Глава 33.

Тарион

Я вернулся во дворец уже на закате. И как только я ступил под своды внутреннего двора, из тени вырвалась тонкая фигура.

— Лорд Ашерис! Лорд Ашерис!

Это была Лиля. Она бежала мне навстречу, путаясь в подоле, лицо ее было белее мела. Увидев меня, она рухнула на колени, будто силы разом покинули ее.

Я перехватил девушку за локоть прежде, чем она коснулась пола.

— Встань, — сказал я жестко. — Что случилось?

Ее пальцы дрожали, а глаза искрились паникой.

— Я не знаю, что еще делать. Лекарь разводит руками. Аврора, — выдохнула она и ее губы затряслись от накатывающего плача. — Аврора плохо себя чувствует.

Мир вокруг нас резко сузился.

— Что? — рык сорвался с моих губ прежде, чем я успел его сдержать.

Лиля вздрогнула, но продолжила, с трудом сглотнув:

— У нее сильный жар, она бредит. Все началось еще ночью. Видимо, темница… и эшафот… она ведь стояла почти босиком, на морозе…

Я уже не слушал девушку. Холодный и яростный гнев мгновенно распалял мою драконью кровь.

— Где она? — спросил я, и собственный голос показался мне чужим.

— В комнате служанок, — прошептала Лиля. — Я… я не знала, к кому еще бежать.

Я отпустил ее и быстро зашагал вперед.

Коридоры дворца расступались передо мной. Слуги прижимались к стенам, кланялись, опускали головы. Я чувствовал их страх, как слабый шум на краю сознания. Обычно он не трогал меня, но сейчас он дико меня раздражал.

Почему она заболела?

Почему лекарь разводит руками?

Почему я вообще позволил ей вернуться в крыло слуг, зная, в каком она состоянии?

Каждый шаг отдавался во мне нарастающим рычанием. Магия под кожей отзывалась тревожным жаром, будто мой дракон бил внутри хвостом, требуя ускориться.

Я распахнул дверь.

Комната была маленькой, тесной, пропахшей мылом и влажностью. Несколько служанок шарахнулись в стороны, как перепуганные птицы.

А она…

Аврора лежала на узкой кровати. Лицо пылало, ресницы дрожали, губы шевелились, но слова были бессвязны. Она металась, будто ее преследовал кошмар.

Я подошел ближе и остановился. Холодная ярость осела глубже, стала тяжелее. Я медленно сжал пальцы.

Если с ней что-то случится…

Нет. Я даже не позволил мысли завершиться.

— Все вон, — сказал я тихо.

Служанки тут же побежали к двери, и комната опустела за считанные мгновения.

Я остался один на один с Авророй. Я подошел к кровати и коснулся ее лба. Жар обжег ладонь.

— Бездна! — вырвалось у меня.

Это была не просто простуда. Я чувствовал это кожей, магией, инстинктом. Ослабленное тело, страх, пережитое унижение – все сложилось в одно.

Я не мог отвести взгляда от маленькой, хрупкой и упрямой девушки, которая умудрилась пройти сквозь темницу, эшафот и ложь, и все еще дышать.

— Держись, Аврора, — сказал я почти неслышно. — Я не позволю тебе сломаться.

Я скинул плащ прямо на пол и закатал рукава.

Сейчас не было ни лорда Ашериса, ни хранителя клятвы, ни Ледяного дракона Империи Элларион. Был только мужчина, который смотрел на девушку, лежащую на узкой кровати, и чувствовал, как внутри него рвется что-то древнее и опасное.

Я намочил ткань в тазу с холодной водой, выжал и осторожно положил ей на лоб. Затем делал так еще и еще. Делал все медленно, сосредоточенно, будто от этого зависел мир. Возможно, так оно и было.

Вблизи она выглядела иначе.

Ресницы слиплись, кожа была слишком горячей, губы пересохли и побледнели. Я видел тонкие жилки на ее висках, слышал, как дрожит ее дыхание. И чувствовал слишком ясно и слишком остро эту проклятую связь.

Она тянулась ко мне, как нить, как зов.

Мой дракон метался внутри, бился, скалился.

Отравили.

Мысль вспыхнула мгновенно, как удар молнии.

Я замер, прислушиваясь не к разуму, а к магии, к инстинктам. Нет, не яд. Обычная простуда, осложненная холодом, страхом и истощением. Если бы кто-то решился на большее, он был бы уже мертв. Я бы сделал так, что на свете не осталось даже его имени.

Я снова наклонился к Авроре и тут ее губы дрогнули.

— …поцелуйте меня…

Я выпрямился так резко, будто меня ударили по спине.

Что?

Я был уверен, что мне послышалось. Бред. Лихорадка. Я уже собирался вернуться к примочкам, когда она снова прошептала еще слабее, но отчетливо:

— Поцелуй меня… Тарион…

Мое имя в ее устах прозвучало опасно и запретно.

Я стоял неподвижно, стиснув зубы. Она бредила, я знал это. Должен был знать. Но взгляд снова и снова возвращался к ее сухим, чуть приоткрытым и дрожащим губам.

Моя ледяная магия шевельнулась. Она могла быть целительной, если использовать ее правильно. Я знал, что холод может унять жар. Я убеждал себя, что это единственная причина, по которой я сел на край кровати.

Только ради ее здоровья.

Я осторожно поднял Аврору, удивляясь, какая она легкая, и уложил себе на ноги, как ребенка. Она тихо застонала и тут же затихла. Я убрал мокрые пряди с ее лица, провел большим пальцем по виску, едва касаясь нежной кожи.

И в этот миг она вцепилась в меня, не открывая глаз.

Пальцы сомкнулись на рубашке с такой силой, что ткань затрещала. Ногти впились, будто она боялась упасть в бездну.

— П-пожалуйста, — прошептала она, и слезы потекли из-под дрожащих век. — Мне… это нужно…

Мой дракон взревел.

Я наклонился ближе, ощущая, как холод магии смешивается с чем-то куда более опасным.

— Тише, — прошептал я, сам не узнавая собственный голос. — Тише, Аврора…

Я наклонился еще ниже.

Между нашими губами оставалось всего теплое и прерывистое дыхание, ее и мое, сплетающееся в одно. Я чувствовал, как она дрожит у меня на руках, как отчаянно держится за ткань моей рубашки, будто за последнюю опору в этом мире.

Мой поцелуй был осторожным и сдержанным. Я коснулся ее губ едва заметно, и все равно по мне прошла волна от самой макушки до копчика.

Ее губы оказались мягче, чем я ожидал. Несмотря на состояние девушки, они оказались такими живыми и податливыми. Они приоткрылись под моим дыханием, и этот крошечный жест ударил сильнее любого клинка. Магия внутри меня рванулась, древний зверь признал свое сокровище.

Я должен был остановиться, я знал это. Но Аврора тихо выдохнула мне в губы, и это сломало последнюю преграду.

Я медленно углубил поцелуй, позволяя ей привыкнуть, позволяя себе почувствовать. Ее вкус был чуть сладким, с привкусом трав и чего-то домашнего, настоящего.

Моя рука сама нашла ее затылок, поддерживая, не позволяя упасть, не позволяя исчезнуть. Я целовал ее так, как не целовал никогда: без спешки, без жадности, знакомился с каждым кусочком ее сладкой плоти.

Дракон клеймил ее.

Лед моей магии мягко струился между нами, забирая жар ее тела, но взамен во мне разгоралось опасное и запретное пламя.

Когда я отстранился, чтобы сделать всего вдох, Аврора бессознательно и доверчиво потянулась следом.

Великие духи!

Этот жест вцепился в грудь сильнее, чем ее пальцы, все еще сжимавшие мою рубашку.

Я на миг закрыл глаза.

Дракон внутри был спокоен и доволен.