Глава 17

Два дня спустя Лок задался вопросом, попадет ли он когда-нибудь домой.

Роан наконец объявил перерыв в походе. С тех пор как покинули деревню, они долгие часы пробирались по лесам почти без отдыха.

И Лок никогда не чувствовал себя лучше.

– Я пойду устрою ночлег. – Шим улыбнулся. Ему не терпелось поскорее начать ночь, но Шим думал о сексе, а не о тоскливом взгляде, который Лок постоянно замечал на лице Брон.

Она была измучена. Она была растеряна. И в глубине ее души была печаль, которая убивала его душу. Последние две ночи она даже не сопротивлялась им. Она приходила к ним в постель и предлагала себя. Брон занималась с ними любовью, делилась своими кровью и телом. Она подчинилась самым прекрасным образом.

Но этого было недостаточно, потому что каждый раз, когда Лок предлагал ей истинную связь, она отступала. Он оглянулся и увидел, что Брон стояла у огромного дерева, прислонившись к нему спиной. Она держалась особняком от группы. Она не просто отступила от истинной связи. Она отдалилась от всех. Бронвин отвечала на все вопросы двумя-тремя словами. Она даже не смотрела на Джиллиан, что, казалось, лишь усугубило страдания его сестры.

Если бы Роан был ему не нужен, Лок бы его убил. Вот только прошлой ночью он подслушал разговор Роана и его лейтенанта и весь день наблюдал за ними. Каждый их шаг был направлен на обеспечение безопасности и комфорта Джиллиан. Их вчерашний разговор был долгим, неторопливым обсуждением того, как убедить Джиллиан дать им шанс.

Он понимал Роана и Гарри. Проклятье.

– Голодна? – Брон не позволила Локу нести ее через лес. Не позволила ему защитить ее. Но вроде бы смирилась с тем, что он ее накормит.

– Да. – Она слабо улыбнулась.

Лок кивнул и направился к Роану. У них заканчивались припасы. У них заканчивалось время. И в каждой деревне, в которой они останавливались, его жена настаивала на том, чтобы раззадорить жителей на бунт.

И это было довольно легко, поскольку в деревнях не было стражников: те патрулировали окрестности Аойбхнеаса. И Лок сомневался, что им удастся прорваться без потерь.

Роан оторвал взгляд от планшета.

– Чем я могу помочь, ваше высочество?

– Скажи, когда мы вернем мою жену домой. Благие короли должны прибыть сюда со дня на день. Ты ведь знаешь, что они только и ждут, когда появится достаточно большая дыра, чтобы через нее можно было протащить армию.

– Я делаю все, что в моих силах.

Это было сказано с присущей Роану четкостью, но что-то в том, как он это произнес, вызвало у Лока подозрения.

– Скажи, почему мы идем именно этим путем? Аойбхнеас находится в противоположном направлении.

Роана приподнял бровь, а уголки его рта опустились.

– Каждый раз, когда мы пытаемся попасть в Аойбхнеас, нас останавливает стража. Мы говорили об этом вчера вечером. Мы передвигаемся от деревни к деревне необычным путем, чтобы запутать стражу.

В логике наемника был существенный изъян.

– Мы никого не обманываем, поскольку вы позволили выставить мою жену на всеобщее обозрение. Она произносит в деревнях речи. Делает из себя мишень.

– Она собирает армию для своих братьев. – Роан посмотрел туда, где стояла Брон. – Ей нужно чувствовать себя причастной. Неужели вы этого не понимаете?

– Он прав. Тебе не понять. – Даффи встал рядом. – Ты не представляешь, что это значит – хотеть сражаться и не иметь возможности. Я знаю, что валяю дурака, но все мы понимаем, что на поле боя я не сделаю ничего, об меня воины только спотыкаться будут.

От печали брата у Лока сжалось сердце. Он никогда не хотел, чтобы Даффи испытывал подобные чувства. И уж тем более он не хотел, чтобы… Он не станет думать об этом моменте иначе, чем в самых общих чертах.

– Ты спас меня, Дафф.

– Бросившись на облако всем телом.

Джиллиан опустилась на колени перед Даффи.

– Ты спас Лока не только своим телом.

Голос Джиллиан слегка дрожал. Лок был рад этому. Сестра уже несколько дней была такой же замкнутой, как и Бронвин.

Даффи покраснел и опустил голову.

– А похоже, что так и было.

– Не твое тело заставило тебя прыгнуть на то облако. А твое сильное, храброе сердце, – настаивала Джиллиан.

Даффи покачал головой.

– Я не храбрый, Джилли. Ни капли.

Она протянула руку, приподняв его голову.

– Как ты можешь так говорить?

– Потому что я никогда не говорил того, что хотел сказать, – признался Даффи. – И не скажу. Я маленький и незначительный. И знаю, что чувствует Брон. Она хочет сражаться, но никто ей не позволяет. Ее погладят по голове и скажут, что с ней все будет хорошо. Возможно, кому-нибудь разрешат тренировать ее, чтобы она не слишком жаловалась, но, когда дойдет до дела, ей не позволят драться.

От этих слов у Лока внутри все сжалось.

– Проклятье, Даффи! Это не одно и то же! И я пытался защитить тебя. Неужели ты этого не понял? Я не хотел, чтобы ты умер!

Даффи вздохнул, будто слышал это оправдание тысячу раз, и, скорее всего, так оно и было.

– Но, Лок, есть вещи, ради которых стоит умереть. Ты бы умер за Бронвин. Неужели ты думаешь, что она женщина в меньшей степени, чем ты – мужчина? Думаешь, она не хочет, чтобы ее жизнь имела значение?

О чем, черт возьми, говорил Даффи? Неужели он не понимал, что все, что он делал, было связано с тем, насколько ценной была Бронвин? Насколько ценен он сам?

Лок уже собирался ответить, когда вдруг раздался тревожный сигнал, и Роан напрягся. В его руке мгновенно оказался звуковой клинок, и они с Гарри потянули Джиллиан за собой.

– У меня повсюду установлена сигнализация, – объяснил Роан. – Я расставил ее перед тем, как разбить лагерь. Может быть, это олень, а может, и стражник Торина. В последней деревне сказали, что стражников отправили на охоту за принцессой всего день назад.

Лок с облегчением увидел, что Шим тащит свой зад обратно в лагерь. Лок схватил Брон и повел ее за собой.

В лагерь вошел Данте, подняв руки вверх. Рядом с ним стояла Кайя в своем волчьем обличье, задрав изящный носик кверху.

За Данте шел крупный мужчина. Ростом он был не меньше Лока – шесть футов пять дюймов. В нем было что-то от Неблагих, и Лок готов был поспорить, что он не чистокровный сидхе. Изумрудно-зеленые глаза и черные как смоль волосы резко контрастировали с рыжеватым блондином Данте.

– Чувак, я же говорил, что не из стражи Торина! – произнес Данте. – Я показал тебе свои чертовы клыки! Я отчаявшийся вампир, который ищет себе консорта. Ты знаешь кого-нибудь? Я готов заплатить.

Кайя зарычала.

– Я научился не верить всему, что говорят люди. Люди лгут, даже когда к их спинам приставлены ножи. – Смуглый мужчина огляделся. – У вас здесь есть женщины. На кой черт вам здесь женщины?

Данте небрежно усмехнулся.

– Я до смешного богат. И держу при себе свиту даже в лесах Фейри. Мужчины здесь для того, чтобы обеспечивать мою безопасность, а женщины занимаются тем, чем обычно занимаются женщины.

– Можно подумать, я прикоснусь к тебе, Деллакорт, – фыркнула Джиллиан.

Смуглый мужчина напрягся.

– Деллакорт? Один из вампиров, которые состоят в родстве с нашими королями?

С деревьев над головой донесся смешок.

– Он самый, мастер Зейн. Миллиардер-плейбой, ставший довольно безжалостным политическим советником. А волчица рядом с вами – его жена. – Фука. Ну разумеется. Там, где был хаос, всегда появлялся фука. Он был в форме дерева и свисал вниз головой с одной из нижних веток. – Кажется, я упоминал, что их можно назвать союзниками.

Данте глубоко вздохнул, когда мужчина по имени Зейн отпустил его.

– Извините, ребята. Я поддался желанию Кайи поохотиться, когда этот недоумок на меня набросился. Вам интересно, с каких пор лемуры разговаривают? Вы же знаете, мы в лесу Фейри. Здесь лучше стрелять во все, что говорит, и не задавать вопросов.

Лок почувствовал, что Брон пытается получить хороший обзор, но не был уверен, что все уже решено. Он заслонил ее, не желая выставлять напоказ.

Зейн убрал свой невероятно большой нож в ножны и посмотрел на Деллакорта.

– Значит, все эти разговоры были чушью. Тебе не нужен консорт. У тебя есть волчица.

Кайя изменилась так быстро, что если бы Лок моргнул, то не заметил бы этого.

– У него есть консорт, хотя после того, как он назвал моих подруг дешевыми женщинами, он останется сегодня без ужина.

Деллакорт снял пиджак и накинул его на плечи жены.

– Прости, любимая. Они очень дорогие женщины. Так лучше?

– Намного, – согласилась Кайя. – Нельзя дешево себя ценить. Королева Мег научила меня этому.

Данте бросил на консорта многозначительный взгляд.

– Жаль, что она не научила тебя кусать людей, которые угрожают мне ножом.

Кайя покачала головой.

– Он не собирался его использовать. Он защищает своего сына. И кого-то еще. Там еще двое. Я чувствовала их запах. Они напуганы. И в бегах. Страх легко учуять.

Зейн повернулся обратно к лесу.

– Натан, можешь вывести Чарли.

Второй мужчина, чуть пониже ростом, но такой же подтянутый, с каштановыми волосами, вьющимися по краям воротника туники, вышел из леса, неся на руках мальчика.

– Я же говорил, что приведу вас в безопасное место, – сказал фука.

Натан с трудом держал на руках мальчика, но выглядел решительным.

– Ты сказал, что отведешь нас обратно в Аойбхнеас.

– Вы друзья Харперов. – Шим шагнул вперед. – Это вашего сына забрал Торин.

Брон обошла Лока и направилась к новоприбывшим. Джиллиан тоже подошла к ним, Роан и Гарри не стали ее останавливать.

– Она очень хорошо владеет белой магией, – сказал Роан. – Можете положить ребенка сюда, на кровать?

Роан бросил кубик на землю, и в одно мгновение он превратился в надувную кровать натуральной величины. Натан осторожно уложил сына сверху. Мальчик выглядел скорее как юноша, лет пятнадцати-шестнадцати. Он был истощен, а руки и ноги были неуклюжими.

Натан положил руку на голову сына, приглаживая его волосы.

– Его забрали, когда мы торговали вином на рынке. Наша деревня изолирована. Мы не слышали, что Торин претендует на всех, кто способен к связи. Честно говоря, мы не знали, что Чарли может образовывать связь.

– Мэр сказал нам, что может. – Зейн возвышался над ними обоими, в его глазах была тревога.

Губы Натана растянулись в улыбке.

– Мэр сумасшедший, он сказал, что Чарли может образовывать связь благодаря устройству, которое для него сделал Калеб, чтобы отслеживать демонов-мироходцев. Пожалуйста, простите. Мэр Мэл – блестящий воин, но он озабочен каким-то грядущим вторжением демонов. В общем, мы с Зейном торговали, а потом обнаружили, что Чарли пропал. Это было два года назад. Если Торин продает вампирам консортов, почему тогда не кормил нашего сына? Разве вампиру не нужна здоровая пара?

Роан пристально посмотрел на мальчика, сжав губы в жесткую линию.

– Ваш сын, безусловно, консорт, или как вы это называете, и способен образовывать связь. Я вижу его свечение так же ясно, как и у присутствующих здесь женщин-консортов.

– И любой вампир пришел бы в ужас от его состояния, – заверил их Деллакорт.

Лок почувствовал нарастающий гнев. Торин не собирался продавать этого мальчика. Ни один вампир не смирился бы с тем, что с его консортом обошлись подобным образом.

– Я не полный вампир, но точно знаю, что единственным способом заставить Совет вступить в эту войну был слух о жестоком обращении с консортами. Вампиры бы вторглись.

Джиллиан опустилась на колени у кровати, положив руки на молодого человека. Она закрыла глаза и, казалось, взывала к той части себя, которая творила чудеса.

– Им кормились, но я не понимаю, каким образом.

У Лока скрутило живот. Он вспомнил видение, которое послала ему ведьма.

– Ведьма. Она питалась его душой.

Натан издал тихий стон боли и сжал руку сына. Зейн резко побледнел.

– Что это значит? – спросил он.

Слава богам, его интеллектуальная половина любила учиться. Шим скрестил руки на груди.

– Все не так плохо, как кажется. Ведьмы, даже некоторые бестелесные мертвецы, могут полакомиться живыми. Думаю, что она пыталась поглотить его психическую силу.

– Она хочет иметь возможность образовывать связь? – спросила Бронвин. – Зачем?

Шим пожал плечами.

– Не знаю, любимая, но это объясняет ритуал поедания души. Он занимает много времени. Ведьма истощает жертву в течение пары дней или недель. Она берет у него кровь, не давая жертве есть и пить. Она пытает ее. Все что угодно, лишь бы сломить сопротивление. Телу нужна душа. Оно скорее умрет, чем останется без души, поэтому ведьме приходится быть осторожной. Если она просто убьет жертву, душа уйдет туда, куда уходят души.

– Через дверь, – сказал Даффи. Лок почувствовал, как сжалось его сердце, когда заговорил его брат, его маленький защитник. Даффи сжал руки в кулачки. – Там есть дверь и свет. Он взывает к душе, говорит идти до конца, что за этой дверью ждут новые приключения. – Даффи покачал головой и глубоко вздохнул. – По крайней мере, я так слышал.

Шим посмотрел на Даффи с явным подозрением, но все равно продолжил:

– Ведьма должна довести его до грани смерти, шаг за шагом, чтобы душа колебалась, не зная, уходить или нет. И ведьма ловит это состояние и поглощает при помощи ритуала. Я, конечно, только читал об этом, но технически это наделяет ведьму всеми силами, которые содержатся в душе. Консорты обладают определенной психической энергией. Уверен, это делает заклинания ведьмы более мощными.

– Она восполняет отсутствие третьей ведьмы, – произнес Чарли напряженным голосом, открыв глаза.

– Не надо, сынок, – сказал Зейн. – Отдохни. Скоро мы отвезем тебя домой к маме.

Чарли покачал головой.

– Я уже чувствую себя немного лучше. Как ты попал в подземелье?

– Хочешь верь, хочешь нет, но нас вел слуаг. Он знал, как проникнуть внутрь. – Натан сжал руку сына. – Знаю, это звучит безумно, но он выглядел точь-в-точь как старый король.

Бронвин всхлипнула.

– Мой отец. Мне сказали, что он боролся за свое существование даже после смерти. Он все еще сражается за свое королевство.

В душе Лока зародилось чувство вины. Слова Даффи эхом отдавались в голове, но Лок не позволит им на него повлиять. Бронвин нужно было обезопасить. Даффи нужно было обезопасить. Безопасность была превыше всего.

Чарли повернул голову на звук голоса Бронвин.

– Это вы.

Брон немного печально улыбнулась.

– Я принцесса Бронвин. Прости, что я ничем не смогла помочь.

– Нет же, – возразил юноша, и улыбка тронула его губы. – Вы помогли, но не как принцесса. Вы – голос. Голос в наших головах. Боги, поверить не могу, что вы настоящая. Неужели вы все не слышите? Не слышите гул?

Кайя подошла к кровати.

– Я слышу его уже несколько дней, но Данте думает, что это все вампирские технологии.

Джиллиан опустила глаза.

– Я слышу его с того дня, как познакомилась с Брон, когда она была девочкой. Но гул был слабым. До последних нескольких дней у меня в голове лишь шумело.

Лок закрыл глаза. Осознание того, кем являлась его жена, ударило его прямо в грудь. Он не хотел в этом убеждаться, но должен был.

– Бронвин, подумай о чем-нибудь.

Она взглянула на него в замешательстве.

– Я почти всегда о чем-то думаю.

Шим, казалось, сразу все понял.

– Подумай что-нибудь о Джиллиан. Конкретно. Постарайся, чтобы она тебя услышала.

Брон повернулась к Джиллиан, и ее брови сошлись в серьезную линию.

Джиллиан, Кайя и Чарли вздрогнули и схватились за головы.

– Не обязательно кричать!

– Извините, – сказала Брон.

– Не думаю, что я достаточно взрослый, чтобы слышать такие слова, – сказал Чарли, и его лицо на мгновение приобрело мальчишеское выражение.

– Лучше использовать острый нож, Бронвин, – улыбнулась Кайя. – Ржавый будет очень медленно отрезать мужские части тела твоих мужей.

– По-моему, она и рассчитывала причинить им боль, детка, – пояснил Данте.

Шим посмотрел на Лока, в то время как остальные, казалось, смеялись и находили силу Брон любопытной.

– Ты же не думаешь, что Брон способна на что-то еще? – Взгляд Шима был серьезным.

– Надеюсь, что нет, брат, иначе она станет мощным оружием. А еще мне кажется, что я знаю, почему ведьма пытается украсть силу у консортов. – Эта мысль пришла Локу в голову почти сразу.

Но Шим догадался сам.

– Ведьмы намерены убить Торина и захватить мир.

Чарли протянул руку, и отец помог ему сесть.

– Этот здоровяк прав.

Фука рассмеялся и сел на кровать, на которой лежал Чарли.

– Этот здоровяк – принц Неблагих, Чарльз.

Бронвин уставилась на фуку.

– Ты здесь откуда? Ведь именно ты убедил меня бежать!

– Тогда именно его я и придушу. – Проклятый фука, похоже, приложил руку ко всему. Лок был готов избавить маленького засранца от страданий.

– Я просто более искусен в этой игре, чем любой из вас, – ответил фука, подергивая своим черным как ночь хвостом. – Я определенно умнее Неблагих. Принцесса Бронвин – самая важная фигура в этой партии. Если убрать ее с доски, то все достанется Торину, а Торин – ведьмам. Единственная причина, по которой ведьмы еще не захватили власть, заключается в том, что они потеряли сестру. Все знают, что втроем они сильнее, но они нашли способ обойти это.

– И стали пожирателями душ, – глухо произнесла Джиллиан. – Я не понимаю, какое отношение все это имеет к Бронвин. Она что, замучает ведьм до смерти?

– Как ты передаешь мне силу? – Брон посмотрела на Шима.

– Не знаю, – нахмурился Шим. – Я чувствую, что ты забираешь ее у меня. Первые несколько раз я сопротивлялся, и все выходило из-под контроля. Когда я понял, что происходит, и не вмешивался, то контролировал ее лучше.

– Не бойся. – Брон взяла Чарли за руку.

Юный Фейри слегка улыбнулся.

– Я знаю, что такое страх. И давно избавился от него. Через страх приходится пройти, иначе умираешь. Так что не стесняйтесь экспериментировать, ваше высочество.

Брон глубоко вздохнула и закрыла глаза.

– Черт возьми, Брон. – Шим стиснул зубы. – Хорошо, но это ошибка.

Даже Лок почувствовал это. Брон протянула руку и ухватилась за связь. Она потянулась к ней, заменив холодную силу Лока на горячую силу Шима. Лок был очарован. Теперь, когда он понял, что происходит, он осознал, что такое уже случалось раньше. Его сила была спрятана глубоко-глубоко внутри, но сила Шима кипела на поверхности. До нее было легко дотянуться и удержать. Ею было легко поделиться.

Чарли ахнул и опустил взгляд на свою руку.

– Черт возьми. Я горю, но мне не больно.

Он пошевелил пальцами, на кончиках которых вспыхнуло пламя. Зейн и Натан уставились на него.

Деллакорт выругался.

– Она проводник. Боги, она не телепат. Она проводник!

– Я помогу нам победить! – просияла Брон. – Я выиграю эту войну!

– Ни в коем случае, – покачал головой Лок. – Ты отправляешься домой и там останешься. Роан, если завтра к вечеру мы не будем в Аойбхнеасе, я сам найду дорогу. Если кто-то из вас хоть на секунду думает, что я позволю использовать мою пару в качестве проклятой психической пушки, то вы сумасшедшие. Она не выйдет ни на какое поле боя!

Лок отвернулся прежде, чем Бронвин успела его проклясть.

Пусть проклинает. В конце концов она останется жива.

* * *

Брон приблизилась к Локу с немалой опаской. Шим шел позади, шаркая обувью по земле. Шим не спорил, вообще почти ничего не говорил. Он просто смотрел, как Лок уходит, приказав Даффи не ходить за реку.

Гном глядел на него с грустным выражением лица, пока Джиллиан не взяла его за руку и не попросила посидеть с ней, пока она будет лечить Чарли.

Бронвин охватило любопытное волнение, но к нему примешивалась грусть. Ей предстояло сыграть еще одну партию, и тогда все будет кончено.

Она потеряет или свое королевство, или своих мужчин.

– Пожалуйста, не сердись на него. – Шим потянулся и взял ее за руку.

Забавно. Его рука была такой родной, будто все эти годы рука Бронвин ждала, когда ее переплетут с рукой Шима. Брон провела с Темными всего несколько дней, но уже знала, что хочет, чтобы они остались с ней навсегда. Она была счастлива просто находиться с ними рядом, но счастье было не единственной важной вещью в жизни.

Она уважала тот факт, что однажды они будут править королевством. Они были в долгу перед своим народом. Неужели они не понимают, что она тоже в долгу перед своим?

– Я не сержусь. Мне грустно.

Шим опустил глаза, наблюдая за тем, как переплелись их пальцы.

– Я чувствую. Это хуже, чем безумие. Пожалуйста, Брон. Ну как же ты не понимаешь?

– Разве вы не любите свой народ? Неужели вы не сделаете все, чтобы обезопасить их? Однажды вы будете править ими. – Брон вспомнила слова своего отца. – Король хорош для своего народа только в том случае, если он полезен.

Этот урок ее дядя так и не усвоил.

– После того как Лок получил ожог, а я ослаб, отец решил, что мы никогда не сможем править. Брон, нас не воспитывали для того, чтобы руководить. Нас прятали, потому что отец боялся, что нас либо убьют, либо сочтут слишком слабыми, чтобы править. Поэтому мы сосредоточились на том единственном, что у нас было.

– На мне. – Брон это прекрасно понимала. Они любили ее. Она приняла это. В последние дни они относились к ней с любовью, которая выходила далеко за рамки вежливости. Казалось, они предугадывали ее потребности. Когда они останавливались в какой-нибудь деревне, то приносили ее любимый сыр, хлеб и фрукты. Когда у нее болели ноги от ходьбы, Лок опускался на землю, снимал с нее ботинки и растирал ее ноющие ступни, пока Брон не начинала мурлыкать.

Она никогда не чувствовала себя такой любимой и окруженной заботой. Они по очереди обнимали ее по ночам. Лок обнимал ее с такой властной силой, что Брон чувствовала себя в безопасности, а Шим – с такой нежностью, что она чувствовала себя обожаемой.

Почему же они не позаботятся о ее душе? Брон могла ответить на этот вопрос. Потому что она слишком боялась им ее показать.

Сегодня ночью все закончится, и либо они окажутся на ее стороне, либо ей придется принять решение, которое, как она боялась, она уже приняла.

– Шим, мне жаль, что твой отец так отнесся к твоей болезни и ранению Лока, но ты должен понять, что я могу выиграть эту войну.

Он дотронулся свободной рукой до ее лица.

– А я вижу, что ты можешь умереть. Боги, Брон, нескольких дней было недостаточно.

Она покажет ему. Но не скажет, что задумала сделать. Иначе они закроются. Но она знала их. И знала, чего они жаждут. Брон займется с ними любовью и, когда Темные почувствуют истинную связь, отдаст им свою душу.

И получит ответ.

Больше не было смысла разговаривать. Брон поднялась на цыпочки. Шим был таким высоким. Рядом с ним она чувствовала себя маленькой и хрупкой, хотя годы тяжелой работы доказали ей, насколько она крепка. Бронвин прижалась губами к его губам. Было приятно чувствовать себя женственной. Темные напоминали ей о том, какой она должна быть.

Она должна быть хрупкой, милой принцессой, которая махала бы своим подданным со стен дворца, пока ее мужья принимали решения. Она должна смеяться со своими служанками, как ее мать. Весь ее мир будет поглощен детьми, любовью и созданием красоты.

Но она слишком много знала. Брон не могла вернуться назад. Она уже не была той изящной девочкой.

Она была воином. И должна была сражаться.

И в этом случае битва будет сладкой.

– Брон, ты меня убиваешь. – Шим снова поцеловал ее, проводя языком по ее губам. – Нам нужно поговорить.

– Нам не о чем говорить. – Бронвин провела руками по его груди, наслаждаясь ощущением его рельефного живота. Несмотря на всю свою прежнюю слабость, он был мускулистым мужчиной. Каждый дюйм его тела был поджарым и твердым. Брон скользнула руками к его крепкой талии и притянула его бедра к своим. Подобное не сошло бы ей с рук, если бы она занималась любовью с Локом. Он бы перекинул ее через колено и отшлепал, вздумай она взять верх, но Шиму нравилось, когда Брон становилась властной. Она чувствовала, как сильно это его заводит.

Брон углубила поцелуй.

Она восхищалась различиями в братьях. Поскольку они были разделены, она могла по-настоящему познать все аспекты этого мужчины. Его доминирующую половину и его мягкое сердце. Бронвин была горячо принята обеими сторонами его души. Он был прямо здесь, цельный мужчина, разделенный на две части, готовый к тому, чтобы она любила, обожала его, боготворила. Брон не могла придумать ничего лучше.

И все же она должна была кое-что сделать. У нее в голове созрел план, и это было ужасно. Но он мог сработать.

Шим провел руками по ее груди и разорвал поцелуй, чтобы глотнуть воздуха.

– Пожалуйста, скажи, что это не прощание.

Это было не так. Брон на это надеялась.

– Разве мы не можем просто заняться любовью?

Шим вздохнул, и она почувствовала, как он сдался. Он наклонился и подхватил ее на руки, крепко прижав к своей груди. Шим направился к их лагерю.

Обхватив голову руками, Лок сидел на кровати, которую приготовил Шим. Он поднял взгляд, когда они приблизились. На секунду Брон увидела его неприкрытую боль, а затем на него опустилась маска холодной воли.

– Ничего не выйдет, Брон. Я не приму твое прощание. – Лок расправил плечи. – Тебе лучше лечь спать, потому что утром нам предстоит долгий путь. Я найду способ добраться до Аойбхнеаса. Я найду для нас дорогу домой. Я понимаю, что делает Роан. Он использует тот факт, что стражники патрулируют город, чтобы начать собирать армию для Бека и Киана Финнов. Но я не позволю, чтобы тебя использовали.

Он бы ни за что не подверг ее опасности, независимо от того, насколько это было важно для ее души. Ей нравилась его самоуверенность, но иногда она действовала Брон на нервы. Она обвила руками шею Шима и поцеловала его, точно зная, как добраться до Локлана Макайвера. Брон провела языком по губам Шима, показывая, как они целуются, и почувствовала растущий интерес Лока.

– Ничего не выйдет, Брон. Тебе не выкрутиться. – Голос Лака был хриплым.

Она не собиралась выкручиваться. Она намеревалась показать им всю правду о себе.

Шим опустил Бронвин на кровать, навалившись на нее всем своим весом. Она открыла ему свой разум. Его разум был открыт с того момента, как она его поцеловала. Шим был возбужден, и ему нравилось ощущать собственное возбуждение. Ему нравилось то, что совсем скоро он окажется внутри нее. Он жаждал этого.

Шим прервал поцелуй ровно настолько, чтобы стянуть через голову тунику.

– Раздевайся.

Обычно он не был властным.

– Зачем? – прищурилась Брон.

Его лицо окаменело, он наклонился и перевернул ее. Раздался громкий шлепок. Брон ахнула. Шим никогда не шлепал ее. Никогда даже не намекал на это. Но он прекрасно знал, как это делается. Он трижды шлепнул ее, а затем перевернул на спину.

– Я сказал: разденься.

Брон почувствовала на себе горячий взгляд Лока. Нежность и неторопливость его не устраивали. Он любил жесткость. Ему нравилась грубость. Возможно, он смог бы не обращать на них внимания, сохранить свою правоту, если бы Шим целовал ее, гладил и обращался с ней нежно. Но брат пытался привлечь свою вторую половину, демонстрируя свое превосходство.

А Брон помогала ему, игнорируя приказ.

– Не хочу.

Он стянул с нее тунику и разорвал на две части. Шим обнажил грудь Бронвин, а затем с силой зажал соски между большими и указательными пальцами. Глаза Брон наполнились слезами.

– Это мое время, Брон. Мы договорились. Ты подчиняешься в постели и нигде больше.

Она разозлилась на это обвинение.

– У меня не так уж много шансов ослушаться.

Шим снова ущипнул ее соски, отчего те запульсировали от боли.

– Никаких пререканий. – Шим убрал руку. Он встал с кровати и приподнял подол ее юбки. Он стянул ее с Бронвин и отбросил в сторону. – Перевернись и подними зад.

– Что ты делаешь, братец? – спросил Лок. Он стоял над ними, скрестив руки на массивной груди и нахмурившись. – Ты не веришь в наказание.

Шим не верил. Брон прекрасно это понимала. Он верил в игру, веселье и учебу. В нем странным образом сочетались мягкость, игривость и чрезвычайно острый ум. Шим так сильно напоминал ей Киана, но в нем было столько глубокого чувства вины, которого не было у ее брата. Между Локом и Шимом протекала река. Они любили друг друга, держались друг за друга, но Брон сомневалась, что они доверяют друг другу.

Она хотела знать почему.

– Если ты не проследишь за тем, чтобы она хорошо себя вела, тогда это придется сделать мне.

Шим высокомерно посмотрел на брата.

– Можешь идти. Я прекрасно с ней справлюсь. Если она не будет вести себя хорошо, я просто слегка ее помучаю.

Шим взял Бронвин за лодыжки обеими руками и перевернул на живот. Ее ягодицы были обнажены, и прохладный воздух ласкал кожу, но лишь мгновение, потому что Шим снова шлепнул ее по мясистой плоти, отчего воздух вокруг буквально затрещал.

– Проклятье! – пожаловалась Бронвин. – Больно!

Так оно и было, но затем вместо боли появился приятный жар. Она пошевелила бедрами.

Лок, похоже, решил быть голосом разума.

– Разве ты не видишь, что она делает? Она думает, что может манипулировать нами с помощью секса.

Шим обводил ладонями изгибы ее попки, заставляя Брон дрожать.

– Пусть попробует. Это не значит, что у нее получится. Скорее всего, она притворится сиреной, приманит меня к себе и получит меня в запретное местечко за свои труды.

Шим раздвинул ее ягодицы. Брон напряглась.

– Насчет этого я сомневаюсь.

Три шлепка заставили ее взвыть. Шим был серьезен.

– А ты думала, к чему это приведет, a chumann? – Шим широко раздвинул ее ноги.

Брон ахнула, когда Шим шлепнул ее. Он наносил удары снова и снова, не давая ей ни секунды на то, чтобы прийти в себя. Изнутри поднимался жар, заставляя сердце Бронвин учащенно биться. Каждый раз боль была короткой, как вспышка, которая быстро перерастала в нечто эротическое, а затем вспыхивала снова. Волны боли, жара и искры наслаждения накатывали на Бронвин, пока Шим продолжал свою пытку.

Боги, она не ожидала от него такого, но именно Брон была причиной этого доминирующего шоу. Она соединила братьев, и они смогли получить доступ друг к другу, понять друг друга. Шим понимал потребность Лока доминировать и знал, что умерить эту потребность можно было поклонением.

Вот чем это для них являлось. Откровением. Эта игра, как они ее назвали, была еще одной формой глубокой привязанности, способом показать Брон свою любовь.

На пятнадцати ударах она сбилась со счета. Брон просто отдалась чувствам и ощутила, как боль отступает. Все исчезло. Прошлое и будущее. Война. Их собственные проблемы. Все, что имело значение, – это прикосновение рук Шима к ее плоти. Бронвин охватило мечтательное чувство. Ей не нужно было быть принцессой или сбегать. Она могла навеки погрузиться в их любовь и восхищение. Ей нужно было только служить им и получать от них удовольствие.

Это было безопасно.

Шим остановился, но это не имело значения. Брон была именно там, где хотела быть.

– Ей нравится наказание, – сказал Шим.

Лок усмехнулся, и Бронвин почувствовала, как прогнулась кровать.

– Это хорошо, потому что ее, очевидно, придется много наказывать.

Он раздвинул ее колени еще шире, пока Брон не оказалась в положении, которое делало ее совершенно беззащитной. Брон могла бы запротестовать, испытать глубокий стыд, но порка заставила ее забыть об этом. Порка привела ее в такое состояние, когда ничего уже не имело значения. Такие глупости, как стыд и смущение, исчезли. Осталась лишь сладкая покорность.

– В клубе Джулиана доминирующие мужчины восхищались покорными женщинами. – Теперь Шим говорил сквозь появившиеся клыки.

Брон вздрогнула, представив их. Клыки были восхитительны. Когда Темные питались ею, Брон пронизывала сладость и глубокая, объединяющая близость.

– Она прекрасна, – произнес Лок.

Лок провел рукой по ее позвоночнику и остановился на шее – жест собственника.

– Покорных вознаграждали долгим оргазмом и более глубокой связью. Но, боюсь, это тебе не нужно.

– Я действительно хочу стать ближе. – Это не было ложью. И Брон определенно хотела, чтобы они узнали ее лучше.

Лок погладил Брон по волосам.

– Я не глупый. Может, я и наполовину воин, но мой мозг тоже функционирует. Ты сблизишься. Покажешь нам, что тебе нужно, а потом будешь ждать, что мы настолько переполнимся любовью к тебе, что позволим тебе сражаться, но, думаю, все будет наоборот. Мы будем так безумно любить друг друга, что станем защищать тебя еще больше, и ты нас возненавидишь.

До Бронвин дошла простая истина. Она еще не была готова произнести эти слова. Она любила в своих снах, но реальность ударила ее прямо под дых. Реальность оказалась намного сложнее, и у них была целая жизнь, чтобы с ней смириться. Но в одном Брон была абсолютно уверена.

– Я никогда не смогу вас возненавидеть.

– Молю бога, чтобы это было правдой. – Лок наклонился и поцеловал ее, мягко коснувшись губами губ. – Потому что это убьет мою душу, а над этим я не властен.

Ласки Шима стали интенсивнее, и Брон застонала.

На губах Лока появилась сексуальная улыбка.

– Что он с тобой делает?

– Разрывает на части. – Но в то же время ей было приятно.

– Это только кажется, любимая, – сказал Шим, отстранился и зашагал вниз, к реке.

Брон округлила глаза. Но у нее не было времени возражать. Она не помнила, когда Лок успел снять с себя одежду, но он поднял Бронвин так, словно она совсем ничего не весила, и опустил на себя.

– Возьми его, Брон. Оседлай меня.

Лок сжал ее бедра.

– Черт возьми, женщина. Ты убиваешь меня. Так хорошо!

Возможно, Брон уже носит его ребенка – будущего короля. Должна ли она сделать то, о чем просили ее Темные? Стоит ли ей спрятаться и рожать детей, предоставив мужчинам управлять королевством?

Но разве она не обязана стать сильной матерью для своих детей? У Брон было так много обязательств. Она была обязана своим будущим детям, своим умершим родителям, своим братьям, мужьям, своему народу.

А чем она обязана самой себе?

– Не сейчас, Брон. Пожалуйста. – Лок поднял на нее встревоженный, умоляющий взгляд.

Он был прав. Сейчас не время волноваться или позволять будущим заботам омрачать настроение. Это было их время, убежище от всего остального. Завтрашний день может обрушиться на них, как удар молота, но сегодняшняя ночь будет прекрасна. Ночь образования истинной связи.

Лок вздохнул, когда Бронвин немного приподнялась и снова опустилась. Ее захлестнула волна чистого удовольствия, и исходила она от Локлана. Ему нравилось находиться внутри нее. Это был его дом.

– Наклонись, любимая. Прижмись грудью к груди Лока. – Шим вернулся с реки, где, как Брон была уверена, сбросил одежду и ополоснулся. Он надавил ей на спину, заставляя наклониться вперед.

– Что он делает? – спросила Брон, сосками касаясь твердой груди Лока.

– Готовится. Мы всегда этого хотели. Чтобы ты была между нами. Ты дополняешь нас. Без тебя мы не единое целое. Если ты уйдешь, мы станем пустыми. – Лок обнял ее, открывая для вторжения своего брата.

Бронвин ахнула, почувствовав, как Шим прижался пахом к ее ягодицам.

Каждый нерв в его теле был сосредоточен на ней. Каждый мускул был готов, каждая клеточка его тела пробудилась и ожила. Он ждал этого момента всю свою жизнь, и это не ограничивалось сексом. Шим ждал связи, истинной связи. Он мечтал узнать ее. Шим не хотел секса. Он хотел заняться любовью с женщиной, которая соединила его душу. Он хотел поделиться с ней. Несмотря на то, что у него был Лок, без Бронвин ему было так одиноко.

Шим не знал, как и почему они сблизились в столь раннем возрасте, но никогда не задавался этим вопросом. Он знал, что она принадлежит ему, а он – ей. Ни о каких других женщинах даже не помышлял. Он хотел Бронвин. Бронвин была ему необходима.

– Почувствуй меня, – сказал Лок, не отрывая от нее взгляда.

Ему нравилось тепло ее тела, потому что он считал, что внутри него есть ледяное, мертвое место, которое может заполнить только она. Он тоже был одинок. От Шима исходили свет и тепло, а от него – лишь холод. Лок всю свою жизнь боялся, что Брон отвергнет его, потому что он был сделан из холодных, мертвых вещей, обитающих в мирах.

Бронвин покачала головой, ее глаза наполнились слезами.

– Нет. Ты не холодный.

Лок не ответил, но выражение его лица говорило о том, что он ей не верит.

Брон поцеловала его.

– Ты не холодный, мой Локлан. Ты не холоден со мной.

– С тобой – никогда, любимая.

Именно об этом она и мечтала. Оба ее мужчины. Ее Темные. Они наполняли ее, окружали, защищали и обнимали. Так долго они были сном, к которому она стремилась, а потом стали реальностью, от которой ей, возможно, придется бежать, но здесь и сейчас они были для Брон всем.

Она раскачивалась на них взад и вперед, принимая все, что они ей давали. Она погрузилась в них, в их удовольствие, в их эмоции и отдала им свои собственные.

Удовольствие обжигало позвоночник, раскаляло кожу.

Брон почувствовала, когда Шим шагнул за грань наслаждения. Оно пронеслось по ее организму. Она услышала свой крик, и движения мужчин стали резче. Лок притянул ее к себе, вжимаясь в нее и вызывая дрожь удовольствия.

Лок застонал под ней, и Брон ощутила, как горячая волна его оргазма заполнила ее.

Они слились в одно целое, и Брон почувствовала это. Оба мужчины потянулись к ней, открывая себя для связи.

– Is tú mo ghrá[11], – сказали они в один голос.

Брон вернула им традиционные слова. Вы – моя любовь. Именно так бы они и сказали, будь их брак засвидетельствован должным образом.

– Is tú mo ghrá.

Брон ухватилась за образовавшуюся связь и с головой окунулась в хаос.