XVI

На открытую лекцию я являюсь спустя пятнадцать минут после ее начала. Пока жду, успеваю выпить еще одну чашку кофе со свежей булочкой с корицей. Не сдерживаюсь, хотя обычно равнодушна к выпечке, но тут по обеденному залу плывет такой восхитительный запах, что я не могу устоять, а торопиться некуда. Я прекрасно знаю, что Мегера сначала будет нести всякую не относящуюся к делу чушь. Потом она нести чушь не перестанет, но это будет чушь по существу. Вводная часть мне неинтересна.

Я не злопамятна, но искренне не понимаю, зачем Блэкфлай держит в своем штате Мегеру. Все остальные преподаватели в замке – мастера своего дела, но такой важный предмет, как борьба с нечистью, доверили старой деве с нулевыми навыками в самообороне. Чему она может научить будущих магов? Нет, практикумы ведет сам Блэкфлай и ведет хорошо, но этого удручающе мало. Да я сама из-за этого в первый год жизни вне замка едва не погибла раза три.

Поэтому Мегеру я не люблю, она не любит меня, и единственная тройка в дипломе, если бы я до него доучилась, красовалась бы по ее предмету. Поэтому я и поддаюсь минутной слабости и являюсь на открытую лекцию.

Окидываю взглядом небольшую аудиторию, где в лучших традициях методов обучения Блэкфлая нет столов и стульев. Молодые маги сидят на раскиданных по полу подушках, а в центре импровизированного круга стоит клетка со снежуром. Рядом замерла Мегера с указкой. Преподаватель что-то вещает и иногда бьет тонкой длинной палкой по пальцам снежура, которые он просовывает сквозь прутья в надежде дотянуться до какого-нибудь желторотого, зазевавшегося мага.

Юные студенты чувствуют себя бессмертными. Еще бы! Мегера редко говорит о реальной опасности, исходящей от нежити. Ученики уселись почти рядом с клеткой и с интересом разглядывают диковинную тварь, которая сейчас лихорадочно соображает, как бы ей изловчиться и сожрать ближайшее тепленькое тельце. Ученикам невдомек, что если снежур разозлится, кинется на прутья и вдруг уронит место своего заточения, то кто-то может пострадать. И этим кем-то точно не будет он сам. В лучшем случае первой достанется Мегере.

– Дайана, неужели ты почтила нас своим присутствием? – холодно интересуется она, и мне, как и семь лет назад, хочется залезть под парту, но парт нет. Ни тогда не было, ни сейчас. – Хочешь заполнить пробелы в образовании? Ты ведь не доучилась?

– Не думаю, что вы сможете мне помочь в заполнении пробелов, но интересно, как вы станете приближать к смерти ни в чем неповинных детей. Пожалуй, с удовольствием послушаю.

– Поясни-ка? – Мегера злобно щурится.

– Первый ряд слишком близок к клетке. Снежур зол, измотан, ему плохо в жаре. Ваш голос способен довести кого угодно, а если вы вещаете прямо на ухо и еще размахиваете указкой, совсем все плохо.

– И?

– Он психанет, и кто-то пострадает. Если снежур вдруг вырвется, что смогут сделать ваши студенты? Прочитают ему лекцию о том, какой длины у него конечности и как он дошел до жизни такой?

– Ну, вообще-то, Дайана, в аудитории есть преподаватель. – Мегресса Майкалс снисходительно улыбается.

– И что сделает этот самый преподаватель, если снежур выберется из клетки? – вкрадчиво спрашиваю я.

– А преподаватель, Дайана, тем и отличается от незакончившего обучение, запутавшегося в жизни мага, что предусматривает все возможные неприятности… Снежур под действием заклинания, он спокоен и поэтому не сможет выбраться. А теперь, с твоего позволения, можем мы продолжить? – Она приподнимает тонкую бровь в жесте, полном презрения. Ну а дальше я делаю глупость. Тут даже не оправдаешься.

– Понимаете, в реальной жизни, которая за пределами аудитории, нельзя предусмотреть все, – говорю я и щелкаю пальцами, высвобождая снежура из заточения.

Мегресса взвизгивает и птицей взвивается на кафедру, словно видит крысу, а не еще шального от заклинаний снежура, который сейчас, если и представляет угрозу, то только психологическую. Например, у Мегеры может случиться инфаркт. Этот момент я не предусмотрела. Впрочем, о чем это я? Я вообще думаю крайне редко.

– Ты сумасшедшая! – орет мегресса. – Идиотка! Убери его от меня и от ни в чем неповинных детей! Тебя вообще надо было запереть! За эти годы ты не поумнела!

– Вы же предусмотрели все? – флегматично заявляю я и резким движением руки выставляю защитный полог между студентами и снежуром. Потому что слишком рьяные недоученные маго- особи уже восхищенно тянут руки к неповоротливой и вялой твари, которая, несмотря на свое состояние, все еще остается опасной нечистью, способной убить.

– Снежуры – дети холода, – начинаю я, внимательно наблюдая за монстром и подходя к нему ближе, ступая за защитный барьер. – В тепле они медлительные… – Я делаю еще шаг и устанавливаю барьер с другой стороны, защищая кафедру, с сидящей на ней, словно на насесте, Мегерой. У меня нет цели убить ее и потом оправдываться перед магистром. – …Туповатые, и не такие агрессивные.

На этих словах монстр кидается в мою сторону. Я пригибаюсь, пропуская над собой его гибкое и сильное тело и отступаю, а он врезается в щит где-то в районе кафедры и под оглушающий вопль Мегеры снова кидается на меня. Я опять не бью, а просто уклоняюсь.

В аудитории сначала стоит полная тишина. Я ловлю на себе восторженные и испуганные взгляды, толику возмущения от серьезной девицы в очках и чувствую скуку, исходящую от блондина у стены.

– Ничего себе медлительный! – наконец восторженно выдает Патрик. – Ты что-то не так сказала! Он тебя чуть не сделал!

– Или нам попался неправильный снежур? – предполагают с другой стороны аудитории.

– Нам попался очень правильный снежур! – говорю я и прыгаю, пролетая над головой твари, уже сгруппировавшейся для прыжка. Нечисть разворачивается резво и пытается достать меня когтями, но я просто откидываю ее в сторону волной воздуха. – То, что вы видите перед собой… – я делаю шаг вперед и, не позволяя противнику очухаться, снова сбиваю его с ног, на сей раз подсечкой, – …это медленный, слабый и тупой снежур. Поэтому, если вдруг столкнетесь с этой тварью на улице, там, где холод, что нужно делать?

Я разворачиваюсь вполоборота к аудитории и бросаю взгляд на снежура из-за плеча, наблюдая за тем, как он снова готовится к прыжку. Даже такого, под воздействием заклятий, его нельзя оставлять без наблюдения.

– Бежать в тепло? – кричит кто-то, и я резко разворачиваюсь, ответив:

– Правильно! Бежать туда, где вы будете быстрее, чем на морозе, а он – медленнее. Так вы сильно повысите шансы на победу. Только вот это не всегда возможно. Увы.

Держать внимание аудитории и передвигаться невероятно сложно. Теряется внимание, сбивается дыхание, но я стараюсь не упустить ничего из виду и получаю отклик. И мне эти ответные эмоции нравятся. Снежур выжидает момент и прыгает на меня сверху, но я успеваю выставить руки с зажатыми парными кинжалами и читаю заклинание, как только тварь напарывается на скрещенные лезвия с леденящим душу, отвратительным визгом. Даже у меня все сжимается внутри, а в аудитории мигом стихают абсолютно все звуки.

Снежур взрывается в воздухе, а я спокойно снимаю защитные экраны, позволив ошметкам плоти и брызгам крови разлететься по аудитории. Отовсюду раздаются вопли, визги и ругань. Кто-то вскакивает с мест, кто-то, поспешно зажав руками рот, выбегает из аудитории, кто-то изображает соляной столб. Ну а чего они хотели? Просто бесплатное представление? Ну уж нет. Не одной мне быть в грязи. И юные маги не должны воспринять уничтожение снежура как театральное представление. Убийство нечисти – все равно убийство, со всеми вытекающими из него последствиями, в том числе грязными и кровавыми.

Достается и Мегере. Она, надо отдать ей должное, ведет себя со сдержанным достоинством, очищая кофточку от кусков снежура. Правда, мегрессу потряхивает от злости. Оторванная кисть монстра падает на колени впереди сидящих, а один глаз ровнехонько ложится на открытую тетрадь побледневшей ученицы.

– А еще вам никто здесь, на занятиях, не скажет, что уничтожать нечисть – это грязная работенка. Не только физически… – я показываю на безобразные ошметки, валяющиеся по всей аудитории, – …но и морально! А тут лучше убраться. Магистр ругается, когда мусорят, – заканчиваю я свою лекцию и довольно улыбаюсь. В аудитории стоит тишина. Момент триумфа, правда, портит Мегера.

– Дайана! Я все расскажу Блэкфлаю! – орет она.

– Да валяйте! – отзываюсь я, направляясь к выходу. – Я вряд ли сумею его разозлить сильнее, чем разозлила семь лет назад.

Мне в спину доносится истошный вопль, от которого я подпрыгиваю.

Перед девушкой, у которой на тетрадке валяется глаз снежура, из черного дыма материализуется Пушистенька и лапой скидывает кровавый ошметок ей на колени. Девица наконец отмирает и орет, а кот сигает за «игрушкой», подцепляет глаз и, аккуратно зажав его в пасти, шествует к выходу. Останавливается у моих ног и вопросительно смотрит алым глазом.

– Со мной пойдешь? – уточняю я и открываю дверь аудитории. Пушистенька, не оборачиваясь, гордо вышагивает впереди меня по коридору.

– Эй! Лохматая задница, я надеюсь, ты его не Блэкфлаю понес? – встревоженно уточняю я.

Конечно же, кот не отвечает, только раздраженно дергает хвостом и топает дальше. Ну и мне надо идти первым делом, конечно, переодеваться и в душ. С этим я справляюсь быстро, а дальше встает вопрос: где меня дольше не найдут? Может быть, в комнате Кэвина? Заодно и обсужу вчерашнее нападение. Приняв это решение, я отправляюсь на третий этаж. Интересно, помощнику выделили другую комнату или он ютится в старой? Я решаю выяснить это опытным путем. Если в комнате Кэвина другой жилец, возможно, он мне укажет нужное направление.

Впрочем, найти я его не успеваю, Кэвин отыскивает меня сам и заявляет:

– Я не знаю, что ты успела натворить между сном и завтраком, но Блэкфлай тебя ищет, и он очень зол. И… – Парень хмурится. – Ты не в курсе, откуда у него в чашке с утренним кофе глаз снежура?

Не удержавшись, я ржу в кулак, а Кэвин морщится.

– Вот я прямо чувствую, как все в этом замке возвращается к тому бардаку, который был семь лет назад. Ты вообще вырастешь когда-нибудь? Что ты натворила?

– Сорвала открытую лекцию Мегере, – признаюсь я. – Проследи, пожалуйста, чтобы убрали третью аудиторию…

– А мне это зачем?

– Ну-у, снежура раскидало по… – Я задумываюсь. – По всему его там раскидало. Если дети не сумеют это убрать сами, то Блэкфлаю будет все равно, на кого орать.

– Интересно, почему его раскидало по всей аудитории?

– Потому что старая карга не учит, а просто забивает головы учеников кучей ненужной теоретической информации. Я решила взять все в свои руки.

– Дайана, как так вышло, что снова беспорядок устроила ты, а разгребать его приходится другим? Не хочешь сама убраться?

– Ты же сказал, что Блэкфлай зол и ждет меня. Вот я и пошла огребать. Твоя задача сделать так, чтобы огребла только я.

Как я и предполагала, магистр жуть как зол, и не он один. В кабинете стоит запах мяты. Мегера сидит на диванчике с чашкой чая и делает один за другим судорожные глотки. Очочки в тонкой золотой оправе сползли на кончик носа. Мне интересно, где кружка магистра, в которой Пушистенька утопил глаз снежура, но спрашивать об этом сейчас опрометчиво. Уж лучше не заострять внимание. О моих подвигах, думаю, Мегера доложила в красках. И когда только успела? Впрочем, признаю, в этот раз я, пожалуй, переборщила. Так, самую малость.

– Ты знаешь… – без приветствия начинает Блэкфлай, угрожающе надвигаясь на меня. – Когда ты вчера не бросила меня одного в снегу, я было подумал, что за семь лет отсутствия в замке ты изменилась! Выросла, стала спокойнее и мудрее, но…

– Ты ошибся, – отрезаю я. – Дальше что?

– Ты вообще думаешь, что творишь?

– Я не рвалась в этот замок.

Я понимаю, что действительно веду себя, как маленькая капризная девчонка, но ничего не могу с собой поделать. Я злюсь, меня выводит из себя Мегера. Я не могу спокойно реагировать на Блэкфлая, волнуюсь за Эля и хочу домой, в свою привычную жизнь, поэтому и творю глупости. Но это совсем не то, в чем мне хочется признаваться. Я попалась. Привычной жизни не будет, а как вести себя в новых условиях, я не понимаю, поэтому выкинула глупость, подобные которой были не редкостью семь лет назад. Сейчас мне стыдно, но не настолько, чтобы прилюдно попросить прощения. Не дождется ни учитель, ни его Мегера.

– То есть ты не чувствуешь себя виноватой? – угрожающе интересуется он, и мне кажется, что в глазах магистра снова пробуждается тьма. Веет холодом, и я отступаю на шаг. Рядом с ним слишком остро чувствуется черная магия. – Ты не отдаешь себе отчет, что могли пострадать люди?

– Когда мы застряли в снегах со снежурами, о существовании которых, кстати, ты знал, могли пострадать люди. Без сомнения. И если бы кто-то из твоих птенцов оказался с тобой, а не я? Они бы выжили? Там бы им угрожала настоящая опасность. Там мне угрожала опасность, там погиб человек и… – я сглатываю, – …в той смерти, возможно, есть доля моей вины. В аудитории же было относительно безопасно. Я установила барьеры, я просто показала, что такое нечисть на самом деле. Не на картинках учебников, потому что за пределами замка им не будут рассказывать о снежурах, один из них просто нападет.

– Сейчас речь не об этом Дайана, а о твоей безответственности. Ты выпустила из клетки опасную тварь, просто чтобы досадить преподавателю, у которого не смогла с первого раза сдать экзамен. Это глупо.

– Может быть, но я считаю ее лекции бесполезными, они не несут практической пользы и не помогут в реальном бою.

– А что, знания перестали цениться вообще? – восклицает Мегера со своего места. В пылу ссоры мы с магистром забываем про нее.

– Знания не намажешь на хлеб, и они не спасут жизнь, – парирую я и упрямо выдвигаю вперед подбородок.

– Спасут, Дайана, если ими хорошо распорядиться, – жестко отрезает магистр. – И не тебе говорить, насколько хорош мой подход к обучению. Я решаю, кто и чему тут учит. Я воспитал не одно поколение магов. Заметь, не самых плохих. И тебя тоже. А себя ты любишь и считаешь умной. Или все знания, полученные во время обучения здесь, ты обесценила? А может быть, тебе проще все обесценить, тогда и по счетам вроде как платить не нужно? – Он уже почти орет, а я ежусь. Я и забыла, каким магистр бывает пугающим в гневе.

– Не все знания бесполезные, – тихо признаю я, теряя уверенность.

– Значит, только те, которые дает мегресса?

– Возможно, и они полезные, – нехотя признаюсь я. – Наверное, для кого-то.

Мегера давится от возмущения чаем, а Блэкфлай закатывает глаза, выдыхает и говорит:

– Поздравь себя. Я придумал тебе наказание. Ты вместе со всеми будешь посещать теоретические занятия у мегрессы Майкалс. Посещать будешь до тех пор, пока не сдашь ее предмет на пять. Я думаю, десяти лет тебе хватит.

– Что? – восклицаем мы с Мегерой хором. И, кажется, в ее голосе страданий не меньше, чем в моем.

– Ну и чтобы в полной мере прочувствовать, что такое пытаться вложить знания в глупые головы, практические занятия будешь вести ты. Кстати, на практическом занятии мы должны были ловить и уничтожать снежура. Того самого, которого испортила ты. Поэтому теперь рабочий материал – это твоя проблема. Вопросы? Вопли? Пожелания?

– Пошел ты! – говорю я и гордо разворачиваюсь в сторону выхода.

– Ты не меняешься, Дайана. Всегда пропускаешь вопросы и переходишь сразу к пожеланиям.

Я ничего не отвечаю, просто посильнее хлопаю дверью и ухожу к себе в комнату. Вот уж правда, за семь лет мало что изменилось.