Глава 6

Шим почувствовал панику Бронвин. Все началось с того, что сотни призрачных пальцев прошлись по его коже, оставляя на ней волдыри. Он выпрямился на стуле, на котором сидел, и отпил немного чая, который Пейдж Харпер ему налила. Юная сидхе была очень похожа на свою мать: у нее были светло-рыжие волосы и широкая улыбка. На вид ей было от четырнадцати до шестнадцати лет, но она доказала свою зрелость, когда Шим начал дрожать.

– Что-то не так. – Пейдж двигала руками, словно ощупывая воздух вокруг себя. – Это исходит извне, но сосредоточено на вас, ваше высочество.

Кто-то сказал, что девушка разбирается в колдовстве, и, похоже, она также была чувствительна к экстрасенсорным явлениям. Но у Шима не было времени думать об этом. Он чувствовал сердцебиение Бронвин как свое собственное. У него внезапно перехватило дыхание, будто кто-то выбил воздух из легких.

Он слышал, как Пейдж звала своих родителей, чувствовал руку Даффи на своей, но Шим больше его не видел. Зрение затуманилось, уступив место взору разума, унесшего его на многие мили. Шим увидел на земле маленькую брауни, вокруг которой клубилась пыль. Кто-то замахнулся ногой в большом кожаном сапоге и пнул девочку.

– Проклятье, Шим! Не надо! – закричал Даффи, убирая руку от Шима.

Шим пытался удержаться, но притяжение Брон было так велико. Она взывала к нему, требуя его огня, его защиты. Он почувствовал, как его сила переливается, растекаясь по коже откуда-то из глубины его существа.

Теперь его охватила паника. Он вспомнил, как в последний раз потерял контроль над собой. Лок тогда едва не погиб. Его брат остался искалеченным на всю оставшуюся жизнь. Если Шим потеряет контроль над собой здесь, в таком тесном помещении, то ни один человек в доме не спасется. Не говоря уже о детях. Боги, здесь были дети Харперов.

Он заставил себя подняться, спотыкаясь и не видя мир перед собой. Шим попытался сосредоточиться. Попытался заставить разум вернуться к реальности. Это было очень трудно, потому что он чувствовал эмоции Брон. Она перешла от чистого ужаса к ярости, которая грозила полностью его охватить. Оставались считаные секунды до того, как огонь будет невозможно сдержать. Шим уже чувствовал, как он разгорается. Между ним и Бронвин произойдет взрыв, пламя охватит оба места. Ухоженный дом Харперов превратится в могилу их детей.

И тут Шим почувствовал чье-то успокаивающее присутствие. Пейдж. Она положила руку ему на локоть, слегка всхлипнув, потому что, несомненно, почувствовала жар его кожи. Она была как струя холодной воды, ненадолго остудившая его.

– Скажи мне, что делать, – попросила она.

Внезапно рука Даффи оказалась в его ладони.

– Проклятье, Шим! Ты такой горячий! Нужно вытащить его на улицу, пока он не взорвался.

– Взорвался?

Шим услышал крик Пейдж сквозь хаос, царивший в его голове. Его мир? Мир Брон? Было трудно определить, что он видел. Он крепко держался за силу, но она росла. Потребность Брон преодолевала его волю. Она была невероятно сильной и не понимала, что делает.

Шим споткнулся, заставляя себя посмотреть под ноги.

– Что происходит? – Это был голос его брата. Шим слышал топот ног и крики, но не понимал, откуда они доносятся.

Брон была так зла. Ее гнев переполнил его. Годы бессильной злости копились в нем, и теперь она не унималась. Его гнев. Ее гнев. Их сила.

– Будь все проклято! – Шим почувствовал руки брата на своих плечах. – Выходи! Выходи сейчас же!

Его брат все еще был здесь. Лок слишком многого лишился. Лок погибнет, если попадет в огонь, пожар будет серьезным. Собрав последние остатки воли, Шим оттолкнул брата и побежал.

Он понимал, что уже находился на улице, чувствовал, как воздух обдувал кожу, а одежда начала гореть.

Шим остановился, его взгляд был полностью поглощен Бронвин.

Он увидел стражника, стоящего посреди большой толпы, и ребенка-брауни у его ног, умоляющего о пощаде. Стражник пощады не знал. Воспоминания Брон обрушились на него. Они были сильнее, чем когда-либо прежде. Находясь в одном мире, когда между ними не было ничего, кроме миль, он ощущал ее силу. Бронвин не только передавала ее, но и забирала силу у Шима.

Огонь разгорался, и Шим поддался инстинктам. Он переместил пламя в свои руки, затем в руки Бронвин, и направил его тонкой линией, стараясь держать подальше от толпы. Как только он дал огню ход, им сразу стало легче управлять. Пламя вырвалось из кончиков пальцев. Кожа Шима была в огне, каждый дюйм его тела был охвачен пламенем, но он контролировал его.

Стражник закричал, а брауни, которую Брон пыталась спасти, бросилась прочь. Из груди Брон вырвался долгий вздох, а затем Шим услышал одно-единственное слово:

– Ведьма!

Шим упал на землю, как марионетка, у которой обрезали ниточки. Пламя погасло, и Шим осознал, что снова остался один.

Он сел, его руки дрожали. Что-то было не так. Связь резко разорвалась. Брон была в беде.

Шим с трудом поднялся на обнаженные ноги. По мере роста силы он обнаружил, что его кожа справлялась с охватившим его пламенем, хотя одежда не уцелела.

– Да чтоб меня! – Деллакорт уставился на землю вокруг Шима, под которым образовался идеальный круг выжженной травы. – Ты уже обрел свою силу!

– По-моему, мы об этом уже упоминали. – Голос Шима все еще дрожал.

Данте указал в сторону леса, где Шим ясно увидел линию от огня, которую он прочертил, когда Брон захватила его силу.

– Могло быть и хуже, – сказал Лок, протягивая ему одеяло. – Что, черт возьми, произошло? Я что-то почувствовал. Моя сила вдруг возросла. – Лок оглянулся на крыльцо, где стояли Харперы и пялились на него. – Простите. У вас много кто похоронен поблизости?

– Что? – спросил Рай. Затем испуганно отступил на шаг, притягивая жену к себе.

Из леса выбежала частично разложившаяся собака, а рядом с ней бежал большой черный пес.

– Квигли! – Рейчел попыталась подбежать к черному псу. – Отойди от этой твари!

Один из младших детей Харперов, которого, как помнил Шим, звали Патрик, шагнул вперед. Ему было не больше семи, но он с возмущением посмотрел на своих родителей.

– Это Квигли! Вы же сказали, что Квигли убежал в город!

Его брат закатил глаза.

– Дурачок, ты разве не догадываешься, что папа так говорит, когда умирает какое-нибудь животное? Он боится сказать тебе об этом, поэтому придумал, что отвез пса в город. Квигли забрел на грядку с ядовитыми ягодами и отравился. Отец похоронил его в лесу.

– Похоже, папа ошибся. – Патрик направился к псу, но Рай удержал его.

Шим завернулся в одеяло, его разум работал лишь наполовину. Он взглянул на своего брата. Лок побледнел как полотно. Пес был не единственным, кто выполз оттуда, где его похоронили. В лесу гарцевал и ржал скелет лошади.

– Лютик? – улыбнулся Макс. – Проклятье, я узнаю эту походку где угодно! Посмотри на себя, девочка! Ты все еще бегаешь! Что, черт возьми, происходит?

– Шим – адепт огня. – Роан подошел ближе, изучая землю под ногами Шима. – Локлан – некромант. Они обрели свою силу уникальным образом, образовав связь, но на расстоянии.

– Как только установится полная связь, контроля будет больше, – кивнул Данте. – Но я не понимаю, как можно настолько обезуметь. Шим хотел прожечь тропинку через лес?

– Нет. Это все Брон, – объяснил он. – Она испугалась, а потом разозлилась. И забрала у меня всю силу.

– А моя всегда вспыхивает, когда Шим теряет контроль. – Лок глубоко вздохнул. – Простите. Вам несколько дней придется перезахоранивать трупы.

В голове у Шима начало проясняться. Его все еще трясло, но способность мыслить и чувствовать возвращалась, и ему не нравилось то, что осталось. Лок помог ему подняться на крыльцо.

– С Брон что-то не так.

– Знаю. – Лок наклонился к нему. – Я слегка это почувствовал, но нужно, чтобы ты успокоился и набрался сил, прежде чем отправимся в путь. Расскажи, что случилось. Я этого не увидел. Я вообще ничего не увидел.

Шим знал, что его брат чувствовал себя отрезанным от мира, но у него не было времени разбираться с этим сейчас.

– Это полная неразбериха. Она пыталась защитить брауни. По-моему, это была малышка. Почему стражник пытался обидеть маленькую брауни?

Макс Харпер направился к трупу, ранее известному как Лютик.

– Черт побери, Макс! – Глаза побледневшего Рая округлились.

– Лошадь не причинит ему вреда, – покачал головой Лок. – Она не знает, что мертва. Как и пес.

Рейчел кивнула, и дети, за исключением Пейдж, выбежали поприветствовать Квигли.

Рейчел нахмурилась, не сводя глаз со своих детей.

– Вам же говорили, что Торин планомерно убивает не-сидхе.

Шим облокотился на перила крыльца.

– Я думал, речь шла о гоблинах и людоедах. Ну, знаете, о более жестоких существах. Брауни полезны. Гномы следят за тем, чтобы сады росли. Как Торин думает всех прокормить?

– Ему все равно, – ответил Рай. – Не сомневаюсь, что некоторых он поработит и будет думать, что небольшой голод удержит в узде низшие классы. Мы не восстанем, если у нас не будет сил бороться.

– Не понимаю его логики. – У Шима никак не укладывалось в голове, что происходит. Зачем нарушать равновесие? Одно дело – убить людоеда, который угрожал сотням жителей деревни, и совсем другое – планомерно их уничтожать. Людоеды тоже играли свою роль. То же самое можно сказать и о феях, и даже о слуагах. Все они служили определенной цели. Цветы погибнут без фей. Урожай будет плохим без гномов. Людоеды были хищниками, которые нападали на стада. Но они были живыми, мыслящими существами.

Что же случилось с Брон?

– Ее назвали ведьмой.

– Что? – Глаза Лока округлились.

– В смысле? – Рейчел Харпер глубоко вздохнула. – Вы действительно ее видите? Слышите, что с ней происходит?

– В это трудно поверить, но я слышу, – кивнул Шим. – Там еще был богато одетый мужчина старше Бронвин. Ей он не нравится. Вызывает у нее отвращение. Он назвал ее ведьмой, а затем связь прервалась. Похоже, она без сознания.

Шиму не нравилось, как это произошло. Только что он чувствовал Бронвин, а в следующую секунду она исчезла.

Пейдж Харпер слегка побледнела.

– Ведьмы здесь на плохом счету. По крайней мере, последние несколько лет. Любой, у кого есть экстрасенсорные способности, считается колдуном, и Торин расправляется с ними так же, как и с не-сидхе.

Рейчел обняла дочь, явно желая придать ей сил.

– Он забрал Фейри, способных к связи, особенно сильных, и они исчезли. Мы не знаем, мертвы ли они, или он где-то их держит. Нас не тронули, потому что мы здесь изолированы, но мы потеряли несколько человек, когда покидали деревню.

– По словам слуаг, Торин обучил этих консортов нападать на своих хозяев, – сказал Деллакорт. – Он передаст более сотни консортов послам вампиров. Члены королевских семей вампиров вот-вот взорвутся, как заложенные бомбы.

Пейдж прижала руку ко рту, сдерживая рыдание. Она повернулась и побежала обратно в дом. Рейчел бросила на Шима извиняющийся взгляд и направилась за дочерью.

– Лучший друг Пейдж – парень по имени Чарли, – вздохнул Рай. – Он сын шерифа. Ну, Натан был шерифом, пока Торин не поставил другого шерифа. Мы убили того паршивца, но Торин об этом не знает. Два года назад Чарли исчез. Натан, его партнер Зейн и их жена Каллиопа с тех пор разыскивают своего сына. Он поддерживал с ними связь. Он был очень сильным. Они проследили за ним до дворца, но ближе подобраться не смогли.

Шим не знал, что сказать. Он знал, что Торин делал, чтобы превратить пары для связи в свои личные бомбы замедленного действия. Он их пытал. Он их калечил.

У них не получится достаточно быстро вытащить отсюда Бронвин.

– Думаешь, ее убили? – Взгляд Лока был напряженным.

– Она не мертва. – Шим бы это почувствовал.

Рай наклонился, навалившись всем весом на перила крыльца. Он наблюдал, как его дети играли с мертвой собакой.

– Она забрала силу? Я слышал, что такое случается с очень сильными телепатами. Пейдж – реципиент. Это она направила родителей Чарли во дворец. Она до сих пор слышит его каждый день. Похоже, ваша Брон – телепат. Если она забрала вашу силу и обратила ее на кого-то, то ее приняли за ведьму. Если повезет, состоится суд. Если нет, то завтра на закате состоится публичная казнь.

Шим закрыл глаза, пытаясь найти связь с Бронвин.

– Чувствуешь ее? – В голосе Лока послышалось отчаяние.

Шим покачал головой.

– Нет. Ее нет. Она без сознания, но и не спит.

– Скорее всего, мы сможем добраться до ее провинции к полудню, – заговорил Уильям Роан. – Если ее держат в центре города, то, по крайней мере, мы будем знать, где она.

– Нужно идти сейчас, – покачал головой Лок.

– Нет, ваше высочество, – вздохнул Роан. – Все равно нужно дождаться темноты. Это слишком опасно.

Шим посмотрел на брата. В эту игру они играли уже сотни раз. Несмотря на то, что они были принцами королевства, им приходилось сталкиваться с тем фактом, что все считали их неполноценными. Уже не в первый раз благонамеренный защитник отказывал им. Правда заключалась в том, что жизнь принцев была суровой и в ней не было особой свободы. Они воспользовались той свободой, которая у них была.

Лок кивнул, очевидно прочитав мысли брата.

– Понятно. – Шим повернулся к Роану. – Просто не медлите.

Лок сыграл ту роль, которую ему давно уготовили.

– О чем ты говоришь, Шим? Нужно идти сейчас же! Брон в опасности!

Роан наблюдал за ними, улавливая темными глазами их спор.

– Принц Локлан, ваш брат поступает разумно.

– Мы не станем рисковать вами обоими, разгуливая средь бела дня! Мы все согласились с этим планом! – вмешался в разговор Данте.

Он имел в виду, что их отец согласился с этим планом и участие Неблагих в этой конкретной революции зависело от выживания Лока и Шима. Шим не сомневался: если придется, Роан посадит его и Локлана под замок и отправится за Бронвин без них. Все это будет для их же блага, но его это не устраивало. Он не доверит свою пару никому другому.

Шим нацепил на лицо свое ежедневное совершенно дружелюбное выражение.

– Они правы, Лок. Мы подвергнем Брон еще большей опасности.

– Какой же ты трус, Шим! – покачал головой Лок. – Когда она умрет и мы окажемся с ее трупом на руках вместо теплого, живого тела, это будет на твоей совести!

Лок выбежал из дома, стуча ботинками по деревянному крыльцу. Он направился к амбару.

Деллакорт двинулся за ним.

– Не надо, – остановил его Шим. – Я знаю своего брата. Ему нужно немного побыть одному. Не волнуйся. Он придет в себя. У него нет выбора.

Он наблюдал, как Лок ушел. Так они поступали с детства: Лок делал необходимые приготовления к тому, чтобы обойти людей, которые могли их задержать. Плохая репутация Лока послужила их цели. И репутация Шима тоже ей послужила. Никто не отправился за Локом, предпочитая хвалить Шима за его благоразумие.

Роан оглядел двор, где Макс Харпер разговаривал с разложившейся лошадью, и на его лице отразилась смесь ужаса и странного удивления.

– Эта лошадь. – Роан кивнул в ее сторону. – Как давно она мертва?

Долгое время, насколько мог судить Шим. Плоти осталось немного, лишь сухожилия, соединяющие кости.

– Год или около того. Макс любил эту кобылку. – Рай улыбнулся.

Роан издал протяжный свист.

– Она должна быть хрупкой. Не способной так двигаться. Кости должны ломаться почти от любого касания. И все же этот труп двигается с легкостью, почти как при жизни. С вашим братом всегда такое происходит?

Шим уставился на мертвое существо. Он начинал понимать ход мыслей Роана.

– Сначала все было иначе. Первые существа, которых он вернул к жизни, были очень слабыми. В основном это были крысы и другие грызуны, которые лежали там, где умерли. Но сейчас он воскресил собаку и лошадь.

Взгляд Рая Харпера вспыхнул.

– Мы закопали лошадь очень глубоко. Макс не хотел, чтобы до нее добрались медведи или горные тролли. Он копал полтора дня. Нам помогали наши соседи, Рафаэль и Кэмерон.

Роан снова присвистнул.

– Эта лошадь поднялась из могилы, когда к ней воззвала сила Локлана. Интересно, на что он способен, если сосредоточит свою силу. Есть над чем подумать. – Роан направился к дому, но положил руку на плечо Шима. – Спасибо, ваше высочество, за то, что вы так благоразумны.

Благоразумие тут ни при чем. Шим одарил вампира безмятежной улыбкой. Тот не станет благодарить его через час, когда поймет, что братья ушли.

Мы идем, Брон.

Не было ничего важнее Бронвин. Ничего.

* * *

Торин вошел в помещение. Глубоко под землей холод пробирал его до костей. Здесь было место ведьм и их черной магии.

– Зачем я вам тут нужна, ваше величество? – спросила Марис, царственно держа свою белокурую головку, несмотря на то, в какую помойную яму они зашли.

– Я же говорил. Хочу, чтобы моя королева была рядом со мной. – Ведьмы настояли, чтобы обе королевские особы присутствовали при сотворении заклинания. Заклинания, которое приведет Торина к Бронвин Финн.

– Ее нет в живых. Я сама опознала тело. – Марис оделась по этому случаю во все белое, чтобы выделяться в темных покоях. Его жена всегда предпочитала белый и солнечные оттенки, утверждая, что это цвета Благих. Торин считал, что это искусная маскировка, скрывающая ее темное, хрупкое сердце. Марис была воплощением красоты среди мрака. Именно ее спокойствие сделало ее таким эффективным партнером в предательстве.

– Ваши величества. – Уна поприветствовала их в своем истинном обличье. В этом месте никем иным ведьмы не были. Сдержанная привлекательность Уны исчезла, и при виде ее истинной сущности Марис остановилась и слегка вздрогнула.

Гланнис от сестры не отставала. Нос ведьмы вырос на три дюйма, а тело обвисло повсюду. Уна была худой до безобразия, с ввалившимися щеками и впавшими губами. Когда она улыбнулась – Торин сомневался, стоило ли называть это улыбкой, – он заметил, что у ведьмы не было зубов.

Он редко видел их в истинном обличье с того самого рокового дня, когда они спасли его от людоедов и наставили на путь к чистоте нации.

Разумеется, ведьмы были не в курсе, что, одержав победу, Торин намеревался избавиться и от них. Но только после того, как они перестанут быть ему полезны. До того славного дня он будет скрывать свое к ним отвращение.

– У вас было много времени. Что обнаружили? – спросил Торин, желая только одного – поскорее покончить с этим.

Гланнис нахмурилась, отчего ее кожа сморщилась, и Торину было непонятно, как она вообще что-то видела.

– Бронвин Финн жива.

– Невозможно! – ахнула Марис. – Я видела ее тело!

– Это тело, ваше величество? – поинтересовалась Уна, указывая в дальний конец пещеры.

На бревне сидела девушка, ее юное лицо освещал огонь очага в центре пещеры. На вид ей было четырнадцать или пятнадцать лет, девочка навсегда осталась в расцвете своей женственности. На ней было красивое платье из прозрачного бледно-розового шелка. Ее волосы были заплетены в изящные косы. На шее у нее висел кулон в форме солнца – символ рода Финнов.

Марис пристально посмотрела на девушку, придвигаясь ближе. Торин отдал должное своей жене. Она соответствовала своим словам и поступкам и не была робкой фиалкой. В свое время она перерезала несколько глоток. Королева подошла к девушке и обхватила пальцами ее подбородок. В свете костра эта мертвая девушка казалась хрупкой. Не было сомнений, что она мертва. Ее красивое платье было запятнано кровью, а в животе зияла дыра. И все же она сидела спокойно, словно ждала, когда ее позовут в храм или учебную комнату.

Марис взглянула на девушку и повернулась к ведьмам.

– Да. Это Бронвин Финн. Я знала эту маленькую негодницу. Я была вынуждена проводить с ней время, после того как мои родители продали меня королю. Она называла меня сестрой. По-вашему, я не уверена? По-вашему, я не узнаю ту самую Фейри, с которой мне пришлось прожить целый год?

Уна вытянула тонюсенькую руку с дрожащим костлявым пальцем.

– Нет, ваше величество. Вот почему это так хорошо сработало. Вы увидели то, что они хотели, чтобы вы увидели.

Торин шагнул вперед. Он не понимал, к чему клонила Уна. Его племянница сидела, уставившись на него пустым взглядом. Она была единственной, перед кем он испытывал угрызения совести. Бронвин была милым ребенком, казавшимся безобидным. Она хотела объятий и подарков из его путешествий. Ей не хватало ласки отца, который был слишком занят воспитанием короля-воина.

Но Торин не колебался, услышав пророчество. Он отправил своих солдат убить единственного человека в мире, который мог завладеть его сердцем. И теперь она сидела, бесстрастно глядя на него, а он гадал, кем бы стала эта девчонка. Если слухи были правдивы, ее бы выдали замуж, возможно – за принца Неблагих. Лучше бы она умерла.

– Говори прямо, ведьма! Я устал от этих загадок! Мы избавились от всех ведьм за несколько недель до переворота! Марис сама отослала личного советника королевы. Во дворце не было никого, кто владел магией. Вы же не хотите сказать, что моя королева халатно относилась к своим обязанностям?

Марис нахмурилась.

– Я сделала то, о чем меня просили. Я выявила работников с магическими способностями и либо убила их, либо отправила из дворца с различными поручениями, а затем приказала их зарезать. Я выполнила свою работу, ваше величество. Скорее опасаюсь, что ведьмы не справились со своей.

Гланнис пожала плечами.

– Мы не знали, что во дворце гости, пока не закончилась битва. Нас не пускали в эти священные стены, пока не были сняты чары и защита от черной магии.

– Да, – согласилась Марис, ухватившись за эту идею. – Чары сняли только после битвы. Значит, во дворце не было магии до тех пор, пока Бронвин не умерла!

Уна покачала головой.

– Черной магии не было, ваше величество. Но во дворце всегда разрешалась и даже поощрялась белая магия. Сам мрамор дворца отражает добрые намерения и усиливает заклинания. Защитные заклинания. Заклинания, которые могут скрыть истинное лицо.

Гланнис поднесла нож к руке. Она стояла у кувшина, в котором бурлила какая-то пена. Ведьма вонзила нож в собственную плоть, и выражение ее лица не выдавало боли, которую она испытывала, если ведьма вообще могла что-то испытывать. Торин наблюдал, как черная кровь, словно ядовитое масло, вытекала из ее вен в кувшин. Гланнис улыбнулась, продемонстрировав почерневшие зубы.

– Не бойтесь, ваше величество. – Ее звонкий смех отразился от стен пещеры. – Я хорошо попировала в последние дни. Крови у меня предостаточно.

Торин ничем не выдал своего отвращения, а просто наблюдал, как она сжимала запястье. Он понял, что имела в виду ведьма. Ведьмы питались кровью предателей. В отличие от вампиров, они не брали ее непосредственно из тел. Они перерезали глотки, высасывали кровь из тварей и выпивали ее. Гланнис, судя по всему, переедала. Если кровь брауни и людоедов так повлияла на ее фигуру, кто-то должен посадить эту сучку на диету.

И все же Торин наблюдал, как Уна произносит заклинание над кувшином. Ведьмы, колдуны, священники. У всех одни и те же проклятые песнопения. Ему это надоело. Когда придет время, Торин запретит песнопения. Он старался не закатывать глаза, когда ведьмы взывали к какой-то темной богине с непроизносимым именем. Религия. От нее он точно избавится.

Наконец Уна дочитала заклинание и поднесла кувшин к немой мертвой девушке. Она казалась такой полнотелой, но это была иллюзия. Если присмотреться, то можно было разглядеть тонкий обломок кости. Он лежал на камне под девушкой. Ее фигура на мгновение замерцала, а кость стала твердой. Ведьмы настояли на том, чтобы хранить по маленькому кусочку от каждой мертвой королевской особы в богато украшенной шкатулке. Они сохранили один из пальцев Бронвин и кусочек черепа королевы. Спасся только Шеймус. Его тело сгорело в бушевавшем пожаре.

Уна кивнула и поднесла кувшин к мертвой девушке.

– Покажись.

Ведьма опрокинула кувшин. Призрачный туман растекся, словно вода. Он поглотил девушку, а когда рассеялся, на месте девушки оказался совсем другой человек.

Эта девушка была худее, но того же телосложения. Ее волосы были короче и темнее, чем у Бронвин, и не заплетены в косы, а собраны в пучок на затылке. Ее лицо приобрело ужасный синий оттенок. На шее девушки были отчетливо видны отпечатки рук. Она была одета в простую одежду, какую носили те, кто служил королеве и ее детям.

Марис опустилась на колени и уставилась на девушку.

– Это не та девушка, которую я видела. Эту девушку зовут Ионнетт. Она занималась хранением одежды Бронвин. Это не Бронвин!

Гланнис взяла Ионнетт за запястье и кивнула Марис.

– Да. Мы так и подумали, когда использовали кость, чтобы воссоздать облик. Не волнуйтесь, ваше величество. Мы уже проверили череп королевы. Она точно мертва. И конечно же, вы сами убили Шеймуса.

– Шеймус мертв. Я уверен. – Торин чувствовал усталость. Шеймус снова стоял в той же пещере, и его призрачные глаза выражали осуждение, хотя на этот раз в них улавливался и намек на страх.

– А вот его дочь жива. – Уна провела рукой по девочке-призраку, и та растворилась в тумане, оставив после себя лишь маленькую косточку. Единственное, что от нее осталось.

Глаза Шеймуса вспыхнули, и Торин был чертовски уверен: если бы его мертвый брат мог убивать, он бы схватил ведьму за горло.

Торин принял решение. Он мог кричать, причитать и бить себя в грудь, но это только порадовало бы его брата. Шеймус знал, что его дочь жива. Он скрывал это долгие годы. Хранил эту тайну как сокровище, которое поддерживало его существование.

Торин думал, что одержал полную победу над братом, но оставалось выиграть еще одну, последнюю битву.

Он сохранял спокойный голос и царственный вид.

– Значит, Бронвин убила свою служанку и сбежала?

Гланнис рассмеялась, но звук больше походил на неприятный кашель, чем на искреннюю радость.

– Нет, ваше величество. Бронвин Финн никогда не проявляла ни малейшего таланта к магии. Обычно это видно рано. Если она проявила бы способности, родители отвели бы ее к наставнику.

Уна постучала костлявым пальцем по своим несуществующим губам.

– Я тут подумала о принцессе Неблагих, ваше величество.

Торин стиснул зубы. Это имело смысл. Джиллиан была единственной, кого Марис не смогла проверить.

– Значит, Джиллиан Макайвер тоже все еще в Тир-на-Ног.

– О да, ваше величество, и именно благодаря ей мы их найдем, – улыбнулась Гланнис. – Неблагие обладают особой магией, даже если она чиста и бела. Это своего рода отличительная черта.

Марис подняла голову, ее бледная кожа в свете костра казалась розовой.

– Вы нашли их?

Уна пожала плечами.

– Мы обнаружили сильный след Неблагих в сельскохозяйственном районе. Полагаем, принцесса Джиллиан спасла Бронвин и попыталась вытащить ее из Тир-на-Ног. Если мы правы, то у нее ничего не вышло и Бронвин прячется здесь.

Она махнула рукой в сторону дальней стены пещеры, и на ней засветилась маленькая карта, на которой были изображены деревни Тир-на-Ног. Две деревни сияли яркими красками, одна ярче другой.

– Это Туатанас и Аойбхнеас. – Туатанас светился ярко-красным, а Аойбхнеас – розовым. – Они ведь не могут быть в обоих местах? Скажи, что они в Аойбхнеасе. Ненавижу этих уродов! Мэр – совершенно безумный, но, как оказалось, он весьма сведущ как в политике, так и в обороне. Очень хочется иметь вескую причину сжечь всю провинцию!

Марис закатила глаза. Это являлось предметом спора между ними.

– А где мы будем брать лошадей? Откуда во дворце возьмутся кондитерские изделия, которые мы так любим? Аойбхнеас производит многие из наших предметов роскоши.

– И многих радикалов. – Чем скорее Торин их убьет, тем лучше.

– Это не имеет значения, ваше величество, – возразила Уна. – Принцесса в Туатанасе. Там цвет намного ярче и магия Неблагих действует гораздо дольше. Не удивлюсь, если свечение в другой деревне было вызвано каким-нибудь прохожим. Там сильное, но временное явление. Видите, оно уже угасает, а вот в Туатанасе набирает силу. Вот куда нужно направить солдат.

Призрак Шеймуса снова исчез.

Торин глубоко вздохнул. Осталось убить последнюю маленькую девочку.

– Отправлю войска сегодня же вечером.