Глава 16.

Аврора

Королева Ариэтта побледнела от злости. Снег лип к ее темному плащу, но она будто не замечала холода.

— Мы не знаем ни о каких хранителях какой-то там клятвы, — бросила она с презрением. — И не признаем за вами права вмешиваться в дела короны.

Слова еще звенели в воздухе, когда лорд Ашерис изменился в лице. Это было почти незаметно, всего лишь движение бровей и едва уловимое напряжение в скулах. Но я почувствовала это кожей, словно сам мороз стал злее.

Холодная и нечеловеческая ярость мелькнула в его глазах.

— Какой-то там клятвы?! — переспросил он.

Его голос не был громким, напротив, он стал тише. Но от этого по площади прокатилась волна страха. Толпа стихла мгновенно, даже метель замерла, прислушиваясь.

— Я понимаю, почему вы не в курсе, королева Ариэтта, — продолжил он медленно, отчеканивая каждое слово. — Жен никогда не посвящали в это таинство.

Королева дернулась, словно от пощечины. Ее губы приоткрылись, но слов не нашлось.

Лорд уже не смотрел на нее, он повернулся к принцу.

Я краем глаза увидела Эсмонда, такого маленького сейчас и растерянного, совсем не похожего на будущего короля. Его пальцы сжимали край плаща, костяшки побелели.

— А ты, юный принц? — спросил Ледяной дракон. — Тебе отец не рассказывал о союзе, заключенном между драконами и людьми много веков назад?

Эсмонд нервно сглотнул, его взгляд заметался по лицам Совета, по стражникам, по толпе. Он скользнул и по мне, но тут же отвернулся.

— Нет, милорд, — тихо ответил он.

Он так и не осмелился поднять глаза на лорда. А тот в свою очередь пронзал его любопытным и оценивающим взглядом слишком долго.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать, — все так же глядя себе под ноги, ответил Эсмонд.

— Значит, по какой-то причине Форвальд унес эту тайну с собой, — задумчиво произнес лорд.

А потом он снова повернулся к королеве.

— Но клятва жива, — сказал он. — И пока она жива, ни один приговор, вынесенный в спешке и невежестве, не будет приведен в исполнение.

Я стояла на эшафоте все еще с петлей на шее, дрожащая и сломленная, и не понимала, что происходит.

Вдова шагнула вперед, и на мгновение мне показалось, что ее ярость затмит даже метель.

— В невежестве? — выкрикнула королева Ариэтта. — Совет провел тщательную проверку!

Ее голос дрожал от недовольства.

— Форвальд всегда относился к прислуге хорошо. Слишком хорошо. Эта неблагодарная дрянь с детства жила при дворе, ела за королевским столом, получала образование! — она указала на меня дрожащим пальцем. — И вот чем эта мерзавка ему отплатила?!

Толпа зашевелилась. Я слышала шепот, чувствовала, как взгляды впиваются в спину, в затылок, в мою опущенную голову.

Королева резко взбежала на эшафот. Ее платье зацепилось за край досок, но она даже не заметила этого. Я увидела ее руку, занесенную для удара, и сжалась.

Я была готова, закрыла глаза, сжала губы, чтобы не закричать…

Но удара не последовало.

Вместо боли я ощутила нечто иное: мертвецкий и нечеловеческий холод. Он обжег сильнее пощечины.

Я распахнула глаза. Между мной и королевой стоял лорд Ашерис. Он легко перехватил ее руку в воздухе, словно это была не королева, а непослушный ребенок. Его пальцы сомкнулись на ее запястье, и я увидела, как кожа на них белеет, будто покрывается инеем.

Пугающе медленно человеческие пальцы начали вытягиваться, суставы щелкнули. Ногти удлинились, заострились, стали черными и блестящими. Это были когти.

Королева замерла. Лицо ее побелело, глаза расширились от ужаса.

— Что… что вы себе позволяете…, — выдавила она, но ее голос сорвался.

По площади прокатился ропот. Стража растерянно переглядывалась, никто не решался сделать шаг. Советники побледнели. Кто-то из толпы упал на колени.

Я стояла, не дыша.

Дракон стоял слишком близко. Я чувствовала исходящий от него холод, слышала едва различимый треск льда, словно зима сама жила в его крови.

— Я позволяю себе остановить самосуд, — спокойно сказал лорд. — И защитить ту, чья вина пока не доказана.

Он чуть сжал пальцы, королева судорожно вдохнула.

— Вы забываетесь, — прошипела она. — Я – королева!

Лорд склонился к ней, и его голос стал почти ласковым.

— А я – дракон, — произнес он. — И клятва старше вашей короны.

Начальник охраны наконец опомнился. Ральтэр Крейн сделал шаг вперед, тяжело опираясь на меч, и его голос прозвучал хрипло, но твердо:

— Лорд Ашерис, отпустите королеву.

На мгновение показалось, что дракон даже не услышал его. Он продолжал спокойно, холодно и без тени почтения смотреть Ариэтте в глаза. Этот взгляд был страшнее любого крика.

— Я и так это делаю, — сказал он ровно. — И беру на себя дальнейшее.

Его пальцы окончательно разжались. Королева поспешно отступила, словно боялась, что он передумает. На ее лице смешались ярость, страх и унижение – чувства, которых я никогда прежде не видела на этом гордом лице.

Она прижимала запястье к груди, а на коже проступили синеватые следы.

— Я разберусь во всем сам, — продолжил дракон, и его голос разнесся над площадью. — Таков мой долг перед клятвой. И я покину ваше королевство только тогда, когда собственноручно покараю истинного виновного.

Он сделал паузу.

Снег все еще кружил в воздухе, но метель стихла, прислушиваясь к нему.

— А пока, — лорд Ашерис повернул голову ко мне, и от этого взгляда у меня подкосились колени, — девушку отвести в купальню, дать чистую одежду и накормить.

По толпе прокатился вздох. Стража переглянулась, кто-то опустил глаза. Даже Советники склонили головы. Сам дракон прилетел: тут уже не спорят, не перечат и не сомневаются.

Я стояла, не веря услышанному: купальня, еда. Не смерть.

— А затем, — добавил он, не повышая голоса, — привести ее в мои покои.

— В… ваши покои? — вырвалось у кого-то из Совета.

Но лорд уже отвернулся.

— Да, — спокойно ответил он. — Я остановлюсь в спальне короля.

Имя Форвальда он не произнес, но оно повисло в воздухе.

Лорд-дракон развернулся и величественным шагом направился ко дворцу. Его плащ колыхался, как крыло, а за спиной, где-то за стенами, раздался глухой рык, словно подтверждение его слов.