Глава 5

Лок стоял на крыльце и молил, чтобы солнце поскорее зашло. Прошли долгие часы ожидания. Он довольно долго слушал, как близнецы Харпер спорили и умничали. Лок внезапно проникся признательностью к собственному брату.

Во двор ввалился огромный черный пес с сучковатой палкой в зубах. Пес был размером примерно с маленького пони: похоже, близнецам Харпер нравилось выращивать крупных животных. Весь их табун лошадей был крупногабаритным и отличался разнообразием окрасов – от ярко-рыжего до черного, такого темного, что на солнце он отливал синевой.

Остальная часть команды собралась вокруг большого стола в бруге, наслаждаясь ужином, приготовленным женой близнецов, Рейчел. Стол был полон. У близнецов было пятеро детей, и все они, кроме одного, были крупнее Даффи.

Но Лок есть не хотел. Он жаждал начать поиски.

– Вы должны поужинать, ваше высочество, то есть Локлан. – Роан вышел на крыльцо в сопровождении своего напарника-вампира. Им не понравились капуста и сосиски, приготовленные Рейчел. Он задумался, вглядываясь в горизонт. – Если только вы не берете пример со своей вампирской половины. И если подумать, я вообще не видел, чтобы вы с братом хоть что-нибудь ели.

Лок выдавил из себя улыбку.

– Уверяю, с нами все в порядке. Мы едим много мяса, хотя жажда крови растет с каждым днем. Кузен Джулиан дает нам пищевые таблетки, чтобы утолить голод.

Роан покачал головой, его челюсть напряглась.

– Пищевые таблетки – ерунда, когда попробуешь настоящей крови.

– Я подожду свою жену, спасибо.

Роан поежился.

– Прошу прощения. Когда я нахожусь рядом с Рейчел, у меня кровь бурлит. Она прекрасный консорт.

Лок понял, о чем он говорил. Рейчел светилась, и слабый контур вокруг ее тела давал вампиру понять, что ее кровь придаст ему сил, продлит его жизнь. Сидхе, нуждающемуся в паре для связи, приходилось вступать в интимную близость, чтобы понять, могла ли женщина построить с ним отношения, но у Лока было свое вампирское наследие, к которому он мог прибегнуть. Рейчел Харпер обладала великолепным свечением.

– Только не говорите Максу, – сказал Роан, вглядываясь в горизонт. – Рай бы посмеялся, но Макс относится ко всему слишком серьезно.

– Как ты их нашел? – Локу стало любопытно. У Роана была целая схема. Он сделал бизнес на кражах в Тир-на-Ног.

Роан улыбнулся.

– Я нашел завесу, а когда мне удалось в нее пролезть, на меня смотрел Рай. Он узнал, чем я занимаюсь, а я выяснил, что он, его брат и жена были мятежниками, искавшими способ наказать самозванца. У Рейчел была сестра, которая исчезла вместе с наемниками Торина. В деревне, в которой живут Харперы, почти все жители настроены радикально. Они защищены горами, и у них очень умный мэр. Им удалось выжить и остаться относительно невредимыми, но они намерены сражаться с Торином до его последнего вздоха. У нас есть оружие, спрятанное по всему Аойбхнеасу.

Аойбхнеас. Лок хорошо знал это слово. Оно означало «счастье».

– Ты рассказал им о восстании?

Роан обернулся, и Лок увидел, что к ним подходит Рай Харпер, обнимая жену за талию. Макс Харпер следовал за ними, ведя на поводу невероятно большого коня с желтыми глазами. Казалось, он что-то бормотал коню под нос. Рай Харпер не сводил глаз с Лока. У ранее дружелюбного ковбоя было серьезное выражение лица.

– Мы готовы, – сказал Рай. – Мы готовы уже тринадцать лет.

– Они действительно живы? – Рейчел прижалась к мужу.

Трудно было поверить, насколько изолированным стал Тир-на-Ног.

– Бек и Киан Финны живы и здоровы, и они сформировали свою истинную триаду. Бек управляет бурями, а Киан – Повелитель леса. Ваши короли скоро вернутся.

Рейчел обняла мужа и заплакала, уткнувшись ему в плечо. Рай Харпер кивнул в сторону Лока.

– Скажи, ты действительно принц Неблагих?

– Да, – кивнул Лок.

– Он принц Неблагих, но лишь наполовину. Вы двое должны быть счастливы, что у вас общее только лицо, а не душа.

Лок замер и резко вздохнул, потому что это сказал проклятый конь! Желтые глаза сразу выдали его с головой. Фука. Потенциально опасное существо, но очень сильное. Они часто вели себя сумбурно, но известно, что в трудные времена фуки объединялись с другими существами.

Рай рассмеялся.

– Как же я рад тому дню, когда мы родились не симбиотами! Не представляю, что пришлось бы все время находиться у него в голове.

– Жаль, что у тебя нет моих мозгов, братишка, – парировал Макс и посмотрел на коня, прищурившись. – Разве ты не должен работать под прикрытием молча? Это выдает тебя, дурачок!

Фука царственно заржал.

– Я бы не стал тут разглагольствовать о чьем-то интеллекте, Харпер. И кстати, другие лошади тебя ненавидят.

Макс закатил холодные голубые глаза.

– Сомневаюсь. Лошади меня любят. И тебе тоже лучше меня любить. А то позову стражников, чтобы они расправились с твоей мерзкой рожей.

Фука покачал головой.

– Я не боюсь их, сидхе. Я слишком много знаю. Кроме того, ты можешь ворчать сколько угодно, но не станешь нападать на союзника.

Макс наклонился к нему.

– Нет, не стану, но могу отодвинуть твое стойло подальше от той симпатичной кобылки, на которую ты так пялишься своими мерзкими глазками.

Фука развернулся к нему.

– Не смей! Ты знаешь, сколько времени мне потребовалось, чтобы убедить ее подпустить меня к себе? Я так близко, Макс! Ты видел ее задницу? Это самая горячая кобылья задница во всей провинции!

– Вот и не забывай об этом. – Макс повернулся к Локу. – Не хочешь объяснить, почему мы должны тебе доверять?

– Мне все равно, доверяете вы мне или нет, – пожал плечами Лок.

Макс фыркнул, и на его лице отразилась горечь.

– Что ж, другого ответа от принца Неблагих я и не ожидал.

Сидхе ушел, кивнув брату и жене.

Рай сжал руку жены.

– Но вы ведь поможете, да? Роан сказал, что Неблагие поддерживают истинных королей.

– Мой отец отправляет сюда войска. Я здесь только для того, чтобы забрать свою пару, потом сразу же уеду. Она слишком важна, чтобы рисковать ею. – Лок многозначительно посмотрел на Рейчел Харпер. – Полагаю, и вы не станете рисковать своей женой.

Рай покраснел, сжал зубы, но держал себя в руках.

– Моя жена, мой брат, мои дети, мой город – все находятся в опасности в течение тринадцати лет. Я был вынужден растить своих детей под властью тирана, каждый чертов день гадая, не придет ли за ними Торин. Моя старшая дочь, Пейдж, прекрасно владеет магией, и я не допущу, чтобы кто-то за пределами этой деревни узнал об этом, потому что Торин заберет ее и, если не изуродует, повесит на стене дворца. Так что не притворяйтесь, что знаете, каково мне. Прости, Рейчел. Думал, у меня получится. Пойду в дом.

Рай зашагал вслед за своим братом.

– Пожалуйста, простите его. Последние несколько лет выдались тяжелыми, – сказала Рейчел, приглаживая светло-рыжие волосы. – Сначала, когда король Шеймус пал, мы все надеялись, что Неблагие придут и спасут нас. Многие из нас верили, что это объединит наши королевства.

Лок предполагал, что сама идея привела бы Благих в ужас.

– Сомневаюсь, что король Шеймус хотел этого.

Рейчел пожала плечами.

– Шеймус был хорошим правителем, но он принадлежал к королевской семье. Я еще не встречала настоящего короля, который понимал бы тяжелое положение даже среднего класса. Лучшее, на что мы можем надеяться, – король, у которого имеются справедливые законы и средства для смещения шерифов и мэров, пользующихся ситуацией. Торин просто берет, не заботясь о том, как это на нас отражается. И планомерно убивает всех, кто не является сидхе.

– Значит, вы в безопасности. – Лок хотел, чтобы это прозвучало как-то успокаивающе, но в ту минуту, когда эти слова слетели с его губ, в его мозгу возникло видение Даффи, которого убивают за то, что он не сидхе. Он открыл рот, чтобы взять свои слова обратно, но Рейчел Харпер резко повернулась к нему, ее хорошенькое личико покраснело от гнева.

– В безопасности? То есть пусть король-тиран убивает моих соседей, моих родственников, потому что он не придет за мной? Позвольте сказать вам кое-что, ваше высочество: если вы полагаете, что он удовлетворится убийством только тех, кто выглядит не так, как он, то вы наивный глупец! Когда брауни, гоблинов, троллей и фей не станет, он придет за всеми нами. Я не буду сидеть сложа руки и молиться Дану, чтобы он не переступал порог моего дома. Я не позволю ему убивать, насиловать и делать все, что ему заблагорассудится, потому что он оказался достаточно силен, чтобы сорвать корону с головы своего брата. Я буду бороться! Буду сражаться за своих детей! Поэтому берите свою идеальную пару для связи и бегите обратно к Неблагим. Вы нам здесь не нужны!

Рейчел направилась прочь, и Лок осознал, как ужасно он обращался со своими союзниками.

– Миссис Харпер!

– Да, ваше высочество. – Рейчел не обернулась.

– Прошу прощения, если обидел. Я не дипломат. – Лок не знал, что еще сказать. – Я даже не очень разбираюсь в местной ситуации. Это ведь не проблемы Неблагих.

Наконец она повернулась к нему со слезами на глазах.

– Мы живые, дышащие существа, ваше высочество. Называйте нас как хотите – Благие, Неблагие, вампиры. Это не имеет значения. Мы хотим того же, чего и вы. Мы хотим, чтобы наши супруги и наши дети были счастливы. Мы хотим, чтобы наши мечты сбывались. Но мы умираем. Разве это не является проблемой каждого?

Рейчел вздохнула и пошла прочь.

Лок наблюдал за ней, жалея, что не знал, что сказать и что сделать. Это ведь было так просто. Прийти в мир Благих. Найти свою пару. Уйти. И неважно, начнется тут война или нет.

Проведя здесь два часа, Лок понял, что ему придется принимать решения, к которым он не был готов.

Он почувствовал, как сжались его кулаки. Отец оказал ему медвежью услугу. С того ужасного дня, когда умерла Брон, а сила Шима возросла и сожгла половину лица Лока, его отец обращался с ними обоими как с хрупкими существами, чтобы их не мучили такими мелочами, как обучение управлению королевством, которое они однажды унаследуют. Его отец потерял Джиллиан, стал свидетелем того, как один из его наследников был искалечен, а другой впал в беспамятство. Разумно, что он проявлял заботу, но у Лока теперь не было необходимых инструментов. Он ничего не знал, потому что отец не хотел нагружать его хрупкий организм.

Данте вышел на крыльцо, разминая конечности. Он кивнул Локу.

– Скоро отправляемся.

До начала путешествия было еще несколько часов. Однако Лок не стал спорить с вампиром. Деллакорт оставил позади богатую жизнь, чтобы последовать за своими кузенами. Возможно, пришло время отбросить свои предубеждения и начать задавать вопросы.

Возможно, пришло время стать королем, независимо от того, что думал его отец.

– Не мог бы ты рассказать мне о сложившейся здесь ситуации?

Зеленые глаза Деллакорта слегка округлились.

– Уверены? Раньше вы, казалось, совсем ею не интересовались.

– Теперь заинтересовался.

Деллакорт улыбнулся.

– Тогда присаживайтесь, ваше высочество. Считайте, что это ваш первый инструктаж.

Лок сел, и вампир начал рассказ.

* * *

Брон стояла посреди городской площади, окруженная музыкой и смехом, а полуденный солнечный свет согревал ее кожу. Праздник Молотьбы. В сельскохозяйственных провинциях по-своему отмечали тяжелую сезонную работу. Здесь организовали небольшой праздник по случаю обмолота и грандиозный пир после сбора урожая. Но в этом году Брон не будет на нем присутствовать. Она будет в дороге, а люди, о которых она так заботилась, останутся позади.

Брон смотрела, как дети танцевали вокруг майского дерева, как смешивались цвета, образуя радугу, когда дети прыгали и пели. И у нее защемило сердце, потому что она знала, как сильно Ове хотела сюда прийти. Но брауни пряталась. Брон была вынуждена оставить ее в холодной пещере с матерью. Джиллиан дала им с собой еду и одеяла, но это был лишь вопрос времени, когда стражникам придет в голову заняться их поисками. Принципы чистоты нации Торина наконец-то достигли отдаленных провинций, и бежать было некуда.

Так не убегай. Ты уже взрослая. Пришло время сражаться. Собери армию. Стань принцессой, которой ты была рождена!

Недовольный голос в голове звучал все громче, и игнорировать его становилось все труднее. Бронвин больше не была ребенком. Похоже, ее братья не вернутся. Она была единственной из семьи Финнов, кто мог поднять восстание. Если они с Джиллиан покинут эту провинцию, сколько времени пройдет, прежде чем они снова убегут от чего-то другого? Сколько времени пройдет, прежде чем не останется мест, где можно будет спрятаться? И сколько друзей погибнет по пути, не получив ее защиты, потому что главное – остаться в живых? Хотела ли Бронвин провести свою жизнь вот так, прячась и притворяясь кем-то, кем она не являлась?

И тут вставал главный вопрос. Кем, черт возьми, она была? Ее воспитывали не как принцессу-воительницу. Ее воспитывали как нежную жену. Время и трудности сформировали из нее нечто иное. Нечто большее.

Кем стала Бронвин Финн?

– Здравствуй, моя дорогая. У тебя прелестное платье, хотя я бы хотел, чтобы ты надела сапфирово-голубое. – Миша окинул ее слезящимся взглядом, и Брон практически увидела, как у старика потекли слюнки. Он был одет в свой лучший деревенский костюм – бархатное пальто, чрезмерно украшенное золотыми пуговицами и инкрустированными драгоценными камнями медалями, свидетельствующими о какой-то военной службе, которую он на самом деле никогда не нес. Мише нравилось красть такие вещи у приговоренных к смерти заключенных и выдавать их за свои собственные – по крайней мере, такие ходили слухи.

Бронвин Финн не станет женой мэра. Без сомнения, она будет стараться избежать этого изо всех сил.

– Прошу прощения, мэр, – зевнув, сказала Брон, уже планируя свой побег. – Наверное, я не подумала о моде. Завтра начинается сбор урожая. Сегодня нужно было многое подготовить. Утомилась от всей этой работы.

Мэр снисходительно улыбнулся.

– Что ж, придется сократить срок нашей помолвки, чтобы тебе больше никогда не пришлось работать плугом. Хотя нам с тобой все равно предстоит немного попотеть. Не волнуйся, дорогая. Я буду движущей силой этого конкретного сбора урожая.

Ей стоило больших усилий не выказать своего презрения. Бронвин широко раскрыла невинные глаза. Нужно было выглядеть как можно более невинной, чтобы, когда она даст ему пощечину, у нее было идеальное оправдание своему полному невежеству.

– Не знала, что вы сами выращиваете еду, мэр. Что ж, это объясняет, почему вы выбрали меня своим помощником. Я, безусловно, помогу вам с ведением сельского хозяйства.

Стражники позади них рассмеялись, подталкивая друг друга локтями. Мэр присоединился к их веселью.

– Судя по всему, моей невесте понадобится образование.

– Вы его ей и дадите, мэр, – сказал один из стражников. Они стояли позади, двое крупных мужчин с мечами на боку. Брон заметила, что жители деревни бросали на нее долгие недоверчивые взгляды.

Она почувствовала, что краснеет. Ей хотелось показать им, чему именно она училась все эти годы. Владению мечами, ножами и рукопашному бою ее научила пара гоблинов. Они научили ее драться грязно, используя руки, ноги, зубы. Все что угодно, лишь бы выиграть битву. Они учили ее, что единственная истинная честь в бою – остаться в живых.

Еще они научили ее особому приему, который Бронвин с удовольствием отработала бы на мэре. В нем были задействованы ее колени и его пах. Да, этот прием у нее получался особенно хорошо.

Брон отбросила мысли о том, чтобы расплющить старые причиндалы мэра, присела перед ним в реверансе и, как она надеялась, скромно улыбнулась.

– Разумеется, я буду благодарна за любые ваши наставления, господин мэр, но сейчас мне нужно помочь сестре. Я оставила ее совсем одну продавать наш хлеб.

Мэр нахмурился.

– Сомневаюсь, что мне понравится, если моя будущая жена будет продавать свои товары в палатке. Думаю, твоя сестра справится сегодня сама, Изольда. Пойдем прогуляемся. Хочу, чтобы все увидели, какую прекрасную невесту я себе нашел.

Он протянул ей руку, как Брон предположила, в знак вежливости, и ей ничего не оставалось, кроме как принять ее. Спор с ним просто выставил бы ее дурой и навлек бы на них с Джиллиан неприятности. Она степенно шла рядом с мэром, пока он махал рукой жителям деревни. Он останавливался и разговаривал с более знатными людьми, не обращая внимания на простолюдинов.

– Придется поработать над твоими приоритетами, дорогая, – сказал Миша, прощаясь с самым богатым торговцем города. – Кажется, ты улыбаешься никчемным и хмуришься богатым.

Потому что богачи здесь были полными ослами. Бронвин сделала глубокий вдох и обдумала свой ответ.

– Простите. Возможно, это потому, что я больше общаюсь с рабочими.

Хотя ее отец проводил много времени со своими подданными, как дворянами, так и простолюдинами, у него никогда особо не было времени на Бронвин. Одними из ее самых приятных воспоминаний были прогулки с отцом по деревне субботним утром. Он прогуливался по улицам, махал людям, покупал у торговцев еду и безделушки. Это было единственное время, которое он по-настоящему проводил с ней и Кианом, а иногда и с Данте, когда тот приезжал в гости. Ее отец не был идеалом, но понимал ценность всех своих подданных.

Мэр покачал головой.

– Я знаю. Общение с твоими знакомыми Фейри придется изменить. Твое поведение отразится на мне. Я не могу допустить, чтобы ты делила хлеб с простолюдинами. В конце концов, на нашу свадьбу приедет сама королева.

Мысль о том, что она окажется в одном помещении с Марис, вызвала улыбку на лице Бронвин. Да, ей было что сказать бывшей невесте своих братьев, и она скажет это острием своего клинка. Возможность убить эту вероломную сучку почти стоила того, чтобы устроить фиктивную свадьбу.

– Ах, это тебя осчастливило! – Мэр выглядел довольным. – Да, ты полюбишь королеву. Она идеальная женщина.

– Я бы с удовольствием постояла рядом с ней, – призналась Брон. Желательно – достаточно близко, чтобы воткнуть ей нож между ребер, хотя это могло и не сработать, поскольку все знали, что у королевы-самозванки нет сердца. Простолюдины поговаривали, что она продала его ведьме в обмен на свою корону.

Мэр накрыл руку Бронвин своей рукой. Мягкие и липкие – у Миши были руки человека, который ни дня в жизни не работал.

– Что ж, дорогая, это вселяет в меня большую надежду. Некоторое время я беспокоился, что тебя не интересует королевский двор. Хочешь, расскажу последние сплетни? – Он наклонился к ней с заговорщическим блеском в глазах. – У меня есть шпион во дворце. У всех мэров есть. Я разговариваю с ней раз в неделю через зеркало. – Мэр приложил палец к губам. – Никому не говори, дорогая. В наши дни магия пользуется дурной славой, но это безобидная штука.

Да, это было безобидно, поскольку мэр кое-что получил, но не прошло и трех дней, как Шивон Ханниган заключили в тюрьму за то, что она наложила благословляющее заклинание на новорожденного ребенка, который с трудом дышал. Малышка выжила, но оба ее родителя ожидали суда за то, что наняли ведьму. Возможно, они больше не возьмут своего ребенка на руки. И все же послушать сплетни будет не лишним.

Тем не менее Бронвин притворилась, что ей не все равно, потому что в таком случае мэр уберет от нее свои руки.

– Расскажите.

Мэр огляделся по сторонам, отстранившись от своих стражников.

– Ходят слухи, что принцесса, скорее всего, пережила королевский переворот. Мой источник сообщил, что король начал поиски Бронвин Финн по всей стране.

Брон почувствовала, как ее желудок сжался, а сердце остановилось.

Миша закатил глаза.

– По-моему, это смешно. Они похоронили эту сучку Финн. Она была глупым ребенком. И не могла выжить. Король очень тщательно все проверил, когда освобождал нас. А если она все-таки выжила, то, скорее всего, вместе со своими братьями влачит жалкое существование в каком-нибудь третьесортном мире.

Казалось, мир накренился, выводя Бронвин из равновесия. Миша продолжал говорить, но его слова будто доносились откуда-то издалека. Что же случилось? Прошло тринадцать лет, а о ее выживании никто не слышал ни слова. Во всех городах, деревнях и провинциях, где они с Джиллиан искали убежища, о ней никто не шептался. Прошло тринадцать лет, а теперь вдруг Торин поверил?

Бронвин начала охватывать паника. Она почувствовала странное покалывание в руках, которое появлялось всякий раз, когда она по-настоящему пугалась. То покалывание, которое всегда появлялось перед огнем.

Не сейчас. Слезы защипали глаза. Она должна была взять себя в руки. Нельзя терять самообладание сейчас, на виду у всех.

За эти годы она несколько раз по-настоящему боялась, и каждый раз возникал огонь. Первым, кто ее напугал, был чересчур рьяный поклонник, который запустил руки в ее лиф. Стул под ним таинственным образом загорелся.

Затем был продавец овощей, который решил, что она являлась частью сделки. Его склад оказался охвачен пламенем.

Каждый раз Бронвин чувствовала тепло и покалывание в руках, прежде чем то, на что она указывала, загоралось. Это пугало ее. Она не знала, что это означало, только то, что ее убьют, если поймают.

– Дорогая Изольда. – Мэр хмыкнул и притянул Бронвин к себе, обняв за талию. Стражники за спиной хихикали, отпуская грубые замечания. Брон почувствовала запах духов, которыми мэр пользовался, чтобы замаскировать свою вонь. – Вижу, эта новость напугала тебя. Пожалуйста, любовь моя, не забивай свою прелестную головку. Бунта не будет. Со мной ты в полной безопасности. Бронвин Финн такая же никчемная, как и ее братья. Она мертва или что-то в этом роде. Она ни для кого не представляет угрозы.

Никакой угрозы. Никчемная. Да, Брон чувствовала именно это.

Раздался пронзительный крик, и толпа начала расступаться, пропуская стражу, устремившуюся к мэру. Танцы прекратились. Все – простолюдины, фермеры, дворяне – повернулись к краю толпы.

Стражник шагал вперед, маленькое тельце в его руках совершенно не мешало ему идти.

Брон ахнула. Ове. Она казалась такой крошечной в руках грубого стражника, ее маленькие ножки болтались в воздухе. Мерзавец схватил крошку брауни за горло. Глаза Ове выпучились, когда она попыталась вздохнуть.

– Отпустите ее! – закричала Брон, вырываясь из рук мэра. Она не думала ни о чем, кроме того, что Ове долго не протянет. Стражник легко обхватил ее горло и мог сломать ей шею, даже не задумываясь об этом. – Вы ее убьете! Она еще ребенок! Она не сделала ничего плохого! Она просто хотела посмотреть на танцы!

Ове едва исполнилось два года. В годах брауни – ребенок, еще не вступивший в пору взросления. Малышка хотела прийти на праздник, подержать в руках ленточку и покружиться вокруг майского дерева вместе с другими детьми. Брон поняла, что произошло. Ове сбежала из убежища, надеясь хоть мельком увидеть праздник. Ове не понимала принципов чистоты нации Торина. Ове хотела поиграть со своими друзьями. А теперь она умирала.

– Взять ее! – приказал мэр.

Только когда стражники схватили Брон за руки, она поняла, что мэр говорил о ней. Ее подвели обратно к нему. Джиллиан стояла с краю толпы, качая головой, взглядом умоляя Бронвин сохранять спокойствие и играть свою роль. Они были окружены стражниками, по крайней мере, по одному на каждые пять жителей деревни, и еды было мало. Жители деревни были слабы. Они не смогут противостоять огромным стражникам.

– Извините мою невесту. У нее нежная душа, и ей нужна твердая рука, чтобы направлять ее в правильное русло. – Миша прищурился, а его губы сжались в тонкую линию, что обещало возмездие. Он повернулся и посмотрел на стражника, который держал брауни. – Что эта тварь здесь делает, почему портит мне праздник?

Стражник повалил Ове на землю, ее тело с глухим стуком ударилось о грязь. Брауни втянула воздух в легкие, длинными пальцами коснувшись шеи.

– Я нашел это существо в кустах, оно наблюдало за танцами.

Мэр презрительно усмехнулся, глядя на милую девочку.

– Уберите это. Бросьте в огонь. Мне все равно. Но я не хочу больше никаких беспорядков.

Покалывание в руках Брон стало сильнее, чем когда-либо, и она не могла этого отрицать. Не задумываясь, повинуясь лишь инстинкту, она воззвала к внутренней силе и указала на стражника, приставившего меч к горлу Ове. На тунике стражника вспыхнул огонь, который превратился во всеохватывающее пламя.

Ужасный крик наполнил угасающий день, и все взгляды устремились на Бронвин.

Огонь исходил из ее рук. Она подняла их и, словно колдунья, призывающая свою силу, направила ее на врага.

Мэр изумленно уставился на нее.

– Ведьма… – прошептал он.

А потом ужасная боль пронзила затылок Бронвин, и ее поглотила тьма.