Глава 12.

Аврора

Эсмонд сделал шаг ко мне, а мне почему-то инстинктивно захотелось отступить от него, таким озлобленным он мне казался. Но я уже упиралась спиной в угол.

В темнице было тесно, но между нами вдруг образовалась пропасть.

Эсмонд смотрел на меня так, будто видел меня впервые. Он осматривал меня не тем теплым и робким взглядом, с которым раньше брал меня за руку, а чужим. В его взгляде было сомнение и настороженность.

— Аврора, скажи мне правду, — тихо произнес он. — Я должен знать.

Я сглотнула.

— Какую правду?

Он сжал пальцы в кулаки, стараясь удержать свои эмоции под контролем.

— Это правда, что говорят слуги? — его голос дрогнул, но он все же договорил. — Ты… ты была с моим отцом?

Я шокировано открыла рот. Сначала внутри меня что-то треснуло, а потом дикая боль накрыла меня волной, выбив все дыхание из груди.

— Эсмонд, — прохрипела я, — ты… ты спрашиваешь такое всерьез?

Но принц не спешил отвечать на мои вопросы. Он ждал моего ответа, на его щеках выступали желваки, когда он стискивал челюсть.

И этим ожиданием он сделал мне больнее, чем бы ударил.

— Ты меня обижаешь даже мыслями о таком, — прошептала я, чувствуя, как к глазам подступают горькие слезы. — Как ты вообще можешь такое спрашивать?

Он всего на миг отвел взгляд, но я успела это заметить, потому что я с недоумением смотрела только на его лицо.

— Я не хочу в это верить, — сказал он глухо. — Но все говорят одно и то же. Ты часто была у него одна. Он доверял тебе больше, чем другим.

— Потому что он был добрым, — сорвалось у меня жалобно. — Потому что он относился ко мне как к дочери! Он давал мне книги, спрашивал, что я читаю, интересовался, не тяжело ли мне на кухне. Это теперь преступление?

Я шагнула к нему, забыв про страх.

— Ты знаешь меня, Эсмонд. Ты должен знать меня.

— А если я ошибался? — выдохнул он и провел рукой по своим светлым волосам. — Если я полюбил не ту девушку?

Эти слова ударили сильнее пощечины королевы.

— Любил? — повторила я, задыхаясь. — Ты уже сомневаешься, кого любил?

Унизительные и горячие слезы потекли сами. Я не стала их вытирать.

— Я никогда, слышишь, никогда не была с твоим отцом. Ни телом, ни мыслью. Для меня он был светлым человеком. И ты, — мой голос сорвался, я с трудом сглотнула и продолжила. — Ты единственный, кто мог бы меня защитить! А ты стоишь здесь и смотришь на меня так же, как они!

Его молчание было приговором.

— Если ты сейчас не скажешь, что веришь мне, — обреченно прошептала я. — Если не скажешь…

Эсмонд шагнул назад. Мне хватило всего одного крохотного шага, чтобы я все окончательно поняла.

— Я не могу, Аврора, — произнес он глухо. — Я наследник, я не могу пойти против матери, против совета, против всего королевства.

— Понимаю, — сказала я, хотя ничего не понимала. — Тогда уходи.

Он вздрогнул.

— Я знаю, что ты не могла отравить моего отца, — тихо произнес он.

Но его слова уже для меня ничего не значили.

Что он будет делать теперь с этой правдой? Молиться по выходным и просить прощения у всех Богов, что не защитил меня? Пытаться жить дальше со своей совестью?

— Уходи, — повторила я тише и обхватила себя руками.

Принц постоял еще мгновение, словно хотел что-то сказать, но медленно развернулся. И он уже взялся за засов, когда вдруг остановился.

Я подняла голову, Эсмонд медленно потянулся к шее. Его пальцы дрожали, хотя он старался держаться прямо, по-королевски. Я сразу поняла, что он делает. Сердце сжалось, будто его стиснули в кулак.

Веревка поддалась легко. Принц снял медальон, который некоторое время назад я ему подарила. Я помнила, как он улыбался, когда разворачивал сверток.

Эсмонд посмотрел на медальон в своей ладони. Ни тепла, ни нежности в его взгляде не осталось. Там были только усталость и что-то похожее на решимость.

— Я не могу, — повторил он, уже шепотом и бросил его к моим ногам.

Металл глухо ударился о каменный пол и прокатился, остановившись у самой кромки тени.

Я ахнула, но не смогла вымолвить ни слова.

Эсмонд не оглянулся, и дверь за ним быстро закрылась. Шаги удалились, я осталась одна.

Ноги перестали меня держать. Я медленно опустилась на колени, будто меня сломали пополам, будто вынули из меня все силы разом.

Мои пальцы дрожали так сильно, что я не сразу смогла поднять медальон. Он казался тяжелее, чем прежде. Будто вобрал в себя все: мои надежды, мои мечты, мою наивную веру.

Я сжала его в ладонях и прижала к груди и тогда слезы хлынули с новой силой. До тесноты в груди, до боли в горле, до невозможности вдохнуть.

Я плакала так, словно прощалась не только с Эсмондом, а со всей своей прошлой жизнью. С девочкой, которая верила в доброту дворца. С кухаркой, которую учили читать и говорили, что знания делают человека свободным. С девушкой, которая осмелилась полюбить принца.