XV

Когда я иду в свою комнату, которую занимала и раньше, Пушистенька следует за мной. Мы с ним в целом даже смотримся неплохо, пугая юных обитателей замка. Создается впечатление, что он следит за мной, не выпуская из вида потенциально опасное существо. От этого не по себе. Я не боюсь котов, пусть и не совсем обычных, но как-то не хочется, чтобы мой бывший любимец сожрал мне руку, потому что Блэкфлай вздумал сделать из обычного животного некрокота.

На Пушистеньку смотрят со страхом, на меня с любопытством. Я прекрасно их понимаю – помню себя шестнадцатилетней. Тогда приезжающие в замок старшие ученики казались уменьшенными копиями Блэкфлая, просто более доступными и поэтому очень привлекательными. Как же нам хотелось с ними подружиться или хотя бы привлечь внимание.

Но сейчас не могу даже улыбнуться в ответ на любопытные взгляды. Все силы уходят на то, чтобы добраться до комнаты. Я захлопываю дверь прямо перед мордой Пушистеньки и слышу гневное мяуканье из коридора.

– Ты не мой кот и, подозреваю, хочешь меня сожрать. Поэтому извини. Сиди там, – сообщаю двери и прямо на пол скидываю пришедшее в негодность платье.

Удивительно, но пока мы препирались внизу, тут кто-то уже наполнил мне ванну. Боги, как же это кстати! Скорее всего Кэвин послал кого-то из младших учеников, надо будет не забыть поблагодарить его, а заодно узнать про снежуров.

Мне нужно связаться с Ребеккой. Я так давно не выхожу на связь, что она, думаю, потеряла меня и волнуется. Но мне действительно некогда. Если повезло, то Эль уже добрался и все рассказал. По идее, к этому моменту должен был. Тогда они волнуются за меня вдвоем.

Комната за время моего отсутствия не изменилась: на полу потемневший от времени паркет, стены из темно-серого хорошо обработанного камня – такие во всем замке. Зимой от них тянет холодом, но в каждой комнате есть камин с магической защитой, он дает достаточно тепла, чтобы не мерзнуть даже в самые лютые морозы. Перед камином шкура с длинным мехом – теплая и уютная, снежно-белая. Ее покупала я, даже странно, что она до сих пор тут, словно ждет меня.

Кровать расположена в центре, как и в других помещениях – так сделано как раз затем, чтобы не замерзать от холода стен. Книжные полки слева от камина и уютное кресло, в котором я любила сидеть с книгой, смотреть на огонь и мечтать. Даже журнальный столик сохранился.

Интересно, кто-нибудь тут жил все эти годы? Или Блэкфлай точно знал, что однажды я вернусь, и не важно, по своей воле или нет, и поэтому оставил в комнате все как есть? Даже в шкафу висят мои вещи. Еле сдерживаюсь, чтобы не начать их перебирать. Моя одежда окончательно убеждает в том, что семь лет комната пустовала. Тут точно стирают пыль, а значит, там, на книжных полках, стоят мои книги. Я смотрю на них с жадностью. Я соскучилась по своим вещам, в них хранятся воспоминания о юности.

Но прежде всего мне нужна горячая ванна, а потом уж разговоры с подругой и ностальгия. Сейчас это не блажь, а необходимость. Пока у меня еще остается призрачный шанс не заболеть, если хорошенько отогреюсь. Неожиданность настигает меня, едва я вешаю чистое полотенце на горячую тонкую трубу, идущую вдоль стены.

Я замечаю смазанное движение где-то у стены и едва успеваю увернуться. Мимо меня пролетает лохматая туша и, цепляясь когтями за махровую ткань и раздирая ее, съезжает с недовольном мявком на пол.

На меня Пушистенька смотрит со злым укором. Мало того, что исчезла на семь лет, так еще и спину себе не дает разодрать. Есть на что злиться обиженному жизнью коту.

– Что он с тобой сделал, бедная скотинка? – Я со вздохом качаю головой и хочу протянуть руку, чтобы погладить. Но потом вспоминаю, во что превратился кот, и передумываю. Сожрет еще. От моего любимца мало что осталось. Когда я уезжала, Пушистенька был немолодым, но степенным, красивым котом, который всегда держался с достоинством и охотно подставлял голову и шею для ласки. Не больше.

Теперь же из угла на меня смотрит инфернальная тварь с одним горящим алым глазом и всклокоченной шерстью. Он больше походит на поднятое некромантом умертвие кота и, видимо, поэтому злится. Иногда трудно бывает отпустить любимцев, которым жизнь уготовила более короткий срок, чем нам. Но и держать так… это неправильно.

Пушистенька словно слышит мои мысли и медленно делает шаг вперед. Замирает, а потом, как раньше, ласково трется об ногу и исчезает. А я остаюсь стоять неподвижно, чувствуя, как по щекам стекают слезы. Не готова была увидеть его таким.

Пока я отмокаю в горячей воде, еще раз прокручиваю в голове события прошедшего дня. Как-то излишне круто изменилась моя жизнь. В голове столько вопросов и тревог, что я запрещаю себе думать и анализировать. Нужно просто отдохнуть, а осмыслить можно и позже. У меня теперь много времени. Размышляй – не хочу.

Единственное, что мне не дает покоя – это тьма. Блэкфлай изменился. Его магия всегда была темной, но не… грязной, что ли. Сейчас же создается впечатление, что его силы подобны едкому дыму, который отравляет прежде всего его самого. Неужели никто этого не замечает? Что, демоны забери, тут случилось, пока я отсутствовала? И почему мне не наплевать?

Хотя кому я вру? Я могу испытывать разные эмоции по отношению к Блэкфлаю, замку и проживающим тут людям, но мне никогда не было на них наплевать.

После горячей ванны я чувствую себя сносно, залезаю на узкую и жесткую кровать в комнате, которая до сих пор кажется мне уютной, и достаю зеркало.

– Где ты была? – Заплаканное лицо Ребекки появляется почти сразу же. – Я пытаюсь достучаться до вас уже два дня! И где ты сейчас находишься… Дайана, это ведь не…

У Ребекки прекрасная память, и мою комнату в замке подруга узнает сразу же. Хотя она ни разу не была тут, но видела, когда мы с ней так же часами болтали через зеркало. Она уехала и уже начала подрабатывать в лавке зельевара в Парнасеке – столице Срединных земель. Подруга практиковалась и совершенствовала навыки, а я училась дальше. Мы обе тогда скучали, и первые полгода вечерние разговоры здорово спасали от одиночества. Потом стало проще, у меня появилась Эбигейль, а у Ребекки, как она думала, любовь всей ее жизни.

– Да, ты все правильно поняла. – Я грустно улыбаюсь. – А Эль разве еще не вернулся?

– Нет. – Она хмурится. – Он не с тобой? Где он? С ним все хорошо?

– Должно быть… – мрачно отвечаю я, чувствуя неприятный холод внутри. У меня раньше не возникало мысли, что эш Грис и Блэкфлай могут меня обмануть в отношении Эля. Хотя… они ведь делали это не раз. Блэкфлай коварен и себе на уме, а эш Грису я не доверяю с самого начала.

– Дайана, что произошло с Элем? – напряженно уточняет Ребекка.

– С Элем должно быть все нормально, – отзываюсь я с уверенностью, которой не чувствую. – Он был жив и здоров, когда я в последний раз его видела. И должен был уехать из Северных земель. Тут ему лучше не оставаться.

– Почему? Что произошло?

– Ну, я же говорила. Он убил нескольких наемников, тех, кто напал на меня. Тут его ищут. Кстати, оцени – наемников послал Кэвин.

Мне все же удается заболтать Ребекку. Получается убедить ее в том, что Эль просто задерживается в пути. Я пересказываю свои приключения и обещаю, что обязательно постараюсь найти отсюда выход. Не важно, каким образом.

Успокоив подругу, я отключаюсь и без сил падаю на кровать. Я волнуюсь за Эля и хочу устроить Блэкфлаю допрос прямо сейчас, но не могу. Тяжесть последних суток наваливается на меня. Я понимаю, что он скорее всего чувствует себя так же, как и я. Разговора не получится. Сейчас нужно выспаться в тепле и надеяться, что зелья Ребекки и организм справятся и я не проснусь завтра в бреду и с жаром. Сейчас голова раскладывается, а кости ломит. Мы слишком долго пробыли на холоде, чтобы я могла сейчас вскочить и куда-то побежать.

Я даже не слышу, как скрипит дверь. Но мигом чувствую чужое присутствие в комнате. Тут же вскакиваю, в руке оказывается нож, который я даже не помню как сунула под подушку. По лезвию бегут всполохи магии, и я готова к атаке, но из темноты раздается знакомый смешок, и через минуту вспыхивает огонь в камине, который я забыла разжечь перед сном, и светильники на стенах. Становится относительно светло, и я могу разглядеть визитера.

– Тяжелая у тебя была жизнь, Дайана, – замечает Эбигейль. – Я принесла тебе противопростудный сбор, мед и ужин.

– Спасибо. – Я прикрываю глаза и расслабленно откидываюсь на подушки, чувствуя, как стихает бешеный ритм сердца. – Не нужно было.

– Да перестань! – Она отмахивается и ставит поднос на тумбочку. – Ты была моей подругой, а может, и дальше будешь, раз вернулась.

– Понимаешь же, что время покажет? – с грустной улыбкой спрашиваю я. – Мы обе изменились.

– Конечно. Я же не пытаюсь сделать вид, будто не было семи лет, за которые ты ни разу не вышла на связь. Я волновалась.

– Я не могла выйти с тобой на связь, потому что если бы сделала это, то меня бы поймал Блэкфлай. Впрочем, ты всегда говорила, что мое поведение не доведет до добра, и ни за что бы не одобрила побег… поэтому оправдание вышло так себе… прости.

– Это уже не важно. Смысл ворошить прошлое? Но принести тебе ужин мне несложно.

– Я ценю это.

– Ты ведь никогда не жалела о побеге?

– Честно? – Я закусываю губу. – Нет.

– Мы скучали. Все.

– Не все, думаю. – Я грустно улыбаюсь, размышляя о своем. Тогда, покидая замок, я действительно думала только о себе. Я всегда думаю только о себе. Это неправильно по отношению к тем, кому я дорога. Но даже сейчас я не уверена, что готова меняться.

– Я точно скучала. – Эбигейль вздыхает и присаживается на край кровати. – Учитель скучал, Пушистенька.

– Давно он такой? – интересуюсь я, имея в виду кота.

– Лет пять… мне кажется, Блэкфлай так хотел сохранить память о тебе.

– Наверное, не стоило.

– Возможно. – Она пожимает плечами. – Но мы привыкли. Поверь, в таком коте тоже есть свое очарование. А сейчас отдыхай. Я, правда, не хотела тебя будить. Не знала, что ты спишь так чутко.

– Нет уж! – Я фыркаю и поднимаюсь повыше на подушках. – Раз разбудила, посиди со мной, а я поем.

Эбигейль рассказывает мне последние сплетни замка, то, чем они жили, пока меня не было. Когда она уходит, у меня на душе становится немного легче. Думаю, сейчас мы вряд ли станем лучшими подругами – слишком разный путь мы для себя выбрали, но все равно приятно потрепаться о былых временах. Я не задаю ей все накопившиеся у меня вопросы. Нужно выждать. Пока Эбигейль, даже если что-то и знает, мне не расскажет. Да я и сама не очень хорошо понимаю, что спрашивать. А значит, стоит потянуть время.

В следующий раз я просыпаюсь уже утром. Достаточно поздно, зато без каких-либо признаков простуды. Чувствую себя прекрасно, поэтому, не оттягивая неизбежное, одеваюсь и направляюсь на поиски сначала Кэвина, а потом и магистра. И если где искать Блэкфлая я знаю, то вот где может быть его помощник, не представляю. В приемной рядом с учителем? Если так, то поговорить с ним не выйдет. Нужно попытаться поймать его одного. Поэтому я решаю сначала раздобыть себе завтрак, а потом сориентироваться по ситуации.

В замке мало что изменилось с моего побега. Даже на раздаче стоит все та же немолодая северянка по имени Пауш. Она была немолодой и семь лет назад и с тех пор словно застыла во времени.

– Дайана, не чаяла тебя увидеть! – скрипит она прокуренным басом и плюхает половник каши синеволосому парню, стоящему в очереди передо мной. – Запеканочки, моя девочка?

– Не откажусь. – Я улыбаюсь. Сердце затапливает теплом. Приятно, когда помнят не только твое лицо, но и тайные пристрастия. Творожная запеканка в замке божественна.

– Эй! – возмущается парень. – А мне сказали, что запеканки нет!

– А ее и нет, – невозмутимо отзывается Пауш, передавая мне тарелку. – Видишь, предпоследний кусочек Дайане отдала. Себе хотела оставить, но для нее не жалко.

– А мне значит жалко?

– А тебе жалко. Иди отсюда. Не задерживай очередь.

– А последний кусок чей? – допытывается парень.

Пауш вздыхает и отвечает:

– Магистра. Чей же еще? Все еще претендуешь?

– Никак нет.

Парень испаряется, а я усмехаюсь, благодарю и, взяв чашку кофе, иду искать свободный столик.

Так странно снова быть в этом месте. Вроде бы все как и раньше, но люди другие, почти нет знакомых лиц, и я среди них… нет, еще не старая, но уже очень взрослая.

– Как ты вообще сделала так, чтобы Пауш стала тебя подкармливать? – Тот самый парень, оставшийся без запеканки, занимает стул передо мной, едва я настраиваюсь на тишину и меланхоличное поедание завтрака.

– Что, и тебе хочется? – усмехаюсь я.

– Конечно! – не скрывает он и выжидающе смотрит на меня. Сиреневые волосы, сережка в носу. Да, наверняка он бесит не только повариху, но и Блэкфлая.

– Неужели ты не знаешь, что секреты – это самый ценный и ходовой товар?

– То есть не расскажешь? – Он грустно вздыхает.

– Ну, почему же не расскажу? Секрет в обмен на секрет.

– И какой секрет я могу тебе рассказать?

– Ну, я могу обменять свой секрет на сплетни. Расскажи, что тут происходит в последнее время? А то я долго отсутствовала. Как тебе учеба, преподаватели? Кто сейчас тут учится и кто из старших учеников часто бывает в замке? Мне все интересно.

– А правда, что ты сбежала от магистра и он долгие годы не мог тебя найти?

– Секрет на секрет. – Я снова улыбаюсь, и парень смеется в ответ.

Парня зовут Патрик, и ему шестнадцать. Он живой, непосредственный и интересный. Скоро вокруг нашего столика собираются ученики от пятнадцати до семнадцати лет, и я узнаю все, что хотела, даже больше. Приятно окунуться в атмосферу, в которую я уже не смогу попасть. На короткое время представить, что у меня все еще впереди. Я влюблена и верю в то, что весь мир непременно будет у моих ног.

– Дайана Тейнон… как всегда, собираешь вокруг себя восторженных глупцов. Раньше они хотя бы были твоего возраста… – слышу я презрительно-снисходительный голос у себя за спиной и вынуждена повернуться. Конечно, приятные воспоминания не могут прийти без неприятных. И когда тебе кажется, что жизнь прекрасна, на горизонте появляется четкое свидетельство того, что не стоит быть очень наивной.

– Мегресса Майкалс… надеялась, вы ушли на покой и перестали вкладывать опасную чушь в головы учеников. Но, увы, такие, как вы, сами не уходят. Как жаль.

Я мило улыбаюсь и ощущаю волну поддержки от студентов. Мегрессу, которую уже не одно поколение студентов зовет исключительно Мегерой, не любят так же, как и семь лет назад.

– Зато ты любишь побегать, – парирует она. – Только есть ли в этом смысл? Откуда ушла, туда и вернулась, просто потеряла семь лет. Я так и знала, что ничего путного из тебя не выйдет.

– Ну, у вас-то, смотрю, карьера так в гору и прет! – усмехаюсь я. – Вы же ненавидите холод, но упорно продолжаете портить жизнь себе и окружающим, занимаясь нелюбимым делом в нелюбимом месте.

– Не только у меня ничего не меняется, – отрезает она, одарив меня ледяным презрением, которое раньше изрядно обижало, но сейчас оставляет равнодушной. – Но и ты как была глупой, наглой девчонкой с непомерным самомнением, так ею и осталась!

Мегресса гордо удаляется, а я задумчиво смотрю ей вслед. Жаль, что, сохранив все хорошее, замок не избавился от того раздражающего, что в нем было. Например, от Мегеры.

– Ух ты! – удивленно восклицает одна из симпатичных девчонок, чем-то неуловимо напоминающая семнадцатилетнюю Дафну. – Не думала, что Мегера кого-то ненавидит сильнее, чем Патрика!

– У нас было много взаимного непонимания. Я считала, что она выдает нам ненужную информацию, которую в реальной жизни использовать не получится. – Я жму плечами и допиваю остывший кофе. – И, оказавшись вне замка, убедилась, что была права. Нельзя победить нечисть одними теоретическими знаниями, только магией и физподготовкой. И еще, если на тебя напал кшиш, вообще без разницы, сколько у него пальцев на задних лапах, главное, не допустить, чтобы когтями с этих самых лап он проткнул тебе живот. Потому что все равно как сдохнуть – с шестью, восьмью или пятью дырками в пузе. Как-то так.

– Ой, а ведь сегодня у Мегеры открытая лекция, говорят, привезли живого снежура! – с восторгом вмешивается еще одна девушка, чуть младше основной массы присутствующих, со светло-рыжими пушистыми волосами.

– Правда? И в какой она будет аудитории? – интересуются мои внутренние демоны, потому что сама я должна была благоразумно промолчать. И вообще, у меня другие планы на утро.

– В третьей, по коридору налево, – послушно объясняет девушка.

– Я знаю, где находится третья аудитория. А когда?

– Ой! – Она подпрыгивает, уставившись на часы на стене. – Вот сейчас и начнется! Нам надо бежать.

Народ вскакивает со своих мест и бросается к выходу, а я с улыбкой смотрю им вслед, не спеша выдвигаться сама. Больше я не боюсь опоздать на пару к Мегере, более того, я хочу на нее опоздать. Так будет даже интереснее.

У дверей тормозит только Патрик, оборачивается и спрашивает слегка обиженно:

– Секрет на секрет, Дайана! Так как ты завоевала доверие Пауш?

– Просто исчезла на семь лет…

– И все?

– Да. Она помнит всех, Пауш коренная северянка, для них семья значит много. Пока вы в замке перед глазами каждый день, она воспринимает вас как надоедливых щенят, но как только исчезаете, а потом внезапно появляетесь – вы самое любимое чадо. Чем реже появляетесь, тем сильнее любовь. Считай, я получила за семь лет все ее улыбки разом. Все просто.

– Нет… – Патрик вздыхает. – Мне этот способ не подходит. Не сейчас точно.

– Увы… но ты не переживай, через неделю для меня тоже не найдется лишнего кусочка творожной запеканки. Как только она поймет, что я тут надолго, все изменится.