Глава 37

Мне хватило мгновения, чтобы понять, что за вещь находится в руках темного эльфа. Ошейник полного повиновения. Видимо, все время это мы ждали, когда изготовление артефакта будет закончено. Как только его на меня наденут, Кая Кьярн исчезнет, вместо нее появится послушная кукла, готовая исполнять любой приказ хозяина. И что помешает этим безумцам, заполучив меня в свое полное распоряжение, снова заняться воспроизведением ларков?

— Последний вопрос, — оттягивая неизбежное, произнесла я. — Кого вы видите отцом моего ребенка?

— Ребенка? — рассмеялся эльф. — Их должно быть много. Чем больше, тем лучше. Род Кьярн должен продолжаться. Отцами будут те, кому больше повезет. Но пытаться, поверь, будут многие.

— Так вы… — у меня не было слов, чтобы описать ту смесь ужаса, презрения и негодования, что вызвало во мне признание темного, но если до этого я сомневалась, оставлять ли его в живых, то после такого заявления приняла окончательное решение.

Эльф любовно водил пальцами по ошейнику, будто хотел в полной мере насладиться моим ужасом и полной беспомощностью, и я сжала руки в кулаки, собирая силы для последнего удара.

Я могу понять, что для шанар это вопрос возвращения былого величия и возможность вновь обрести крылья, ведь они истинные дети воздуха, и без полетов им действительно пришлось пережить трудные времена. Но понять и оправдать — два разных понятия. Они дали разум Драконам, поделившись с ними собственной мудростью, но вины их созданий в этом нет ни капли. И уничтожать целую расу ради искупления собственных грехов — путь, ведущий в бездну, что наглядно показала недавняя война. Все стороны понесли потери, все в той или иной степени пострадали, а Сумеречные Драконы были истреблены полностью в ходе жестоких научных экспериментов.

Помещение перед глазами заволокло тьмой, так сильно я была зла на сложившуюся ситуацию, на обстоятельства и на то, ради чего моя семья пожертвовала жизнью. Мне всегда казалось, что коварные пернатые каким-то образом обманули моего предка, заставили его поверить в величие конечной цели, иначе стал бы наследник ключевой крови создавать свое чудовищное оружие.

Нет, я не могу позволить этим безумцам использовать меня для своих целей. Поисковик, невидимый для наводнивших поместье магов, четко показал мне каждое живое, пульсирующее сердце. К моему удовлетворению, в одной из комнат обнаружился и кукловод. Он беспокойно мерил шагами помещение, ожидая, видимо, когда со мной будет покончено. Интересно, не он ли первый претендент на отцовство? Хотя, судя по довольно сильной и яркой ауре, он не так прост и довольно сильно отличается от прочих шанар, что навело меня на другую мысль — возможно, это и есть их королева. Что ж, ей же хуже.

Все произошло в какие-то доли мгновения. Расправив ошейник на ладони, темный шагнул ко мне, намереваясь застегнуть артефакт, снять который можно лишь путем отсечения головы. Я отклонилась, выигрывая себе жизненно-необходимые мгновения, и сила, что все это время концентрировалась в кончиках пальцев, выплеснулась с мощью выпущенного арбалетного болта. К сожалению, каратель оказался быстрее. Метательный нож серебристой рыбкой промелькнул в воздухе, метя в сердце, и безошибочно нашел свою цель за миг до того, как во все стороны от меня пронеслась волна магии смерти. Стул опрокинулся, и, едва не потеряв сознание от боли, я чуть наклонилась вбок, чтобы не упасть на собственные руки, ломая их.

Несмотря на то, что сила магического выплеска была поистине чудовищной, мне довольно точно удалось скорректировать траекторию таким образом, что никто за пределами поместья не пострадал. Прокатившись по всем помещениям, смертельная волна взорвала каждое сердце, попавшееся ей на пути, а тело обратила в прах. И с грохотом упав на пол, я увидела рядом с собой горсть пепла — все, что осталось от темного эльфа. В нескольких шагах от него приземлился совершенно не пострадавший ошейник полного подчинения, но надеть его на меня уже было некому. Приземление пришлось на плечо, и я зашипела от пронзившей все тело боли. Стул, к сожалению, от падения не сломался, но одна из ножек расшаталась, так что как следует вдарив по ней ногой, я заметно ослабила веревки, стягивающие мои лодыжки. Уговаривая себя не терять сознание, потому что из груди все еще торчал нож карателя, я кое-как освободилась. Не знаю, сколько прошло времени, но судя по тому, что вокруг все еще было светло — не так уж и много.

Когда с рук упали веревки, я, пошатываясь, поднялась на ноги и уставилась на нож, не зная, как поступить. Если вытащу — истеку кровью. Если не вытащу — с такими украшениями тоже долго не живут. Но короткая рукоять торчала немного странно, будто бы под углом, и, прислушавшись к собственным ощущениям, я поняла, что не так плохо себя чувствую. Положившись на волю Никсы, я схватилась за оружие и потянула. Боль показалась несколько приглушенной, но, возможно, я просто уже умираю? Лезвие, короткое и острое, было окрашено кровью. Значит, проклятый шанар все таки не промахнулся. На мундире тут же расплылось темное пятно, и от осознания, как глупо все в итоге получилось, губы невольно изогнулись в усмешке. Но, по крайней мере, мои враги также обезврежены. Не будет больше в Алассаре представителей рода Кьярн, никто не создаст новых ларков, не развяжет очередную войну, хотя после случившегося, я уверена, Драконы разорвут все договоренности с Солнечной Долиной.

Я стояла, ожидая, когда же меня накроет тьма, и сознание погрузится в нее, как в нежнейший кокон, но рана, кажется, даже кровоточить перестала. Отложив в сторону нож, я начала расстегивать мундир. Пальцы, к которым еще не полностью вернулась чувствительность, слушались плохо, однако, справившись и отогнув правый край, я увидела то, что спасло мне жизнь. Один бок ящерки там, где по ней скользнул нож, был поцарапан, но так удар пришелся практически по касательной. Снимать рубашку, на которой расплылось пятно крови, я не стала, и без того уверенная, что там всего лишь глубокая царапина. Ничего смертельного. Что ж, хоть в этом Император оказал мне милость. Покачав головой, я подхватила со стола нож, который мог бы стать орудием моего убийства, и сунула его в ботинок. Оставлю на память.

Подойдя к распахнутому окну, я выглянула наружу. Впереди, насколько хватало глаз, простиралась бесконечная гладь моря. Изредка по ней пробегали белые пенные барашки, но в целом день выдался практически безветренный. Вдохнув полной грудью наполненный солью воздух, я отвернулась от окна и вновь раскинула следящую паутинку. Кроме меня, живых в этом огромном доме не осталось. И мне тоже пора убираться. Прихватив валяющийся на полу ошейник, чтобы впоследствии уничтожить его, я направилась к выходу.

Я вышла на улицу и, пройдя сквозь густо заросший, явно неухоженный сад, поняла, что голоса, доносившиеся до меня, были дальше, чем показалось. Поместье располагалось довольно уединенно, и до самого горизонта тянулась линия побережья. Наверное, заговорщики специально выбрали такое место, чтобы не привлекать излишнего внимания к своим манипуляциям. Мне это тоже было на руку. Покинув негостеприимный дом, я аккуратно прикрыла за собой высокие кованые ворота и направилась к берегу, в сторону, противоположную той, откуда слышались призывные крики торговцев. Видимо, где-то здесь неподалеку городской пляж, а вместе с ним и торговые ряды, где можно купить все необходимое для комфортного отдыха. Пройдя вдоль ограды и повернув за угол, я обнаружила небольшой пирс, возле которого были привязаны две лодки. Они мерно покачивались на волнах, и вода шумно плескала о деревянные борта. Жаль, что это не то, в чем я сейчас больше всего нуждаюсь. Вновь застегнув мундир на все пуговицы, чтобы не привлекать лишнего внимания видом крови, если мне вдруг кто-то встретится, я отправилась дальше, туда, где морская вода с шуршанием наползала на песок.

В Бракоре, где я прожила часть своей жизни, тоже было море, и бывали моменты, когда я спускалась по скалистому берегу к самой воде и часами смотрела, как волны ласково гладят отшлифованные за долгие столетия камни, с тихим шепотом то приближаясь, то отступая. Но это было чужое море, и мне всегда хотелось побывать на своей истинной родине — Сумеречном Континенте. И вот, мечта исполнена. Здесь все казалось иначе. Вместо скользкой гальки — шелковистый на вид песок. Вместо дурманящего запаха цветущей вишни — тонкий аромат сирени. Пройдя еще немного вперед, я скинула ботинки, закатала штаны и села прямо на песок.

Слабость отступила, как и головокружение, и у меня появилась возможность спокойно подумать о том, что делать дальше. Вернуться в Солнечную Долину? Вряд ли Император примет меня обратно на службу, особенно если предположения окажутся верны, и новый договор будет разорван. Для Илара Асгарда я теперь самая настоящая предательница, которая одним стаканом своей крови разрушила несколько лет тщательной подготовки, и, скорее всего, в Бракоре меня ждет только позорная казнь, возможно, с предварительными пытками. Вариант с Аттинором можно даже не рассматривать. Мы с Драконами больше ничего друг другу не должны, а то, что не попрощались — ничего страшного. И пусть мое сердце осталось там, я это как-нибудь переживу. В конце концов, от любви еще никто не умирал. Не я первая, не я последняя. Дневник немного жалко, но возвращаться ради него и нескольких комплектов одежды — не вариант. Переживу. Самое ценное — мамин подарок — был у меня с собой, а все остальное — вопрос денег, которые я хранила в гномьем банке и могла обналичить практически в любой точке Алассара. В Подгорье мне тоже не хотелось, потому что после простора морского побережья глубокие пещеры казались самой настоящей ловушкой. И пусть я там выросла, но никогда не считала его своим домом. Остался, наверное, единственный вариант — обосноваться на Сумеречном Континенте, возможно, даже в Шаеноне. Думаю, у темного короля найдется работа для хорошего боевого мага.

Налетевший ветер растрепал волосы, играя со мной, касаясь пылающей кожи легкими, невесомыми поцелуями, и, обхватив колени руками, я положила на них голову, не отрывая взгляд от горизонта. Море и не подозревает, что в нескольких шагах произошла страшная трагедия, унесшая несколько десятков жизней. Я и не думала, что разозлившись, способна на что-то подобное, и это вовсе не отменяет чувства вины. Я сделала это безжалостно и хладнокровно. Море не ведает, что его ласковые волны касаются пальцев убийцы, потому что ему все равно. А даже если нет — оно простит и забудет, потому что для него я лишь песчинка. Жаль, что с памятью такой фокус не пройдет. Мысли снова вернулись к ментальной магии, которая могла бы подкорректировать мои воспоминания и позволить мне жить дальше, не думая о том, что я натворила. Но это опасная тропа привела меня к тоске по единственному мужчине, которого я могла бы назвать своим, и оказалось, что влага на щеках — это слезы. Я не стала их вытирать, уверенная, что здесь все равно никто не увидит и не осудит это проявление слабости.

Солнечные блики плясали на воде, ослепляя меня, и я все равно никак не могла отвести взгляд от переливающейся прозрачной глади. Весной вода еще слишком холодная для купания, и я уже представляла, как летом буду спускаться по хрустальным ступеням набережной Шаенона, чтобы погрузиться в освежающую прохладу, когда песок за спиной зашуршал под чьими-то шагами. Сеть, свернутая в тугой кокон, снова расправилась, накрыв берег до самого поместья и показав то, чего я никак не ожидала здесь увидеть. Яркая, пылающая аура, обжигающая своей неистовой силой. И как я не почувствовала этого раньше? Глупая, беспечная магичка, не позаботившаяся о своей защите. Вскочив на ноги, я развернулась и нос к носу столкнулась с Драконом. Взгляд пылающих золотом глаз безошибочно остановился на груди, где на ткани мундира расплылось кровавое пятно.

— Просто царапина, — выпалила я, пытаясь не то успокоить его, не то успокоиться сама, потому что сердце, заметавшееся в груди при виде Киану, отзывалось болью в ране.

Видимо, я была недостаточно убедительна, потому что мужчина рванул ворот моего мундира, и пуговицы с какой-то необыкновенной легкостью разлетелись в стороны. То же произошло и с рубашкой, и лишь увидев собственными глазами тонкий порез, края которого уже сомкнулись, Киану выдохнул сквозь плотно стиснутые зубы, и я даже сквозь поднятые ментальные щиты почувствовала его облегчение. На этот раз меня это даже не удивило, я, наверное, привыкла к бесконечной череде странностей, происходящих с моими способностями рядом с этим мужчиной.

Дракон выглядел уставшим и осунувшимся, в растрепавшихся волосах застрял листик, но несмотря на это он все равно остался невероятно привлекательным мужчиной, рядом с которым мое сердце ускоряло свой ритм. Внезапно смутившись, я руками стянула ворот разорванной рубахи, прикрывая обнаженную грудь.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я осторожно, совершенно сбитая с толку его появлением.

— Почувствовал твою боль и решил, что тебе грозит опасность.

Почувствовал? Каким образом?

Но долго размышлять мне не дали. Взяв за плечи, Дракон прижал меня к себе.

— Кай, — прошептал он мне в макушку. — Что же ты со мной делаешь?

Меня окутало его запахом. Таким приятным, любимым и бесконечно родным. Я прижалась носом к помятой рубашке, позволив себе насладиться мгновениями внезапной нежности и, повинуясь собственному желанию, обвила его талию руками.

— Меня похитили, — тихо сказала я, зная, что он все равно услышит. — Ты и об этом знал?

— Нет, — его голос прозвучал глухо. — Я думал, что ты сбежала от меня.

Сбежала?

Подняв голову, я посмотрела ему в глаза, все еще медово-золотистые, и снова каким-то образом уловила его эмоции. В них была бессильная ярость, обида, вина. Кажется, в Хрустальной Арке выдалось на редкость недоброе утро.

— Значит, — решила уточнить я, все еще боясь дать шанс надежде. — Ты шел меня спасать?

— Или забрать твое тело. Я почувствовал, куда пришелся удар.

Меня опалило отголосками его душевной боли, и я все же позволила счастью осторожно ступить мне в сердце. Но оно, вместо того, чтобы постепенно разгораться, полыхнуло ярким пламенем, затопив меня нестерпимо ярким и горячим светом.

— Значит, похитили, — он огляделся, но на берегу, кроме нас, никого не было, и даже чайки умолкли, не оглашая окрестности своим пронзительным криком. — Прости, Кай. Я должен был сразу догадаться, вместо того, чтобы…

Он замолчал, глубоко и судорожно дыша, непривычно бледный и какой-то потерянный. Его мысли были такими громкими, что я отчетливо слышала каждую из них. Дракон по-настоящему страдал от того, что я доверилась ему, и в момент, когда мне угрожала опасность, не получила помощи. Его ввело в заблуждение отсутствие у меня страха, потому что для него я в первую очередь юная хрупкая девушка, которую надо защищать изо всех сил, а не один из лучших в Солнечной Долине боевых магов.

— Мне почти ничего не угрожало, — успокоила его я. — Мои похитители не ждали от меня отпора и вели себя неосмотрительно.

— И… где они сейчас?

— Там, — я кивком головы указала на поместье, скрытое высокой каменной оградой. — Все до единого.

Взгляд Дракона устремился в указанном направлении, и его зрачки изумленно расширились, когда он, видимо, не обнаружил там живых. Покачав головой, Киану как-то по-новому посмотрел на меня и, снова прижав к себе, устроил подбородок на моей макушке. 

— Как ты нашел меня? — спросила я, прислушиваясь к успокаивающемуся биению его сердца. Ритм постепенно замедлялся, приходя в норму.

— Очень просто, — отстранившись, он показал мне свою серебристую татуировку на запястье. — Я всегда знаю, где ты, чувствую то, что чувствуешь ты, и мое сердце остановится вместе с твоим.

Вот как.

Я поспешно отвернулась и зажмурилась, пытаясь скрыть собственное замешательство и разочарование. Цена у снятия проклятия действительно оказалась велика. Ритуал привязал его жизнь к моей. Вот и ответ, почему он примчался. Боль проникала в меня медленным ядом, убивающим надежно и неотвратимо. Всего одно небрежное признание, и мир вокруг как будто выцвел, став тусклым. Размечталась, что нужна Ледяному Дракону? Он просто сдержал свою клятву, а теперь старается сохранить собственную жизнь, потому что я теперь его слабое место.

— Прости, — прошептала я, хотя губы онемели и не слушались. — Прости, я постараюсь не подвергать себя опасности. Я буду жить очень тихо, никаких больше контрактов на монстров, тебе не надо бояться, правда, и если бы я могла повернуть время вспять, я бы отказалась от ритуала, если бы знала о цене…

Слова лились из меня, тихие и горькие, и я действительно собиралась выполнить все то, что пообещала. Поселюсь прямо тут, в Шаеноне, научусь плавать и буду выходить в море на лодке, ловить рыбу и продавать. Или пойду в Военно-магическую Академию преподавать какой-нибудь безобидный теоретический курс, мага с таким опытом и знаниями должны с радостью взять на работу. Погрузившись в собственные мрачные мысли, я не сразу осознала, что губы Дракона коснулись моих в легком, осторожном поцелуе.

— Кай, — позвал он, и, открыв глаза, я увидела, что его рот искривился в невеселой усмешке. — Неужели ты думаешь, что я позволю тебе остаться здесь?

— А почему нет? — спросила я, чувствуя себя отчего-то глупо. Как будто упустила что-то важное и из-за этого наговорила ерунды — именно это читалось в его внимательном, чуть напряженном взгляде, в котором то и дело мелькали искры веселья.

— Потому что твой дом теперь в Аттиноре, и это не обсуждается. Прости, но у меня слишком много обязанностей в Хрустальной Долине, и если через пару лет ты снова заикнешься о переезде на Сумеречный Континент, возможно, мы это сделаем. Но пока что придется пожить у меня.

— И в качестве кого я должна вернуться в Хрустальную Долину? — постаравшись отстраниться от эмоций, спросила я. Мне понятно его стремление держать меня рядом с собой и оберегать от опасности, но как он собирается объяснить это всем остальным? И как мне оставаться рядом, зная, что он принадлежит другой?

— Кай, — его руки снова легли мне на предплечья, надежно удерживая на месте. Ворот рубахи снова бесстыдно разошелся, но взгляд Киану был устремлен мне в глаза. — Я понимаю, что все это было неожиданно и спонтанно, но ритуал, пусть и такой поспешный, был проведен по всем правилам. Ты теперь моя законная супруга.

— Супруга? — я смотрела на него, не в силах поверить. Но эти глаза, полные терпеливой нежности, не лгали. — То есть, твоя свадьба, о которой говорил ис Ран Скайгард…

— Состоялась. Ты теперь моя, Кай, — он ухмыльнулся, продемонстрировав мне аккуратные, но острые клыки. — И разводов у Драконов не бывает.

Значит, Киану теперь мой муж? По-настоящему? Потому что самый главный Ледяной Дракон провел ритуал? И соглашаясь на что-то там, я соглашалась вот на это самое? А вином меня зачем опоили? Чтобы не сбежала? Так я бы и не сбежала, я же не враг себе, от счастья бегать. Получается, та ночь была не единственной, и можно повторить? Я хоть сейчас, ботинки только надену, шнурки поглажу, и ошейник бы не забыть, а то найдет его кто-нибудь и мало ли, что с ним случится. Защита там сработает. Да где же они? А Киану и правда теперь мой? Весь? И поцеловать его можно?

Я украдкой, из-под ресниц посмотрела на своего Дракона, размышляя о том, что он скажет, если я его поцелую. Сама. Киану улыбался, глядя на меня, и, похоже, сумбурный водоворот моих мыслей не остался для него секретом.

— Давай вернемся домой, — предложил он, прерывая поток моих хаотичных мыслей. — И продолжим, наконец, то, что начали ночью.

— Начали? — уточнила я. — Я думала, ты полностью насытился…

— Разве можно насытиться своей девочкой, которая умеет так сладко стонать?

Подхватив меня на руки, коварный Дракон призвал мгновенный телепорт, и уже через мгновение гудящий вихрь перенес нас в мою спальню. 

— Неделю тебя отсюда не выпущу, — опрокинув меня на кровать, Киану плотоядно усмехнулся и начал стаскивать с меня то, что осталось от одежды. Моя попытка наказать его за обман, оказав сопротивление, была пресечена на корню обжигающим, сводящим с ума поцелуем. — Нет, недели мало. А вот вечность вполне подойдет.