Глава 2.

Аврора

Если бы нас поймали за тем, что мы делали, мне бы точно этого не простили.

И все же я стояла, прижавшись плечом к плечу с Лилей, моей лучшей подругой и такой же служанкой, как я, и подглядывала в маленькую щель между алебастровой колонной и тяжелой портьерой, ведущей в тронный зал.

— Аврора, — шепнула Лиля, — если нас поймают…

— Если нас поймают, — прошептала я в ответ, — скажем, что проверяли, не подгорели ли свечи.

Она тихонько прыснула со смеха, но замолчала, когда я жестом велела ей смотреть.

Пир уже начался.

Тронный зал сиял так, будто его облили золотом: сотни свечей, хрусталь, развешанные по стенам драгоценные гобелены, все было таким роскошным, что у меня сжалось сердце.

Мы готовили эту красоту весь день и теперь, тайком наблюдая, я впервые увидела ее со стороны.

И главное, я увидела его.

Принц Эсмонд сидел рядом с отцом, в лучах света, словно сам был частью окружающего его золота.

У него были пышные светлые волосы, строгий профиль и уверенный взгляд. Он не выглядел надменно, она выглядел достойно своего положения.

Он поднял кубок (тот самый!), и я почувствовала, как по позвоночнику пролетел холодок.

Хвала Семи Богам, что вино в его кубке было из второй бочки.

По залу прокатилось довольное «ур-ра!» от гостей, и принц слегка склонил голову, принимая поздравления.

— Красивый, да? — едва слышно прошептала Лиля, щекой почти касаясь моей.

— Как картинка, — ответила я и тут же сжалась, чтобы не сказать: «как сон».

Я прекрасно знала, что рядом с красотой всегда стоит опасность. Особенно при дворе.

Король Форвальд поднялся со своего трона. Он был широкоплеч и добродушен на вид, с густой бородой и гулким голосом, который всегда казался мне теплым. Он смеялся, хлопал гостей по плечам и поднимал кубок в честь сына.

В нем было что-то человеческое, совсем не то, что в королеве. Я перевела взгляд на нее.

Королева Ариэтта была прекрасна собой: тонкое лицо, идеальная осанка, платье цвета ночного неба, усыпанное сияющими камнями. Она, как всегда, улыбалась мягко и доброжелательно, но я слишком часто приносила ей блюда в покои и слишком часто ловила взгляд, от которого хотелось дрожать.

Под ее улыбкой не было тепла, в ней царили только пустота, холод и презрение. Она смотрела на гостей так, будто те были паразитами, случайно забравшимися на ее роскошные ковры. И наша госпожа любила только короля, сына и золото, что сверкало практически на всем ее теле.

Ее улыбка не изменилась, даже когда она поправила корону.

— Смотри, — Лиля толкнула меня локтем, — она снова изображает добрую матушку.

Я кивнула.

Если бы королева когда-нибудь проявила настоящую доброту, мир бы точно рухнул.

— Аврора, — подруга подалась вперед, — ты же знаешь, что будет, если нас поймают?

— Что будет, что будет? Надоела ты, трусиха, — прошептала я. — Я хочу увидеть, как принц попробует десерт.

И я дождалась.

Слуга подал ему тарелку с творожным пирогом, который готовила я. Принц отломил кусочек, попробовал и… уголки его губ дрогнули.

Он улыбнулся совсем чуть-чуть, но все же улыбнулся.

Я едва не растаяла на месте.

— Видела? — Лиля едва меня не пихнула. — Он улыбается!

— Да, — прошептала я, ощущая, как накатывает нежность, которой я всегда стыдилась, потому что не имела права ее чувствовать, — видела.

Принц снова стал строгим, он почти никогда не позволял себе эмоций.

Но мне приходилось видеть его иным.

И именно в этот момент королева бросила холодный и подозрительный взгляд в сторону нашей колонны. Мы синхронно отшатнулись, прижавшись к стене.

— Кажется, она нас видела, — прошептала Лиля, побледнев.

— Нет, не могла, — я выдохнула и поправила волосы, но мое сердце в это не верило.

Мы с Лилей побежали по коридору, подняв подолы, как две мышки, утащившие у кота сыр.

Пир шел полным ходом: музыка, смех и золотой блеск оставались за дверями тронного зала, а мы нырнули обратно в привычный мир: шум посуды, пар, запах теста, грубые голоса и утробное бурчание котлов.

— Девчонки! — раздался недовольный голос, как только мы вернулись в кухню.

Мы обе знали, кому принадлежал этот голос.

Старая Марта – главная повариха и наш общий ангел-хранитель, хотя скрывала это за суровым характером. Лицо у нее было морщинистым, как жухлая яблочная кожура, но глаза оставались теплыми.

И сейчас эти глаза сверкали так, что я бы предпочла снова оказаться под взглядом королевы.

— Где вас носило?! — рявкнула она, уперев руки в бока. — Пир в разгаре! Половина блюд без присмотра! Лиля, дичь подгорает! Аврора, соус почти слипся! Чтоб ноги ваши не ходили там, где вам не место!

Мы с Лилей одинаково съежились.

— М-марта… мы только на секундочку…, — заблеяла подруга, а я бросила взгляд на бочку с ядом, она стояла на своем месте.

— На секундочку? — передразнила Марта Лилю. — Да вы там уже пятую свечу досмотрели!

Она еще ворчала, но уже не злилась всерьез. Мы это знали: если бы злилась, бросила бы в нас половник. Сейчас же она просто протянула мне мой передник.

— Аврора, на, завязывай, и за работу.

Я быстро перекинула передник через голову, затянула тесемки и в этот момент заметила, что ткань кармана странно топорщится.

Я нахмурилась и сунула руку внутрь, пальцами я нащупала бумагу. Затем я вытащила маленький и неровно сложенный клочок, вырванный откуда-то наспех.

Край был обуглен, на ощупь он был теплый, будто кто-то держал его в руке всего несколько минут назад.

— Что это у тебя? — спросила Лиля, заглядывая через мое плечо.

— Я не знаю, — растерянно произнесла я.