Глава 33

Башня действительно была старая. Складывалось ощущение, что в нее давно никто не заходил. Заклятие консервации, которое обычно накладывали на запертые помещения, то ли развеялось, то ли и вовсе не было использовано. За тяжелой дверью нас встретил затхлый воздух и занавески из паутины, при виде которых Драконы едва заметно поморщились, а я, почувствовав, что силу здесь ничего не ограничивает, зачерпнула из резерва самую малость, но даже этого хватило, чтобы серые лохмотья прахом осыпались к ногам. Киану бросил на меня взгляд, который я с трудом могла бы охарактеризовать. Странный? К сожалению, с проветриванием я помочь ничем не могла, разве что уничтожить стекла в окнах, расположенных высоко наверху.

— Здесь никто не живет? Почему? — спросила я, не заметив никаких видимых разрушений. В середине огромного холла была лестница, спиралью поднимающаяся вверх вокруг толстой колонны и скрывающаяся в потолке. Судя по всему, она ведет на верхние этажи башни, и высота там, похоже, внушительная.

— Нет, это крыло замка давно закрыто для посещений, — пояснил Киану. — Мы пользуемся только подземельем, потому что там находится лаборатория, и перенести ее в другое место нельзя из-за особенности скальной породы, в которой вырезаны ходы.

— Она гасит магию, — я хмыкнула. Место, уравнивающее магов с простыми смертными. Для каждого, наделенного стихией, лишиться своей силы равносильно смерти. Мы так привыкли чувствовать потоки, пользоваться магией даже в быту, что без этого, наверное, стали бы самыми настоящими калеками. К счастью, башня стояла поверх загадочной скальной породы, и я чувствовала свой резерв так же четко, как собственное сердцебиение.

— И не только, — удивил меня Дракон. — Еще понемногу тянет из тебя энергию, поэтому пленники в наших темницах не живут долго. Дело не только в холоде.

Я отвернулась, стараясь не думать, чего мне удалось избежать. Наверное, Тео не мог просто взять и убить меня, но запереть в камере, где сами стены высасывают жизнь, ему было по силам. И все же, на вопрос младший Скайгард так и не ответил, а я не стала допытываться дальше. Может, это какая-то страшная семейная тайна. Может, здесь некогда произошла трагедия, и башню закрыли, чтобы не напоминала лишний раз. Но если это место смерти, то я, как некромант, смогу почувствовать фон, даже если кровь пролилась несколько сотен лет назад. Жаль, что я понятия не имею, как это сделать. И даже не знаю, не повлияет ли местная обстановка на течение ритуала. По-хорошему, здесь бы как минимум стоило прибраться.

Но, похоже, я ошиблась. Пройдя сквозь холл башни, Драконы остановились у неприметной двери в дальнем его конце. Мне не нужно было особое зрение, чтобы увидеть защитное плетение, окутывающее проход двойным слоем. Кто-то очень не хотел, чтобы сюда проникли посторонние. Старшему Скайгарду пришлось повозиться, прежде чем магическое свечение угасло, пропуская нас внутрь очередного просторного помещения, вырубленного, кажется, прямо в горе. Мне хватило мгновения, чтобы оценить обстановку. Каменный пол с полустертым узором на нем, вырезанные в стенах многоярусные ниши, заставленные оплывшими огарками свечей, высокий алтарь, с которого свисали обрывки свечей и статуя неизвестной мне богини, внешне похожей на шанару. В дальнем конце практически идеально круглого зала темнел широкий зев пещеры. Видимо, как раз там и располагался основной вход.

— Это все, что осталось от старого храма Матери Драконов, — Киану остановился рядом со мной, разглядывая однокрылую статую, руки которой были протянуты над алтарем.

— А цепи зачем? — спросила я и тут же получила ответ на свой вопрос, когда оборотни закинули бесчувственного ларка на алтарь и для надежности зафиксировали его запястья при помощи тех самых цепей.

— На заре нашей цивилизации, когда мы только получили разум от крылатой расы, мы верили, что они — наши создатели, и что всем, что имеем, мы обязаны именно им. Нам внушали, что мы хозяева этого мира, самые сильные, самые большие, но еще могущественнее мы становимся, получив невинную кровь, отданную добровольно. И жители Долины, чтобы получить наше покровительство и не вызвать немилость, приводили нам в дар своих дев.

Младший Скайгард говорил совершенно серьезно, глядя на каменный алтарь, а я вовремя удержала челюсть, которая едва не отвисла от такого заявления. То есть легенды о том, что некогда Драконам приносили в жертву девственниц не лгут, и такое действительно происходило?

— И что происходило с вашими... жертвами? — с трудом выдавила я.

— Ничего, что могло бы им навредить, — пожал плечами Киану. — Разве что спину можно было застудить, проведя несколько часов на каменном алтаре. Они же были прикованы обнаженными.

Я хмыкнула и поспешно опустила голову, скрывая свое смущение, потому что в голову тут же полезли непрошенные фантазии на тему Драконов и их законной добычи.

— Это все пережитки прошлого, — мне показалось, в голосе младшего Скайгарда прозвучало сожаление. — Этот способ увеличения силы признали малоэффективным.

— Ничего подобного, — вмешался старший. — Просто девы в Долине закончились, а после того, как за пропущенное жертвоприношение не последовало справедливого наказания, жители перестали соблюдать эту традицию и все как-то само собой забылось.

— Может, возобновим? — ухмыльнулся Киану.

— Поздновато ты спохватился, — владыка покачал головой. — У тебя свадьба на носу.

— И верно, — нахмурился младший Дракон, и его взгляд метнулся ко мне.

Свадьба? Я едва не выронила записи, которые приготовила, чтобы отдать владыке. Руки внезапно мелко задрожали, и пришлось поспешно отвернуться, чтобы ничем не показать вцепившуюся когтями в самое сердце боль. Свадьба. На носу. И как я могла хотя бы на миг предположить, что младший брат повелителя Аттинора ни с кем не помолвлен? Как могла возомнить, что у такой как я есть хотя бы малейший шанс? Мои щиты напоминали каменные стены, и ни одна непрошеная эмоция не могла бы просочиться наружу, но я спиной чувствовала внимательный, понимающий взгляд. Не надо быть менталистом, потому что у меня, похоже, все на лице было написано. Внутри разлилась какая-то стылая пустота, заморозив сердце. Одно неосторожное движение, и оно разлетится на осколки, разорвав меня на части острыми гранями, поэтому я не стала ничего спрашивать а, проглотив горький комок в горле, нарочито бодро принялась исследовать рисунок вокруг алтаря. Четыре пары глаз настороженно наблюдали, как я носком ботинка расчищаю мусор, чтобы рассмотреть тонкие, наполовину стершиеся линии. Их взгляды жгли мне спину, проникали под кожу, выворачивали душу, и, наверное, явись сюда сама Никса, Тьмой Укрывающая, даже она не смогла бы заставить меня поднять глаза и посмотреть на младшего Скайгарда.

С алтаря раздался тихий стон, и это хоть немного ослабило общее напряжение, разлившееся в зале. Я подскочила к ларку, надежно стянутому цепями. В голову тут же закралась мысль о его невинности, молодой же совсем. А Драконам на откуп, интересно, только девушек приводили? Кажется, мои щиты ослабли, потому что за спиной послышалось тихое рычание, без всякого сомнения, принадлежащее младшему Скайгарду. Не надо быть гением, чтобы понять — мои мысли оскорбительны. Но я уже так устала его бояться, что просто хмыкнула. Итак понятно, что я не всерьез, просто накатило вдруг что-то.

Лукас повернул голову набок, и мне открылось его залитое кровью лицо. Ссадин не было, Драконы и пальцем его не тронули, что, если честно, показалось мне даже немого странным. Столько бед натерпелись жители Аттинора от ларков, неужели не зачесались кулаки выместить злобу на одном из своих врагов? Я бы, наверное, не удержалась. Очень давно, в те времена, когда Никса еще сидела в заточении, темные эльфы вели долгие кровопролитные войны со многими расами. Сумеречный Континент разрывался от междоусобиц, но самыми страшными нашими врагами тогда были орки. Сильные, беспощадные, они не брали пленных и не сдавались сами. В Алассаре имело место предубеждение, что эти здоровенные клыкастые дикари не отличаются ни умом, ни способностью в изготовлении оружия. И тем неожиданнее была правда, когда варвары внезапно одерживали сокрушительные победы, заставляя врагов спасаться позорным бегством. Со светлыми эльфами вражда гораздо более древняя, со времен первого противостояния, когда часть расы откололась, приняв знание, дарованное богиней. Но это чувство глубокой неприязни, переходящей порой в откровенную агрессию, впитывается даже не с молоком матери, они заложено в крови, на самом примитивном, инстинктивном уровне. Мне почему-то казалось, что у Драконов с ларками должно быть что-то похожее, и тем загадочнее оказался факт, что никто из хозяев Хрустальной Арки не распознал в Артуре Грее не то что своего извечного врага, а даже оборотня.

— Лукас, — позвала я, заметив, что пленник открыл глаза. Взгляд у него был мутный и расфокусированный, и оставалось надеяться, что в этой голове еще сохранились остатки разума. Видимо, удача на этот раз решила повернуться ко мне лицом, потому что оборотень повернулся ко мне, и его губы изогнулись в приветливой улыбке.

— Что, моя лесса?

Я не подала вида, что удивилась такому обращению. Может, ментальная пытка сорвала с него какие-то блоки. А может, он и вовсе меня не узнал, приняв за кого-то другого, к кому было бы уместно подобное обращение. Крови, что натекло у него из носа, хватило бы, наверное, для проведения ритуала, и я решила попробовать не добавлять ему новых ран без крайней необходимости.

— Как так вышло, что никто не распознал в вас ни оборотней, ни ларков? Даже другие оборотни, еще и враждебного вам вида. — может, на мои вопросы он станет отвечать более охотно? Может, есть какой-то разрешающий механизм, распознающий в вопрошающем своего создателя?

Драконы, тихо что-то обсуждавшие между собой, замолкли, прислушиваясь к ответу, но ларк молчал, и в глазах его было сожаление такой силы, что я поспешно отвернулась.

— Можешь не отвечать, — сказала я на случай, если какой-то внутренний запрет причиняет ему боль. Лукас с облегчением выдохнул.

— Вы меня убьете? — тихо спросил он.

— Нет, — качнула головой я, потому что для ритуала нужна лишь кровь, а не жизнь.

— Да, — одновременно со мной ответил владыка Скайгард. — И глупо надеяться на помилование.

Я закусила губу. Это его замок, его пленник и его месть. Смотреть на Лукаса больше не хотелось. Да и пора, в конце концов, заняться делом. Ларк больше ни о чем не спрашивал, уставившись в потолок. Кажется, смерть его вовсе не пугала, но именно поэтому на душе было еще противнее.

— Надо очистить пол от мусора, — обратилась я к Драконам. — Здесь уже есть рисунок вокруг алтаря, и если мне повезет, достаточно будет лишь дополнить его.

— А кристаллы? — старший Скайгард заглянул в список, выписанный мной из дневника. — Здесь написано, черные слезы Никсы.

— На Сумеречном Континенте такие добывали в недрах Скаландра, — поделилась я исторической информацией, взятой из того же источника, что и список. — Они считались очень редкими и ценными, и обладали большой стоимостью из-за своих уникальных свойств впитывать магию тьмы. Думаю, подойдут любые накопители, способные справиться с поставленной задачей.

— Не думаю, что подойдут любые, — не согласился со мной Киану. — Но в сокровищнице Хрустальной Арки есть кое-что, что может заменить слезы Никсы.

И он многозначительно покосился на брата.

С этими приготовлениями мы, скорее всего, провозимся тут до утра. Бедный ларк истечет кровью, потому что она по какой-то причине все не останавливается, и густые капли редкими змейками текут по алтарю к полу. Но владыка, одарив брата мрачным взглядом, резко развернулся и направился к выходу.

— Я добуду все необходимое. Подготовьте пока все остальное, — бросил он и скрылся.

Даже если у меня получится уничтожить пыль магией смерти, она обернется прахом, который в любом случае покроет пол ровным слоем, поэтому, не тратя времени даром, я обошла помещение по периметру, уверенная, что в таком важном церемониальном зале должна быть как минимум кладовка. Мне повезло, она обнаружилась довольно быстро за еще одной неприметной каменной дверцей, которая издалека сливалась со стенами. Кроме кладовки, набитой инвентарем, нашлась комната отдыха с несколькими диванчиками и низким столиком, крошечная ванная и даже библиотека, в которой хранились книги учета. Я быстро пролистала несколько увесистых томов, но выведенные от руки даты со стоящими напротив именами мне ни о чем не сказали.

— Это книги регистрации браков, — я едва не вздрогнула от голоса Киану, раздавшегося совсем рядом. — Некогда здесь проводили обряды.

— А сейчас где проводят? — вопрос сорвался прежде, чем я успела прикусить язык. Какая мне разница, где сочетаются браком Драконы? Но отчаянно хотелось знать, на ком он собрался жениться. Наверное, это какая-нибудь принцесса сопредельного государства, или Драконица из достаточно сильного клана. Помолвка, скорее всего, была заключена очень давно, и вот теперь, когда война окончена и экономика Аттинора более или менее вернулась к прежнему уровню, можно позаботиться и о наследниках. У старшего Скайгарда, скорее всего, тоже существует договоренность с кем-то из соседей, потому что правители, как правило, редко бывают вольны в выборе спутника жизни.

— В Неоре, — ответил мне Дракон, и, положив пыльный фолиант на полку, я обернулась к нему. — В главном храме Альвин. Но мне, видимо, придется вернуть старую традицию и заключить свой брак под сводами этого зала.

— Почему? — в сумрачном помещении его глаза мерцали, отражая отблески внутреннего пламени, и я никак не могла оторваться, завороженная его внимательным, изучающим взглядом. Рот наполнился противной горечью. В груди ныло, и я проверила свои ментальные щиты, чтобы больше ни одной эмоции не просочилось наружу. Вряд ли Дракону действительно есть дело до моих чувств, а я могу назвать себя какой угодно, но точно не навязчивой.

— Во время последнего нападения Ран немного не рассчитал силу и траекторию удара. В итоге центральная башня храма превратилась сначала в огромную сосульку, а потом, когда один из наших воинов задел ее хвостом — в гору ледяных осколков. К счастью, все жители укрывались в своих домах или подземных убежищах, и от обрушения храма никто не пострадал.

— Богиня может оскорбиться... — я почему-то испытала странное разочарование, что дело оказалось всего лишь в разрушенном храме. Хотя, а чего я ждала?

— Богиня много лет назад удалилась с супругом в чертоги Пандемониума и мало интересуется жизнью смертных, — поведал мне Дракон то, о чем жрецы проповедовали уже несколько десятилетий. Но если это правда, то шанары зря стараются искупить свою вину, уничтожив последствия собственных научных экспериментов — Создатели просто не узнают об этом. Вопрос в том, верят ли в это однокрылые?

И все же, будет лучше, если я постараюсь блокировать собственные чувства. Просто запретить себе, и все. Так будет намного проще. По крайней мере, не так больно, ведь мне вполне хватает физической боли, чтобы еще мучиться от душевной. Библиотека была довольно тесной, и Дракон, полностью загородивший дверной проем, оказался в каком-то шаге от меня. Я бездумно скользила взглядом по его скулам, по темно-зеленым глазам, снова и снова непроизвольно возвращаясь к губам, плотно сжатым, без тени усмешки. Интересно, каково это — почувствовать их прикосновение, разделить с ним дыхание, услышать его учащенное сердцебиение? Щеки опалило жаром, и я шагнула вперед, ожидая, что младший Скайгард отступит, чтобы освободить дорогу. Но коварный драконище остался на месте, и я врезалась в него носом, не успев даже выставить руки. И хорошо, что не успела, иначе они оказались бы на его груди...

Опустив голову еще ниже, я проскользнула мимо Киану и бросилась к двери напротив, за которой скрывались принадлежности для уборки и прочий полезный инвентарь. Выхватив практически не глядя первый попавшийся веник, я вернулась в зал. Оборотни не сидели без дела. Кто-то из них накрыл Лукаса своим плащом, и я могла спокойно смотреть в сторону алтаря, не смущаясь наготы ларка. Наблюдая за пленником издалека, охранники зажигали свечи, расположенные по периметру помещения, и на стенах уже плясали длинные дрожащие тени. Магическое пламя не давало дыма и имело зеленоватый оттенок, что создавало для предстоящего ритуала антураж настоящего темного жертвоприношения. Возможно, так оно и было, потому что для выведения ларков использовались магия крови и магия смерти, вся же остальная работа велась в лабораториях с применением одной лишь науки.

Дракон вышел следом за мной, но помогать, кажется, не собирался. В первую очередь я смела мусор вокруг алтаря, подняв в воздух тучу застарелой пыли. Ларк, показавшийся мне потерявшим сознание, чуть приподнялся и оглушительно чихнул. Затем еще раз, и еще... Звук этот прокатился под высоким сводом и показался оглушительным, поэтому дальше я постаралась действовать осторожнее. От чихания кровь из носа пленника заструилась сильнее, и я, не обращая внимания на недовольный взгляд младшего Скайгарда, вернулась в подсобку и, найдя там более или менее чистую тряпку, намочила ее и приложила к переносице ларка. Может, кровь это и не остановит, но легче ему будет. Подумав, я оторвала от тряпки половину и одним куском вытерла ему лицо, удалив кровавые дорожки, вторую снова вернула на переносицу. Пленник благодарно улыбнулся, но говорить у него, видимо, уже не было сил.

Оценив результаты своих трудов, я осталась не очень довольна, но сделать больше ничего не могла. В идеале, здесь не помешала бы полноценная влажная уборка, но, похоже, времени махать тряпками у нас уже нет. Владыка вернулся, неся в руках большую шкатулку из драконьего стекла. Похоже, сокровищница находится где-то совсем недалеко. Следом в зал вошли еще два Дракона, в руках которых я заметила коробки, набитые, видимо, всем, что было указано в списке. При их появлении татуировка между лопатками напомнила о себе настойчивой, вгрызающейся в позвоночник болью. Получается, моя реакция на Скайгардов приглушена. Кажется то, как я поморщилась, не укрылось от внимательного взгляда Киану, потому что он внезапно помрачнел. Я бы многое отдала, чтобы узнать, о чем он в этот момент подумал. Сожалеет о поспешно данной клятве? Или дело в чем-то другом, на что я не могу даже и надеяться? В любом случае, я этого, скорее всего, никогда не узнаю.

Проверив, что с Лукасом, я обнаружила, что пленник либо уснул, обессиленный, либо потерял сознание. Но дыхание его было глубоким и ровным, что позволило мне не волноваться за его здоровье. Ларк был бледен и казался еще младше, чем при нашей первой встрече. Кровь из его носа больше не сочилась. Трудно поверить, что этот молодой еще парнишка успел побывать в сражении и, возможно, даже одолеть Дракона. Что толкнуло его на эту тропу? Откуда взялась эта ненависть? И пусть у нас было предположение, что виной всему ментальное внушение, и на самом деле ларками управляют шанары, но, как утверждает старая пословица, нет дыма без огня. Наверное, это тоже вражда, заложенная на самом низшем генетическом уровне. Кто-то же воспитывает в них эту ярость, учит сражаться, рассказывает про уязвимые места противников. Жаль, что даже я не смогу получить ответы на свои вопросы.

Ран Скайгард установил шкатулку прямо на алтаре, в ногах пленника. Сняв охранное заклятие каплей своей крови, он откинул крышку. Кристаллы, в два ряда уложенные на черной атласной подушке, были прозрачными, и я бы назвала их бесцветными, но едва граней коснулось пламя свечей, во все стороны рассыпались блики всех цветов радуги. Кажется, передо мной еще одна легенда Алассара. И если у темных эльфов были слезы Никсы, черные, как душа карателя, то у Драконов — ледяная роса, обладающая схожими свойствами мощных накопителей.

Я выдохнула, не сразу заметив, что затаила дыхание, но дотронуться до камней не посмела. Я знаю, что они сверхпрочные и повредить их практически невозможно, но это же практически реликвия рода Скайгардов. На мое счастье, Драконы, сопровождавшие своего владыку, ушли, оставив коробки на полу возле алтаря. Без них как-то сразу стало спокойнее.

— Ну что ж, лесса, — взяв из шкатулки один из кристаллов, старший Скайгард протянул его мне. — Самое время начать.