфийский, — Руфус взглянул на Ралину.

— Верно, он преподавал нам основы древнего на третьем курсе, — кивнула драконица. — Это я его узнала. Мы с Миленой отправились за покупками на рынок, и я увидела его среди мелких торгашей. Профессор продавал книги. Я сообщила Норману. После Хьюберта арестовали. Он не признает, что участвовал в заговоре против короля. Но еще у него нашли старинные свитки, которые ледяная принцесса отдала ему для перевода.

— Леди Алита? Супруга нашего Кристофера? — изумился Руфус.

— Да. Она вроде как нашла их в Громовом замке, — имя соперницы резануло Ралину по ушам. «Почему же так неприятно слышать его».

— А что за свитки? — спросил Руфус.

— Там древние эльфийские письмена. Он все лето занимался переводом, а потом бежал вместе с ними. При аресте помимо свитков у него нашли ещё и полный перевод, — продолжила Ралина. — Оказывается, он всех кормил завтраками, а сам перевел их и бежал. Норман вменяет ему кражу казённого имущества и государственную измену только за это.

— В них наверное что-то очень ценное, — пробубнила Лизетта, выложив первую партию сырников на сковороду. — Милена, ты следи, чтобы не подгорели.

— Хорошо, — кивнула юная драконица, хотя сама приготовилась слушать дальше.

— Конечно ценное. В них содержится рецепт лерцальского яда. А еще часть сведений о том, как создать металл для копий. Как я поняла, для полноты картины не хватает еще двух-трех свитков.

— Вот это да. Рецепт лерцальского яда, — в один голос проговорили пожилые супруги.

— И знаете что, — Ралина наклонилась над столом, её глаза блестели, так ей нравилось рассказывать и удивлять собеседников. — Вы даже не представляете из чего делается яд! Из лизентии!

— Из цветка, который считается священным? — удивилась Лизетта. — Это же символ Вирентиса. Да и срывать его запрещено. Откуда у всей этой нечисти лизентия? Не верится в такое.

— Но по записям это действительно так. В лабораториях попробуют воссоздать лерцальский яд по этому рецепту. Если получится, то значит это правда.

— Нет, ну каков же он… — Руфус прервался. — У Хьюберта на руках был рецепт, а он оказался предателем. Что же собираются делать дальше? Королю сообщили?

— Да, отправили с утра письма, — кивнула Ралина.

— Поверить сложно… Лизентия. Такой прекрасный цветок, в честь которого меня назвали… — Лизетта взглянула на плиту. — Милена, сейчас все подгорит.

Юная драконица так заслушалась, что совершенно забыла о сырниках. Их еле успели спасти.

— Зато теперь наконец найдут противоядие, — покачал головой седовласый дракон.

— Наверно, — нахмурилась Ралина.

— Нет, нет. Найдут. Лиззи, помнишь, Доротея всегда говорила, что если есть рецепт как создать яд, то всегда можно найти противоядие.

— Да, сестра говорила что—то такое, когда изучала лизентию, — драконица забрала лопатку у Милены и стала переворачивать сырники. — Из—за этих исследований она вернулась в Вирентис сразу после окончания университета.

— Точно, — кивнул Руфус и улыбнулся. — Я помню, как она познакомилась с Торасом, отцом Кристофера.

— Да, забавно, — Лизетта тоже улыбнулась. — Послушайте! — вдруг воскликнула она. — Моя сестра вела записи по исследованиям. Быть может её записи помогут?

— А где они хранятся?

— Когда Доротея бежала из города, я забрала их из лаборатории. Я должна была их сдать синемордым. Но… — Лизетта хихикнула. — Я решила, что они обойдутся и оставила их у себя. Видишь, Руфус, а ты ещё говорил, зачем мне это надо? Я не дала сгинуть наследию моей сестры.

— Сестра, природа наделила тебя небывалой красотой, но совершенно лишила ума, — Арис наблюдал, как дернулась драконица при этих словах. Ей хотелось что—то сказать, поспорить, защитить себя, но… она удержалась. Это хорошо. Потому как вступать в полемику с ней, он не собирался.

Король обвел взглядом комнату, в которую только что привели сестру. Это была маленькая спаленка в одной из башен Громового замка. Хлипкая кровать, тумбочка, шаткий столик и стул. В углу горел очаг, который слабо бросал тени в помещение.

Поджав губы, Клаудия уселась на кровать напротив него и уставилась в окно.

— Его защитили на случай, если ты соберешься бежать, — пояснил Арис, проследив за взглядом принцессы.

— Я и не думала…

— Думала, я вижу это по выражению твоего лица.

Она вздрогнула.

— Теперь ты не можешь спокойно ходить по коридорам. Мало ли, что ты можешь выкинуть? И гостей тебе не положено. Но, чтобы твой арест не мозолил так глаза, тебя запрут здесь до дальнейших распоряжений. Для всех ты отбыла из Громового замка. Я назначил тебе служанку. Даже не пытайся уговорить её помочь тебе или подкупить, — он сложил на груди руки. — Я сразу же об этом узнаю. Ясно?

— Я поняла, — Клаудия понуро опустила голову.

— В этой комнате ты дождёшься моего решения. Оно будет зависеть от того, смогли ли имперцы устранить лорда—протектора Софийских островов. И если нет — то простит ли он тебя и возьмёт ли под своё крыло.

— То есть тогда меня не казнят? — она вскинула голову, и Арис уловил в глазах искорку надежды. Он сдержанно улыбнулся и не ответил на вопрос.

— Совершишь какой—нибудь глупый проступок. Будь—то отказ от еды, попытка покончить с собой, попытку сговора или еще что там взбредет в твою пустую голову, я переведу тебя в темницу. Там у тебя не будет ни кровати, ни подушки, ничего.

— Арис, я… — Клаудия умоляюще к нему обратилась, но он вздернул палец.

— Все разговоры о твоём раскаянии бессмысленны. Придёт время, я выслушаю тебя, но сейчас мне неприятно слышать твой голос и твои заверения вызывают у меня только злость.

Король покинул комнату, оставив сестру разбираться с собственными страхами и переживаниями. Ему было неприятно так поступать с ней, но как только он вспоминал её переписку с Рихардом, с которой ознакомился сегодня днем, и признание попытки отравить Вики, то в нём снова вскипал гнев. Как же он ненавидел Клаудию в минуты, когда думал о том, что могла пострадать королева или же их маленький сын. Не простил он сестре и смерти матери.

Арис спустился в собственные покои, накинул шинель и отправился во двор Громового замка. Пока шел, он обдумывал детали предстоящего боя.

— Ваше Величество, — его поприветствовал Рэй, которому Арис приказал ждать его на восточной галерее крепостной стены.

— Три отряда Западной гвардии прибыли, — доложил гвардеец.

— Прекрасно, — король подошел к зубцам и глянул в сторону Анвийского ущелья. «Да будет удача на нашей стороне».

Голова все еще кружилась после подъема, но Кристофер продолжал стоять, ухватившись за изножье кровати. Он не помнил, когда в последний раз чувствовал столь сильную слабость в теле. Вроде и бой длился недолго, а ощущение будто он бился с упырём три дня и три ночи.

— Паршиво выглядишь, — на пороге возник Герберт с перевязанной в косынке рукой.

— Ты тоже не лучше, — начальник гвардии постарался сфокусироваться на вошедшем.

— Я слышал от Титуса, что вас травили спорами синильной белоножки, — друг посерьезнел. — Очень ядовита. Так что неудивительно, что тебе стало так плохо. Остальные еще не пришли в себя.

— Надеюсь, придут. Когда я лежал было ничего, а вот поднялся… Голова кружится.

— Я уверен — поправятся. Этот храм и Белый замок творят чудеса, — воодушевленно заговорил Герберт. — Я и представить себе не мог, что на земле где—либо может существовать такое место. Все должны знать о нем.

— Хех, сочинишь потом песню.

— Можно, я давно не сочинял.

— Как твоя рука? — поинтересовался Кристофер. Сам он пока не чувствовал на себе никакого чудодейственного воздействия.

— Заживет, просто обширный ожог.

— Кевин сказал, что на тебя и Фреда напали.

— Когда мы вывалились из этой вьюги, то сразу попали под огонь. Это были гвардейцы Северной гвардии. Предатели, — Герберт скривился. — И знаешь что… Я даже удивился. Среди них не было Рихарда.

— Хм, не поверишь он был в другой части ущелья.

— Тогда все встает на свои места. Нам удалось скрутить одного...

— Его показаний будет достаточно, чтобы разобраться в ситуации.

— А Рихард? — нахмурился Герберт. — Неужели этот… бежал?

— Ну, не совсем так, — Кристофер пересказал то, что произошло в ущелье.

— Не стоило тебе нас всех отправлять, — мотнул головой приятель.

— Кто знал, что вьюгу можно так наколдовать, — пожал плечами начальник. — Теперь, после встречи с Леннардом и северными племенами, демоническими куклами и прочим, я понимаю, что мы больше готовы воевать друг с другом, чем с нежитью или врагом, обладающим другим видом магии. Например, ледяной.

— Это верно.

Кристофер выпрямился и размял плечи, а потом шею. «Вроде уже получше».

— Пойдем, навестим Джорджа, — предложил Герберт.

— Ранен?

— Да. Лерцальским копьем.

Услышанное сильно обеспокоило Кристофера. Возбуждение придало твердости движениям.

Вместе с Гербертом они вышли в коридор. Несмотря на отсутствие окон, проходы Белого замка оставались таким же светлым, как и та зала в которой удалось побывать начальнику гвардии. Пол из того же белого мрамора, стены — скалы с вырезанными декоративными колоннами, покрытыми инеем, и потолочный свод, напоминающий зимнее небо. Все светилось мягким синим светом, поэтому отсутствие окон и солнца не угнетало, а скорее придавало всему некую сказочность и нереальность.

Коридор вывел в большую залу, где висел портрет драконов—прародителей. В помещении стоял гвалт: рядами выставили койки. В проходах ходили лекари. Но единицы из раненных выглядели скверно — перемотанные бинтами. Остальные гвардейцы что—то живо обсуждали с соседями по койкам, некоторые даже резались в карты, сидя вдвоём на одной кровати.

— Основная часть гвардии теперь обосновалась в Белом замке, — пояснил Герберт. — В пещерах и скалах остались наблюдательные посты. Госпиталь здесь, тяжело раненые в храме, а тех, кто без сознания, но в хорошем состоянии леди Алита определила в комнаты на первом этаже.

— Тут есть этажи? — удивился Кристофер.

— Да, целых три. На верхнем есть небольшие окна в виде амбразур. Там очень холодно, но зато отличное место для наблюдения.

— Хотелось бы сходить осмотреть здесь все.

Храм вымыли и привели в порядок. Пол, потолок и стены мягко переливались приятным сиреневым светом. При входе их встречало хрустальное ядро на аметистовом столбе. Оно по-прежнему давало радужные блики. Обойдя его, Кристофер увидел занесённые сюда койки и раненых. В тяжести ран сомневаться не приходилось. Многие лежали без сознания, из бодрствующих кто-то стонал, а кто-то метался в бреду. В дальнем углу он заметил Алиту, которая перевязывала ногу гвардейцу и что-то рассказывала.

Джорджа первым увидел Герберт и пошел к нему. Начальник гвардии двинулся следом.

— Как ты, приятель? — спросил Кристофер, встав над койкой друга.

— Как видишь, — Джордж скривился, придерживая ладонью бок.

— Тяжело говорить? — Герберт обошёл койку с другой стороны.

— Да, — прохрипел раненый. — Тело кажется каменным. Будто глыбой придавило.

— Главное, что ты жив, — Кристофер коснулся рукой плеча друга и несильно сжал.

— Надолго ли… — ухмыльнулся Джордж.

— Конечно надолго. Побудешь здесь, пока не будет найдено лекарство. Считай… отпуск, — Герберт выдавил из себя улыбку.

Джордж хмыкнул.

— Я всех подвёл, — выдохнул он. — Всех... Свой отряд… Эмилию… Стивена… Рона… Я ведь больше их не увижу.

— Прекрати, — мотнул головой Кристофер и развёл руками . — Всех увидишь.

— Крис, — прохрипел раненый. На его лице отражалось беспокойство и печаль. Он был серьёзен как никогда. — Обещай, что позаботишься о моей семье. Прошу тебя.

— Эй, ну, ты чего? — Герберт хотел сказать, что—то еще, но Джордж поднял руку в знак молчания.

— Я обещаю, — пожал плечами начальник гвардии. — В случае, если ты умрёшь, я позабочусь о твоей семье. Но ты не умрёшь ни сегодня, ни завтра, ни через месяц и ни через год. А значит, мне не придётся исполнять обещание в ближайшее время. Ты выздоровеешь. Как и все здесь находящиеся. Ясно?

Джордж ничего не ответил, а только скептически улыбнулся. Кристофер вздохнул. Ситуация с ядом была нехорошей, но друг всегда отличался фатализмом, а еще пессимизмом. Поэтому часто совершал необдуманные геройства, а потом, на больничной койке требовал, чтобы о его родных позаботились. Такое обещание Джордж уже успел взять два раза с Герберта и три раза с Ариса. А уж сколько раз обещал сам Кристофер и сосчитать не получится.