Глава 15.

Аврора

Метель взбесилась окончательно.

Снег хлестал по лицу, забивался в глаза, в рот, в складки одежды. Я почти ничего не видела, только белую пелену и смутные тени, мечущиеся вокруг. Толпа гудела, кто-то кричал, кто-то падал на колени, кто-то, не оглядываясь, бросался прочь, забыв и про казнь, и про королеву, и про страх перед наказанием.

А потом дракон спустился. Сначала промелькнула огромная, перекрывающая свет и накрывающая эшафот, тень. Потом раздался удар.

Земля содрогнулась так, что доски под моими ногами застонали. Я даже побоялась, что они сейчас не выдержат, и я все же повисну на веревке.

Снег взвился вверх плотной стеной, будто само небо рассыпалось на тысячи ледяных осколков. Я инстинктивно зажмурилась, но даже сквозь закрытые веки чувствовала, что дракон здесь.

Рык прокатился по площади, низкий, гулкий, пробирающий до костей. Когда я снова открыла глаза, снежный туман начал оседать.

Настоящий дракон был огромен.

Его чешуя отливала холодным серебром и голубизной, словно была выкована изо льда и стали. У него были массивные лапы с когтями, длинными и изогнутыми, которые вонзались в землю, оставляя глубокие борозды. Тяжелый и покрытый шипами хвост медленно двигался, сминая снег, как пух. Крылья были такие огромные, что ими можно было накрыть весь дворец. Перепонки мерцали инеем, а по костям крыльев тянулись острые выступы, словно корона изо льда.

Рога вздымались над головой, изогнутые, мощные, как древние столпы. Из пасти вырывался холодный, обжигающий и не похожий на огонь пар. Это был мороз, чистый и беспощадный.

Я не могла пошевелиться от ужаса, от благоговейного, животного страха перед чем-то древним и неизмеримо сильным.

Снег осел окончательно, и тогда я заметила, как силуэт дракона начал уменьшаться. А потом из снежной пелены к нам вышел высокий мужчина. Он шагнул вперед, спокойно и уверенно, будто не был только что чудовищем, а вышел из собственного дворца.

Он был широкоплечий, в темной одежде, расшитой серебряными узорами, напоминающими ледяные трещины. Его длинные белоснежные волосы свободно спадали по спине, тронутые инеем.

И дракон шел ко мне. Каждый его шаг отдавался во мне дрожью. Я больше не чувствовала холода, не чувствовала веревки на шее, не чувствовала собственного тела. Только это странное и почти непреодолимое желание: склонить голову, признать власть, признать силу.

Мужчина остановился у эшафота и поднял на меня взгляд. Его глаза были ледяными, смотреть в них долго было невозможно.

Я посмотрела поверх его плеча и увидела, как к эшафоту решительным шагом приблизилась королева Ариэтта, чуть позади держался Эсмонд. Его лицо было бледным и напряженным, взгляд метался между драконом, небом и мной, но ко мне он так и не подошел.

Стража сомкнулась вокруг королевы плотным кольцом, копья дрожали в руках, хотя никто не осмеливался сделать шаг вперед.

— Кто вы такой? — резко спросила Ариэтта, поднимая подбородок. В ее голосе звучало раздражение. — По какому праву вы вмешиваетесь в правосудие короны?

Мужчина стоял неподвижно, но сама буря была ему подвластна. Он медленно осмотрел площадь: эшафот, петлю, толпу, стражу. Его взгляд был холодным и тяжелым, и там, где он задерживался, люди невольно опускали глаза.

Потом он посмотрел на королеву.

— Я – лорд Тарион Ашерис из Империи Элларион, — произнес он.

Его голос был четким, уверенным, низким. Он не повышал его, в этом не было нужды. Он не звучал угрожающе, но в нем чувствовалась сила, от которой по коже пробежал холод, не имеющий ничего общего со снегом.

— Я хранитель священной клятвы со стороны Драконов, — продолжил он. — Король Форвальд убит, и я прибыл, чтобы выяснить, кто это сделал. А затем собственноручно казнить предателя.

По площади прошел ропот, королева сжала губы.

— Убийца уже найден, — сказала она резко. — И вы как раз прервали исполнение приговора.

Она сделала шаг в мою сторону, подчеркивая свои слова.

И тогда лорд посмотрел на меня. Он сделал это не резко, не демонстративно, просто перевел взгляд. Но мне показалось, словно меня пронзили насквозь.

Его глаза скользнули сверху вниз: от спутанных и обледеневших волос до грязного подола платья, от кандалов на запястьях до старых башмачков, утопающих в снегу. В этом взгляде не было презрения, но и жалости тоже не было.

Мне стало стыдно.

Стыдно стоять перед ним такой: чумазой, сломанной и почти безжизненной. Хотелось опустить голову, спрятаться, исчезнуть. Хотелось склониться, но не потому, что он был лордом, а потому что передо мной стояло нечто большее, чем просто человек.

Я дрожала так сильно, что едва удерживалась на ногах.

Лорд Ашерис чуть прищурился.

— Эта девушка убийца?

В его тоне было больше сомнения, чем во всех речах Совета.

Королева выпрямилась.

— Да, кухарка Аврора, — процедила она. — Она отравила моего мужа.

Снег продолжал падать. А я вдруг с ужасающей ясностью поняла: теперь моя жизнь находилась в руках Ледяного дракона.