Глава 34.

Аврора

Мне было плохо.

Так плохо, что казалось, я горю и снаружи и изнутри, будто меня бросили в очаг и забыли вынуть. Тело ломало, кожа покрывалась липким потом и зудела, дыхание было рваным. Я то тонула, то всплывала, не понимая, где заканчиваюсь я и начинается тьма.

А потом тьма дрогнула.

Она расплылась, как туман на рассвете, и из нее вышел Тарион. Он был такой красивый, что боль на миг отступила. Я четко видела его лицо. Его холодные и внимательные глаза проникали прямо в мою душу и обещали сделать что-то опасное, но до боли между ног трепещущее.

Я знала, что все это было не по-настоящему, но мне было все равно.

Мне отчаянно хотелось оказаться в его объятиях, спрятаться в них. Мне до безумия хотелось почувствовать, как сильные руки удерживают меня, не позволяя рассыпаться. Я даже не сомневалась, он был бы горячим и нежным одновременно. Каким может быть только он: ледяной дракон с огнем под кожей.

Меня колотило. Дрожь проходила по телу волнами, и каждая была сильнее предыдущей. Простуда стала жестокой и испытывала меня на прочность.

Я была здесь и не здесь.

И вдруг я почувствовала запах, он принадлежал ему. Вы подумаете, что я сошла с ума, такое нельзя ощущать. Да я бы и сама расхохоталась, услышав такое. Но я все чувствовала. Я чувствовала его глубокий, холодный, с нотами снега и чего-то темного и мужского, запах. Он вскружил мне голову сильнее жара.

Великие духи… этот запах сводил с ума!

От него тело предавало меня, оно тянулось к нему, откликалось, забыв про стыд и разум.

Я попыталась пошевелиться, и не смогла.

Мне казалось, что он рядом. Я чувствовала тепло не телом, а всей душой. Он был уже внутри меня. Там, где зарождаются самые опасные и стыдливые желания.

Сознание плыло, распадалось, но одно чувство оставалось кристально ясным: я хотела его.

Хотела не как фантазию, не как сон, а как единственную опору в этом огненном безумии.

И если это был бред, я не хотела просыпаться.

— Поцелуйте меня, — прошептала я, и собственный голос показался мне чужим, словно дух похоти говорил за меня.

Я рвано выдохнула, содрогаясь от новой волны жара.

— Поцелуй меня, Тарион, — сказала я тише, но уже уверенно.

И он ответил на мою мольбу.

Сначала я почувствовала его присутствие сильнее, будто он накрыл меня своей силой. Его ладонь уверенно и бережно легла мне на затылок, и от этого прикосновения дрожь в теле сменилась странным покоем.

Когда его губы коснулись моих, боль ушла. Она просто исчезла, лопнула, как мыльный пузырь.

Он целовал меня так, словно забирал из меня все лишнее. Жар. Лихорадку. Страх. Дрожь. Я чувствовала, что становлюсь пустой, как сосуд, из которого выливают мутную воду и тут же наполняют чем-то светлым, теплым и живым.

Мне было это необходимо так же, как воздух, как жизнь.

Поцелуй был прекрасен.

Мой первый поцелуй…

Я ни на мгновение не пожалела, что он принадлежал именно ему. Хотелось, чтобы этот миг длился вечно, чтобы он никогда не отрывался от моих губ. Потому что в этом поцелуе не было ни греха, ни страха, а только полет.

Его губы были мягкими, но в этой мягкости скрывалась сила. Они поднимали меня выше облаков, туда, где не было боли и сомнений.

Это пугало, это было ненормально.

Я и драг Тарион. Человек и дракон.

Но совесть вдруг махнула рукой и тихо захихикала: глупенькая, ты была рождена для него.

От этой мысли я по-настоящему испугалась. Но его рука все еще держала мой затылок, и я сама потянулась к его губам, забыв обо всем.

И пусть драконы всегда несли смерть, этот дракон дарил мне нечто иное.

Темнота накрыла меня мягко, как плотное покрывало.

Сквозь нее я ощущала движение: меня осторожно поднимали с кровати, будто я была чем‑то хрупким и бесконечно ценным. Мир рассыпался на обрывки: встревоженный голос Лили, чей‑то приглушенный шепот, торопливые шаги. Потом что‑то теплое и мягкое обволокло мое тело, и мне стало все равно. Хотелось просто исчезнуть, раствориться, забыться.

Я не знала, смогу ли я выплыть из этой темноты, смогу ли я вернуть своему разуму власть. Но вдруг я почувствовала прикосновение ласковых и теплых пальцев. Они коснулись моей щеки так бережно, что по коже побежали мурашки.

— Возвращайся, Аврора, ты мне нужна.

Я узнала этот голос сразу. И я испугалась его слов, потому что он тоже был мне нужен так сильно, что в груди все сжималось до боли, будто сердце не помещалось в теле. Будто оно рвалось к нему, вопреки разуму, вопреки страху.

А потом снова пришла темнота, но она уже была другой.

Сквозь нее пробился голос Лили. Она пела тихо и чуть фальшиво, как в детстве. Подруга напевала ту самую песню, которую мы придумали сами, прячась от взрослых и мечтая о сказках.

Про прекрасного принца, который спасает принцессу из башни.

И который… убивает дракона.

— Нет! — вскрикнула я.

Я резко села, словно вырвалась из-под толщи воды и льда. Свет ударил в глаза, ослепляя меня. Сердце колотилось, дыхание сбилось. Я судорожно вдохнула и огляделась, все еще щурясь от ярких лучей.

Я сидела на огромной, мягкой кровати, утопая в светлых подушках и дорогих покрывалах.