XX

Меня трясет и буквально выворачивает наизнанку от переполняющих эмоций. Наверное, впервые в жизни. Боль, почти физическая, разочарование, злость и безысходность. У меня из сердца с корнями вырывали то, что я берегла годами. Лишь эти хрупкие, спрятанные в глубине души чувства позволяли мне чувствовать себя живой, а не сломанной.

Я раньше уже рыдала из-за Блэкфлая. Казалось, что сердце рвется на части, но это не то. Сейчас ощущения другие, тогда я страдала от того, что не нужна, а сейчас просто разочаровалась. Остатки моей детской мечты разлетаются осколками. Хочется кричать в голос, и я трачу неимоверные усилия, чтобы молча идти по коридору и никого не убить за неосторожный взгляд. Меня, бывало, злили. Случалось, выводили из себя, но сейчас… магистр сумел достать меня до такой степени, что я просто не могу контролировать свои эмоции и близка к истерике. Угрожать тому, кто мне дорог, просто потому что есть ресурс, позволяющий уничтожить и меня, и Эля, – это слишком подло даже для него. Блэкфлай лишил меня того, кто служил опорой последние годы. Это злит. Магистр словно хочет меня сломать, превратить в ту же слабую и зависимую Дайану, которой я была семь лет назад. А я не могу этого допустить. Только вот силы до сих пор не равны. И Блэкфлай мне доказывает это раз за разом. Унизил перед студентами, которых сам же и вверил. Зачем? Или это месть за Мегеру, которой мне еще сдавать нарисованный скелет. Написать, что ли, в конспекте неприличное слово? Но это совсем уж глупо, по-детски, и не изменит отношения ко мне у одного конкретного мужчины. А главное – не изменит моего отношения к нему.

Я ухожу к себе, запираюсь и накладываю на дверь заклятие, на случай если кто-то ко мне вздумает ломиться. Я уверена, эти чары, созданные в гневе, даже Блэкфлай не сможет сломать. Да и не будет. Я не вижу ни одной причины, которая может его заставить прийти ко мне. Он уже добился, чего хотел – выгнал Эля и в очередной раз указал мне мое место. Как же я зла, даже уснуть получается с трудом!

А сон всегда был для меня лучшим лекарством. Я должна поспать для того, чтобы переварить все случившееся, успокоиться и не натворить глупостей, которые я люблю совершать в бешенстве. Хорошо хоть, что уже достаточно давно нашла способ бороться с этим. Печальнее, если проходят ночь, истерика, а желание сделать глупость остается.

Если в моей голове зреет настоящая глупость, никакой сон не может заставить меня ее забыть. Я просыпаюсь, когда за окном темно. Хочется есть, но подозреваю, что ужин я проспала, а получить на кухне замка еду в неположенное время практически нереально. Поэтому я решаю даже не пытаться. В конце концов, никому еще еда на ночь глядя не шла на пользу.

Какое-то время лежу, пытаясь уговорить себя ничего не предпринимать на горячую голову, а потом отправляюсь на разведку, как всегда, проиграв сражение с собственным шилом в одном месте. Мне нужно убедиться, что за семь лет ничего не изменилось и ключ от артефакторной лежит там же, где и лежал.

Стучит в висках, руки немного дрожат. Как и раньше, я боюсь быть пойманной, но, как и раньше, все равно лезу напролом. И у меня получается. Я снова вскрываю кабинет Блэкфлая, словно и нет семилетнего перерыва. Осматриваюсь, позволяя глазам привыкнуть к темноте, и отправляюсь в левый угол, где можно без проблем сделать магический слепок руны, открывающей нужную мне дверь. Потом заметаю следы и возвращаюсь к себе в комнату. Велик соблазн рвануть в артефакторную прямо сейчас.

Наверное, семь лет назад я так бы и поступила, но не сегодня. Сегодня я понимаю: нельзя пытаться воспользоваться зеркалом в моем состоянии. Я слишком взвинчена, в прошлый раз это едва не стоило мне жизни. Нужно дать себе время успокоиться, ну и отвлечь Блэкфлая. Он должен увериться, что я не собираюсь бросаться следом за Элем или как-то еще реагировать на то, что осталась в замке без помощника. Мне нужно выглядеть сдавшейся. Именно этого ждет от меня учитель. Былой покорности.

На следующий день я отношу Мегере скелет, даже не посылаю ее куда подальше, когда она возвращает его на переделку. Вечером перерисовываю снова и ловлю себя на мысли, что это занятие действует на меня крайне медитативно. Почти пропадает желание убивать. Ругаюсь с Кэвином, породив кучу сплетен среди юных умов. Мирно сижу за чашечкой кофе с Дафной, которая тоже скучает по вампиру. Она стала относиться ко мне проще, когда поняла, что я не претендую на ее место в окружении Блэкфлая и не рассматриваю Эля как мужчину, с которым можно закрутить роман. Короче, я веду себя так, словно пытаюсь вписаться в образ жизни замка.

Дафна знает, что я не склонна врать в лицо, особенно если дело касается личных отношений. Если бы мне был нужен Эль, то вампир не оказался бы рядом с ней. Поэтому, пожалуй, сейчас нас можно назвать почти подругами. Мы с ней похожи, а вот Эбигейль стала за годы другой. Осторожной, услужливой, пресной. Я узнаю обитателей замка заново. Провожу у студентов еще пару занятий, на которых придумываю для них новые испытания и пугалки. Начинающие маги прячутся друг от друга в темноте, когда нельзя издавать ни звука и искать противника полагается на ощупь. Ловят на улице снежки, которые я окрашиваю магией. А еще я придумываю для них одно очень увлекательное приключение, но для его реализации мне требуется время и ресурсы. Его я оставляю на потом.

Совершить задуманное я собираюсь на третий день после того, как исчез Эль. Наверное, меня заставляет решиться на это очередной разговор с Ребеккой, которая выглядит бледной и замученной. Ей тяжело без нас. И мне нужно это исправить. Подруга просто не тянет работу агентства сама, а все бросить ей не позволяет совесть, ну и отсутствие личных денег. Мне нужно появиться дома и решить хотя бы парочку насущных вопросов.

С самой Ребеккой мы вопрос зеркала больше не поднимаем. Слишком уж нервно она реагирует на эти артефакты. Поэтому я дожидаюсь ночи, переодеваюсь в удобную одежду и отправляюсь в катакомбы, где несколько дней назад гоняла студентов. В прятки мы играли тут же, что позволило мне убедиться – за последние годы ничего не изменилось. Магистр никуда не перенес хранилище артефактов.

Дорога хорошо знакома. Я тут раньше часто гуляла. Потому что артефакторная учителя – самое интересное место в замке. Я пробиралась туда, когда никто не видел, и изучала содержимое. Однажды меня поймал Блэкфлай, но, поняв, что ничего тащить я не планирую, разрешил приходить и наводить порядок. Это было прекрасное время. Тогда учитель казался мне идеальным. Сейчас многое изменилось. В том числе цели, которые я преследую. Мне нужно зеркало, и я хочу совершить опасный переход. Не первый в своей жизни.

Велик соблазн уйти из замка и больше не возвращаться. Так я уже однажды сделала. Никто не узнал, как именно я сумела сбежать. Даже магистр не мог предположить, что я воспользуюсь зеркалом. Знает только один человек. Он мне подсказал этот путь и научил активировать опасный артефакт. Возможно, Кэвин надеялся, что я погибну, а может, и правда хотел помочь мне бежать, расчищая себе дорогу к мечте. С ним никогда и ни в чем нельзя быть уверенной. Впрочем, все мы, ученики Блэкфлая, отличаемся умом, целеустремленностью и хитростью. Другие просто не попадают в замок.

Тот первый переход я запомнила на всю жизнь. Мне было адски страшно и больно. Я сломала руку и получила ушибы, но готовилась повторить, если это единственный способ вырваться. Только сейчас мне нужно будет вернуться. Блэкфлай знает, где меня искать, и второй раз точно не отпустит. Поэтому придется рисковать. Я без проблем добираюсь до двери в хранилище. Конечно, тут стоит защита, просто я знаю, какой именно полог накинут на коридор, ведущий к артефакторной. За семь лет Блэкфлай его, конечно, усовершенствовал, но не настолько, чтобы я не смогла пробраться незамеченной, ну а руну, открывающую саму дверь, я скопировала несколько дней назад.

Я волнуюсь. Руки дрожат, а дыхание сбивается. Пожалуй, если не сумею одержать победу хотя бы в мелочи, то сдамся. Мне нужно выбраться к Ребекке, глотнуть свободы и разобраться с текущими делами. Печально, что времени у меня немного. После завтрака, не позже, я должна быть в замке. Но ведь за ночь можно очень и очень много успеть.

Замираю на входе и жду, пока вспыхнут светильники в помещении, напоминающем музейный зал. Осматриваюсь. А здесь прибавилось новых вещей. Блэкфлай не терял времени даром и изрядно пополнил свою коллекцию. При других обстоятельствах я бы непременно изучила все получше, но сейчас не хочу искушать судьбу и двигаюсь по направлению к правому углу, в котором занавешенное пыльным покрывалом стоит огромное, в человеческий рост зеркало. Даже отсюда я чувствую тяжелую магию, исходящую от него. Вязь заклинаний устарела, она несовершенна, и даже я это понимаю, но мне нужно заставить ее работать во что бы то ни стало. Хочется верить, не ценой собственной жизни.

Я сдергиваю покрывало и замираю перед пыльной, мутной поверхностью артефакта, которым никто не пользовался последние семь лет. В прошлый раз мне помогали и скрыли потом следы преступления. Кэвин стоял на стреме, а сейчас я наедине с собственными сомнениями и опасностью. Но отступать я не привыкла. Закрываю глаза и подношу руки к мутной поверхности, пробуждая ее. Но прежде чем чувствую бегущую от кончиков пальцев к зеркалу магию, которая должна пробудить артефакт, меня отталкивают. Я лечу на пол, а между мной и зеркалом возникает Блэкфлай. Конечно же, он снова просто дьявольски зол на меня. И как только смог проследить и подобраться ко мне незаметно! Я ведь была очень осторожна!

– Ты осталась такой же идиоткой! – рычит он. – Куда ты полезла? Мне всегда казалось, что ты хотя бы свою жизнь немного ценишь. Раньше тебе было наплевать только на других! Сейчас же ты совсем свихнулась и потеряла и страх, и мозги!

– Мне нужно уйти. – Я не придумываю оправдания, только немного отползаю от него, почему-то так и не решившись подняться. То, что я делала, слишком очевидно, поэтому и врать нет резона. – Хотела использовать зеркало как раз потому, что мне не безразличны другие люди! Я бы вернулась до утра.

– Рука? Нога или голова? – Он шипит, как змея, и мне кажется, что магистр сейчас кинется на меня и вцепится ядовитыми клыками в горло.

– Я бы вернулась вся.

– И откуда такая наивная уверенность? – В его голосе сочится злой яд.

– Я уже один раз смогла пройти через зеркало, которого вы все так боитесь! – в сердцах выкрикиваю я, не понимая, что сдаю себя с потрохами. Магистр изрядно бледнеет, а я добавляю, понимая, что терять нечего: – Именно так я сбежала.

– Ну конечно! А я-то семь лет назад гадал, как тебе удалось незамеченной уйти из замка и так быстро исчезнуть. И кто же тебе помог?

– А кто сказал, что у меня были помощники? – нагло заявляю я, поднимаясь с пола, на котором сидела, и пытаюсь заглянуть прямо в глаза Блэкфлаю, в клубящуюся на их дне тьму. Он внушает ужас. Присутствие магистра рядом всегда повергает в трепет. Высокий, сильный, красивый и очень опасный. Такие качества мужчины не могут оставить равнодушными ни одну женщину. К нему летят, как мотыльки на огонь, сгорая без остатка. Меня он оттолкнул, и я не осыпалась пеплом, но до сих пор злюсь. Хотя должна бы благодарить.

– Когда ты пропала, зеркало было закрыто, Дайана… – глухо говорит он и делает шаг навстречу. – И я обязательно вычислю предателя. Того, кто вместо того, чтобы удержать тебя, подтолкнул к краю. Ты была… – Он замолкает и смотрит со странной нежностью во взгляде. Никогда не думала, что нежность может быть злой. – …Слишком эмоциональной. Тебя можно было бы остановить, но тот или та, кто тебе помогал, не сделали этого… и я обязательно выясню, кто еще из учеников меня тогда предал.

– Твое право! Ищи! Только вот это бесполезно. Я всегда добиваюсь своего, и тогда я просто заставила очередного человека делать то, что нужно мне. Ты единственный, кого я никогда не смогу покорить…

Сейчас я говорю об этом спокойно, но семь лет назад это простое понимание сломало меня. Наверное, я тогда и правда была малолетней идиоткой. Магистр не прав только в одном. Сейчас я изменилась.

– А ты… как ты могла?

– Что я?..

– Я всегда выделял тебя среди остальных. Я доверял тебе. А ты раз за разом требовала все больше и в конечном счете предала.

– Я просто ушла… – тихо замечаю я.

– Ты просто наплевала на все обязательства, на планы, на то, что я рассчитывал на тебя, и сбежала из-за придури. Из-за сиюминутного каприза. Я считал, что лучше тебя воспитал.

Сейчас Блэкфлай стоит передо мной, убрав руки в карманы плотных темно-серых брюк. Из глаз почти полностью ушла тьма, которая теперь преследует его всегда. Черты лица стали более острыми, грубыми, но все так же красивы и притягательны. Расстегнутый ворот рубашки открывает сильную загорелую шею, что в условиях Севера нечастое явление.

– Ты знаешь, почему я ушла.

Я сглатываю, стараясь не пялиться на учителя. Я ведь почти справилась с собой. Забыла, насколько привлекательно он выглядит, как у меня сносит крышу от его широких плеч и сильных рук.

– В том-то и дело, Дайана, представления не имею, почему ты сбежала, – в сердцах выплевывает он, продолжая теснить меня к стене. – Может, просветишь?

– Я… я… – голос срывается. Объяснить не получается. Потому что безответно любила? Нет. Потому что не смогла получить желаемое и психанула? Пожалуй, да, но ведь это не оправдание.

– Вот видишь, ты сама не знаешь точного ответа, Дайана. Ты всегда выводила меня. Своими выходками, вечными провокациями… но…

– Что? – Я врезаюсь спиной в стену, и теперь мне некуда отступать, а Блэкфлай все надвигается, пока не оказывается рядом. Он в сердцах ударяет кулаком по стене рядом со мной, заставив вздрогнуть. Ругается глухо и упирается ладонями у меня над головой. В его глазах снова клубится тьма, и она меня пугает. Потому что сейчас в красивом лице не остается ничего человеческого. На меня смотрит тьма. Пугающая, жуткая и, похоже, очень опасная. Из глаз учителя на меня словно взирают десятки демонов.

– Я тебя простил… – Он смотрит на меня внимательно и с укором. – Я все списывал на юношеский максимализм, на присущую всем талантливым детям эксцентричность. Я дал тебе второй шанс, но ты…

– А что сделала я?

– Ты осталась прежней, такой же сумасшедшей, сводящей с ума, только вот тебе не семнадцать… не надейся, что я, как и прежде, буду тебе потакать…

– И что это значит? – спрашиваю я, чувствуя, как перехватывает дыхание.

– Это значит, я больше не понимаю, зачем мне сдерживаться.

С этими словами он вжимает меня в стену, обхватывает запястья, заводя их над головой, и жадно и зло целует, сминая мои губы, лишая воли и здравого смысла. Это так неожиданно, волнующе и разрывающе горько, потому что больше я не хочу этого. Я боюсь быть сломленной. Наш поцелуй, о котором я мечтала с пятнадцати лет, тот, который предназначается только мне, превращается в мучительно-сладкую, злую издевку. Он наказание. Горькое и болезненное. Блэкфлай мстит мне, а я такая глупая, что так и не могу понять за что.

Умелые касания, сбивающееся дыхание и сильное, горячее тело, вдавливающее меня в стену, – это все походит на сон. И, как во сне, я не могу определиться, где нахожусь: в кошмаре или же в своей самой тайной, сокровенной мечте. В голове сумбур. Эмоции, мысли, желания и язык, требовательно скользнувший мне в рот, заставляющий отвечать и подчиняющий своему ритму. Я сейчас слабая и податливая. Не могу сопротивляться и противостоять его уверенности. И это пугает. Он все же сломал меня, покорил, доказал, что, как и раньше, я полностью завишу от него, и это убивает. Мне кажется, что он пользуется единственной моей слабостью, чтобы подчинить себе, укротить, и это отрезвляет. На глазах появляются злые слезы. Я высвобождаю руки и толкаю его в грудь.

– Не смей! – шиплю в лицо, чувствуя, как пылают щеки.

– И почему же? – нахально усмехается он. – Вампиры ведь не ревнивы, а ты давно этого хотела. Тебе больше не семнадцать, Дайана… – хрипло шепчет магистр и обводит большим пальцем контур моих губ.

– Не опошляй все светлое, что осталось в моей душе… – тихо прошу я.

– Я думал, розовые очки с тебя слетели еще семь лет назад, – зло выплевывает он, а я отступаю от стены, почувствовав немного мнимой свободы. Теперь я знаю, как легко у меня отнять даже ее иллюзию. Выдыхаю и, повернувшись, отвечаю как можно более ровно:

– Слетели. Я ушла, забыла тебя и начала новую жизнь, которая мне нравится. Но где-то в глубине души у меня жили воспоминания о том времени, когда ты для меня был безупречным идеалом. Сейчас ты уничтожил остатки…

– Вот и прекрасно, – припечатывает Блэкфлай. – Я никогда не был безупречным и не планирую быть идеалом, особенно для тебя. Ты предательница, которая не воспользовалась подаренным ей вторым шансом. Я теперь не спущу с тебя глаз, Дайана.

– Да пожалуйста! – Я раздраженно дергаю плечом и иду на выход.

– Соберешь свои вещи и придешь ко мне.

– Что? – Я не верю своим ушам.

– А что непонятного во фразе, «я не спущу с тебя глаз»? У меня нет желания каждую ночь вылавливать тебя у зеркала, однажды не успеть и получить в качестве сувенира твою ногу. А я знаю, ты будешь пытаться сбежать. Поэтому с этого дня ты ночуешь в моей комнате.

– Не боитесь сплетен? Вы же так всегда переживали за свою честь.

– Повторюсь, Дайана. Тебе не семнадцать. И я переживал не за себя, но сейчас ты лишилась права на мое сопереживание и уважение. Любовник-вампир, вранье, угроза жизни студентам… очередная попытка сбежать. Что дальше, Дайана?

Я не отвечаю ничего, просто разворачиваюсь и ухожу. Меня душат слезы, руки мелко дрожат. Даже оправдываться не хочется. Пусть думает все что угодно. Какая теперь разница? Я никогда не чувствовала себя настолько униженной и вывалянной в грязи. Я действительно любила его. Я действительно сбежала, не сумев вынести пренебрежения и понимания, что ему нужны другие женщины рядом. Красивые, взрослые, сексуальные. Я ушла с тяжелым сердцем, но, пожалуй, не переставала его любить. Давила воспоминания и бегала больше не от самого Блэкфлая, а от своих чувств к нему. Время не вылечило. Но сегодня он меня унизил, растоптал все светлое, что было в моей душе, и ясно дал понять, что и дальше будет топтать.

В комнату я возвращаюсь в слезах и совершенно не ожидаю увидеть у себя на кровати как ни в чем не бывало развалившегося Эля в обнимку с пухлой папкой.

– Что случилось? – встревоженно интересуется он, но я только отмахиваюсь.

– Не обращай внимания. А ты что тут делаешь? Эль, Блэкфлай не шутил. Он убьет тебя, если поймает в следующий раз.

– Не дергайся, – отзывается мой напарник. – Помнишь, ты говорила, что если есть какие-то сведения и их можно теоретически добыть, то я их добуду?

– Ты что-то нашел? – воодушевляюсь я. – Что у тебя в папке?

– Твоя свобода.

– В смысле?

– Я узнал, что такое Блэкфлай… – тихо произносит Эль и внимательно смотрит на меня, словно пытается понять, как я восприму эту информацию. – Это все предположительно. Прямых доказательств нет, но сведений достаточно, чтобы инициировать проверку МагСтража, и эта проверка будет жесткой. Блэкфлая заберут до выяснения обстоятельств, а то, что они выяснят, не позволит выпустить его обратно. Он опасен, Дайана.

– Рассказывай, – требую я и усаживаюсь рядом с Элем на кровать.

– Ты же помнишь, как действует сохрон? – издалека начинает он.

– Да. – Я киваю. – Маг заключает в него демона и держит там с помощью магии.

– А теперь представь, что вместо сосуда тело, и демон в нем не один.

– Но это нереально… – с сомнением произношу я.

– Правда ли нереально, Дайана? Даже с уровнем силы твоего магистра? Проанализируй, что ты видела, подумай и поймешь сама. Блэкфлай – гигантский сохрон, в котором заключен не один десяток демонов. Он аккумулирует в себе черную энергию и в один прекрасный момент рванет, уничтожив всех, кто окажется рядом с ним. Я не знаю, как и зачем он это сделал, но я уверен в том, что это правда. Если ты спрячешь чувства и включишь разум, то поймешь – я прав. Ты и сама ведь подозревала нечто подобное, иначе не отправила бы меня искать сведения.

– Нет… – шепчу я, понимая, что Эль не врет, а вампир вручает мне папку и говорит:

– Тут все сведения. Передашь МагСтражу и на следующий день будешь свободна.

– Не уверена, что могу… – Я качаю головой.

– Это твое право. – Эль жмет плечами. – Ты просила, я сделал, как всегда. Но не хочу и дальше пытаться вникнуть в ваши созависимые отношения. Он опасен. Не только для тебя. Он опасен для замка. Сдашь его и будешь свободна, заодно выполнишь гражданский долг. Не сдашь – будешь и дальше рыдать ночами, а в один прекрасный день взлетишь на воздух вместе с учениками и самим магистром.

– Он не довел бы до такого, Эль… он не подвергнет учеников опасности. И он не стал бы делать это с собой! Зачем?

– Дайана… – Эль поднимается и, наклонившись ко мне, утирает слезы со щек одним нежным движением. – Ты пахнешь им. Его страстью и его черной магией. Я не могу тебя заставить действовать. Я дал тебе инструмент, а как его использовать – решай сама. Не стану тебя уговаривать. Это бессмысленно. Ты должна сделать выбор, не мне говорить тебе, каким он должен быть.

С этими словами Эль оборачивается черным дымом и растворяется в темноте комнаты. Я знаю, он не явится сюда, пока не приму решение, но не понимаю, что делать. Так и сижу в обнимку с папкой до рассвета, а потом поднимаюсь и стремительно выхожу из комнаты. Очень хочется верить, что на этот раз я приняла действительно правильное решение.