Глава 7

– Здесь вам будет комфортно? – Рейчел оглядела маленькую комнату на чердаке. В ней стояли плита, стул, деревянный шкаф и лежанка, а пол был устлан соломой. Лок сел на стул, не оставив Шиму другого места, кроме лежанки. – Тут спит Макс, когда у него болеет животное или когда я злюсь и выгоняю его из нашей спальни. Я могу найти вам место в доме, если хотите. Здесь обстановка не очень.

Шим пожал плечами.

– Мы жили и в худших условиях. Честно, миссис Харпер, все хорошо. После случившегося ранее я рад, что вы вообще позволили нам остаться.

Рейчел открыла шкаф и достала пару шерстяных одеял, передав одно Шиму, а другое – Локу.

– Я просто рада, что мертвые существа снова мертвы. Слышала, что они ожили по всей деревне. В итоге нашему лекарю пришлось усыпить мэра заклинанием. Тот разгуливал по городу со спрятанным вампирским оружием, которое мы собрали для восстания, стрелял по трупам и говорил о каком-то зомби-апокалипсисе. Никто из нас не знает, что это такое. Нам повезло, что Калеб прекрасно владеет этим заклинанием.

Лок густо покраснел и пробормотал извинения.

Рейчел повернулась к нему.

– Все в порядке. Дети были рады снова увидеть Квигли, хотя и злятся на нас за то, что мы солгали о смерти собаки. На самом деле в этом нет ничего ужасного. Если подумать, это может оказаться весьма полезным.

– Не знаю, как отблагодарить вас за предоставленное жилье. – Лок пытался говорить вежливо, но Шим чувствовал исходящее от него нетерпение. Придется постараться, чтобы удержать брата от побега в ту минуту, когда Рейчел Харпер выйдет из амбара.

Солнце уже село. Они немного поели, но Роан придерживался правила отправляться в путь после полуночи. Шли долгие часы ожидания. Часы, когда всем надлежало отдохнуть перед предстоящей тяжелой ночью. Часы, которые никто не собирался тратить впустую. Но братья не могли просто так сорваться с места. Они должны были действовать осторожно. Насколько они знали, Роан наблюдал за ними.

– Дайте знать, если я смогу еще чем-нибудь вам помочь, – кивнула Рейчел и шагнула к лестнице, которая вела вниз, на первый этаж амбара. Она остановилась наверху, едва коснувшись ногой первой ступеньки, и тихо спросила: – А что сделать для него?

Шим с трудом сдержал улыбку. Даффи «патрулировал» амбар с топором на плече. Он вздохнул и встал из-за обеденного стола, когда Роан велел всем поспать несколько часов, прежде чем отправляться в путь. Даффи объявил, что присмотрит за принцами. Шим поспорил, что тот заснет через пятнадцать минут. Он запросто засыпал в самых неожиданных местах еще с тех пор, как они были детьми. Если Даффи не двигался с маниакальной быстротой, он дремал, часто прижавшись к руке Шима или Лока.

– Не беспокойтесь о Даффи. Он крепкий орешек.

Рейчел снова кивнула и ушла. Едва Шим услышал, как дверь за ней закрылась, он повернулся к брату.

Лок уже стоял на ногах, держа в руке рюкзак.

– Я взял рюкзак у одного из вампиров. Тот уже спал, поэтому хватится его только перед самым отъездом. К тому времени это уже не будет иметь значения. Мы уедем. Тут есть пищевые таблетки и все, что нам может понадобиться. Найдем нормальную еду по дороге, но пищевых таблеток нам должно хватить.

Именно этого Шим и боялся. Он даже не пошевелился.

– Лок, подождем часок. Роан еще не спит. Дети Харперов повсюду бегают. И нам нужно уйти отсюда не только самим, но и прихватить двух лошадей.

Снизу послышалось тихое фырканье.

– Зачем же брать двух, ваше высочество, если с одним конем будет проще и намного быстрее?

Послышался звук, похожий на журчание воды, и затем по лестнице поднялся мужчина с лохматыми черными волосами и янтарно-желтыми глазами. Шим очень удивился, ведь на мужчине не было ни единого лоскутка одежды. Он был молод и очень подтянут.

Это был фука в своем человеческом обличье – редкое зрелище.

– Ты нас сейчас убьешь? – спросил Лок без особого беспокойства в голосе. Вокруг него витала атмосфера веселого ожидания. Это был справедливый вопрос. Фуки, как правило, скрывали от всех свой истинный облик, хотя известно, что время от времени они запечатлевались в облике сидхе, обычно в детстве.

– Кому из Харперов ты принадлежишь? – спросил Шим, прикидывая варианты.

Фука ухмыльнулся, сверкнув острыми зубами.

– Максу. Этот идиот даже не знает, что я был рядом с ним большую часть его жизни. Он спас меня, когда я был ребенком. Какой-то мерзкий сидхе убил мою маму. Я сбежал в облике собаки, и Макс приютил меня. Он кормил меня и лечил раны. Я оставался с ним много лет в облике собаки. Затем я принял облик ястреба и наконец этот. Я принимаю облик, необходимый для его защиты. Я пришел к нему в обличье коня несколько месяцев назад и впервые с ним заговорил. – Он прищурился. – С ним нелегко отдавать жизненный долг. Он безрассудный и несносный, но у него доброе сердце. И дети. – Фука вздохнул. – Я пришел, чтобы позаботиться о маленьких негодниках.

Лок наклонился вперед, изучая фуку.

– Или же ты хитрый паршивец и скармливаешь нам кучу дерьма, чтобы посеять панику.

Фука пожал плечами.

– Или-или. Мне все равно, во что вы верите, но я – ваш лучший шанс выбраться отсюда, пока эти вампиры вас не прикончили. Бедные маленькие принцы. Никто никогда не разрешал вам играть. Вы действительно думаете, что спасете свою принцессу, не рискуя при этом погибнуть? Вы даже не контролируете собственные силы. Вы с такой же вероятностью сожжете ее, как и спасете, да, Шим? Не волнуйся, твой брат оживит ее. Ну, не ее, а ее труп. Только придется поторопиться, дружище, пока она не начала разлагаться.

Лок встал, сжав крепкие руки в кулаки. Из ушей его брата практически валил пар, и это была работа Шима.

– Убирайся.

Шим поднял руку, жестом призывая брата притормозить.

– Не суди так поспешно. Такова его природа. Но также в его природе заложено помогать своему хозяину.

Янтарные глаза закатились.

– Он мне не хозяин. Он мой друг, и да, я хочу помочь. Я всего лишь пошутил насчет вонючего трупа. Да ладно, дружище! Это было забавно. Как и сегодняшний пес. Эта тварь пыталась вилять половиной хвоста!

Фука слегка маниакально рассмеялся, но он был прав. Не в том, что касалось пса с половиной хвоста, а в том, что в обличье коня он был быстр, а фуку, как известно, трудно заметить, если он сам того не хочет.

– Ты знаешь, где находится Туатанас? – спросил Шим.

Лок с хмурым видом сел рядом с братом.

– Не сомневаюсь, он знает, где что находится.

Фука почесал свою лохматую голову.

– Да, знаю. И клянусь всем, что дали мне боги: я не лгу. Я хочу свергнуть Торина так же сильно, как и вы. Наверное, даже сильнее, потому что мне больше некуда идти. Меня не ждет никакое королевство. Есть только эта ферма и эти Фейри, но Торин убьет нас всех, если ничего не изменится. Здесь, в горах, мы были в безопасности. У него не было намерения нападать, но рано или поздно он это сделает, и мы погибнем. Поэтому я предлагаю вам сделку, только на один раз, ваши высочества. Я отведу вас к принцессе. Я буду вашим союзником. Даю слово. И, надеюсь, вы будете относиться к своему союзнику с должным вниманием.

Янтарные глаза фуки горели в тусклом свете амбара.

Лок посмотрел на Шима и медленно кивнул.

Шим пожал фуке руку.

– Союзники.

Рука фуки напряглась, и его форма дрогнула.

– Не забывайте об этом, ваше высочество. Не забывайте, что мы делаем с теми, кто переходит нам дорогу. Я демон. И знаю все ваши страхи. – Он перевел горящий взгляд на Лока. – Вот он буквально излучает страх.

Фука отпустил руку Шима. Его форма замерцала и приняла другой вид. Шим вздрогнул и отпрянул от того, что увидел перед собой.

– Разве не этого вы оба боитесь в глубине души? – заговорил фука в обличье самого Шима.

Шим сидел перед самим собой, спокойно и широко улыбаясь, но все остальное в нем горело: языки пламени и агонии вырывались наружу и потрескивали, обвиняюще указывая на него, словно пальцы.

– Взгляните на меня. Я ярче солнца и гораздо опаснее. Я себя не контролирую. Сожгу дотла всех, кого люблю. – Фука изменился, приняв облик Лока, но не того, которого знал Шим. Этот Лок был осунувшимся, весь цвет с лица исчез, будто кто-то задул его свечу и остался лишь испорченный, бесполезный фитиль. Смерть висела на этом Локе, словно плащ, который он надел и обернул вокруг своей души. По его рукам ползали мерзкие личинки, а из-под воротника высунула голову черноглазая крыса. – Повелитель мертвых. Кто же тебя полюбит? Кому нужны твои холодные объятия, когда есть горячие? Есть ли в тебе хоть капля жизни, Повелитель мертвых?

И тут фука снова стал худощавым мужчиной с растрепанными волосами и прищурился.

– Да, я в курсе, что пугает вас обоих. Не забывайте об этом, когда жизнь станет трудной и таких, как я, будет легко оставить позади. Знайте, вы никогда от меня не избавитесь. Я буду рядом всегда, словно ночной кошмар под вашей кроватью.

Фука улыбнулся, будто вел с принцами Неблагих приятную беседу, и наклонил голову.

– Встретимся через час на заднем дворе, будьте готовы к полету.

Он исчез, братья услышали свист в воздухе и ржание, свидетельствующее о том, что фука снова стал лошадью. Послышался стук копыт, а затем все стихло.

Лок встал и уставился на пол сарая.

– Как только этот паршивец сдохнет, он будет моим! Как тебе такое, фука? Понравится быть моей марионеткой на ниточках и танцевать, когда я прикажу тебе танцевать?

Шим вздохнул. Он все еще был потрясен, но, по правде говоря, для него это не было неожиданностью.

– Оставь его в покое. Он не сказал ничего такого, чего мы не знали. Ты боишься того, что могу натворить я, а я боюсь потерять тебя во мраке.

Лок провел рукой по волосам, расхаживая взад-вперед.

– Почему ты всегда находишь способ быть разумнее, чем я? Хотя, знаешь, у меня есть идея получше! В дороге бывает нелегко. А из лошадей получается отличное вяленое мясо. Паршивцу будет чертовски трудно забраться под кровать, когда он окажется у меня в животе!

Раздалось протяжное ржание, но Шим готов был поклясться, что конь смеялся.

Лок сел на лежанку, его гнев улетучился.

– Он дело говорит.

– Такие, как он, всегда дело говорят. – Такова была природа фуки и других нечистых сил, подобных ему. Они знали, как вцепиться в горло.

– Зачем я вообще нужен Бронвин? Из-за меня выползает все мертвое. Я совершенно бесполезен, если только кто-то не захочет в последний раз погладить свою мертвую собаку. – Лок вздохнул. – Может, поэтому наша связь не такая сильная. Как думаешь, она чувствует, насколько я холодный?

Шиму захотелось двинуть кулаком по морде фуки, но он действительно им пригодится.

– Ты вовсе не холодный… – Шим думал сказать еще что-то, но вдруг ощутил кое-что. Панику. Дезориентацию. Боль в голове, словно кто-то бил его молотком.

Бронвин очнулась.

– Я чувствую ее, – прошептал Лок, поднеся руку к затылку. – Я убью этих стражников! Ты можешь с ней поговорить?

– Только когда мы спим, а ты знаешь, как это бывает. – Сердце почти остановилось в груди. Бронвин сопротивлялась. Шим ощущал ее панику и намерения. Она пыталась сбежать. В этот момент ей было все равно, что ее, скорее всего, убьют. Она просто хотела, чтобы это поскорее закончилось.

– Нужно сосредоточиться и успокоить ее. – Лок глубоко вздохнул.

Руки Шима дрожали.

– Я открыт для предложений, брат. Она хороший телепат, но почти никогда меня не слушает.

– Заставь.

Шим чувствовал подавляющую волю Лока.

– Что ты делаешь? – спросил он.

– Открываю себя. Больше не позволю этой штуке мной управлять. Нам нужна сила, чтобы соединиться с Бронвин. Что ж, я знаю, откуда берется моя сила, между нами тянется цепочка мертвых. Я использую ее, чтобы проникнуть в голову Брон.

Шим глубоко вздохнул и понял, что делал Лок. Фука показал им то, с чем братья не хотели сталкиваться. Они боялись друг друга. Боялись самих себя. Но что, если им больше не придется бояться? Что, если они найдут способ контролировать силу, использовать свои природные стихии для ее подпитки, а не наоборот?

Шим закрыл глаза, пытаясь не сосредотачиваться на панике Брон. Он почувствовал огонь в очаге Харперов, и по коже потекла сила. Этот огонь привел к другому, более сильному – к костру где-то на дороге. Все было взаимосвязано, линии пламени и жара переходили друг в друга. Каждый костер вспыхивал, и Фейри, сидевшие вокруг него, отшатывались назад, но Шим держал себя в руках. Огонь не разгорался сильно и никого не обжигал. Шим мог им управлять.

Приведи меня к ней.

Шим глубоко вдохнул, запах пламени и тлеющих углей наполнил все его чувства. Это стало его домом, подаренным ему в тот день, когда он образовал связь со своей парой, объединившей его с другой половиной души.

– Так много мертвых, – прошептал его брат.

От силы Лока по спине Шима пробежал холодный озноб. Его брат был невероятно силен, но боялся своего дара.

– Да, много мертвых, которые укажут путь к Бронвин. Не останавливайся.

– Получилось! – Лок открыл свой разум, и, конечно же, Шим почувствовал ее. Связь была совсем рядом, сильнее, чем когда-либо.

Шим ухватился за нее, прекратив собственную охоту, и огонь на время утих.

– Удерживай связь. Сможешь?

– Смогу, – твердо и уверенно ответил Лок. – Она в тюрьме. Недалеко от нее есть кладбище, но это место пропитано смертью. Это легко, Шим. Я вижу ее. Боги, я чувствую, как она напугана! Бронвин выкинет какую-нибудь глупость.

– Остановись, stóirín[7]. – Шим вложил в это слово огромную силу. Он вложил в это слово все доминирующие черты, которыми обладал, передав их через линию, которая вела от него к Локу и Бронвин.

Безрезультатно.

– Она не слышит, – сказал Лок. – Но, думаю, она может чувствовать. Я сжал кулаки, и она сжала свои, будто отвечая мне. Она пытается открыть замок. Но прямо за ее дверью стоит стражник. Или ее убьют, или мы ее потеряем. Она сбежит, и мы ее не найдем. Война вот-вот начнется.

Шим понимал, что все могло быстро закончиться очень и очень плохо.

– Нужно ее успокоить.

Она не слушала, или разговор работал не так, как они полагали. Подобная связь была для братьев в новинку. Возможность общаться, когда они все находились в сознании, была совершенно новым опытом. Но если Брон могла чувствовать, то Шим знал, что делать.

– Держи связь, брат, – сказал он своей второй половине. – Я знаю, как переключить мысли нашей пары на то, что не приведет к ее гибели.

* * *

Бронвин замерла и вздрогнула, холод угрожал пробрать ее до костей. В холодной, сырой камере, куда ее бросили, не было даже одеяла. Там не было ничего, кроме лежанки и ведра. Ей не хотелось думать о том, для чего предназначалось это ведро.

У нее разболелась голова. Она гадала, жива ли вообще Ове.

Брон должна была выбраться отсюда. Должна. Если она останется здесь на ночь, утром ее казнят.

Боги, что она наделала? Жар в ее руках исходил прямо из души. Она призвала его. Маленькая хрупкая Ове лежала на земле, ее вот-вот разорвали бы на части. Брон не думала. Она действовала. И мир вокруг охватило пламя. Это было естественно. Бронвин не боялась огня.

Но боялась холода, который ощущала сейчас.

Она должна была не обращать на него внимания. Но Бронвин было страшно. Ну разумеется. Она ведь была в тюрьме. У нее были все основания бояться. В голове пульсировало. Что произошло? Она помнила все, вплоть до того, как по ее венам разлился огонь. Брон была пиромантом. Это было единственным объяснением. Нужно смириться. Это ей очень поможет.

С нее хватит. Вид милой Ове, лежащей в грязи, укрепил ее решимость. Брон должна перестать прятаться. Так или иначе, она снова станет Бронвин Финн. В жизни. И после смерти. Если Торин искал ее, возможно, пришло время обратиться к повстанцам. Джиллиан ошибалась. Единственной задачей Брон было не оставаться в живых, а сражаться.

Она оглядела свою маленькую камеру. Ее поместили не в общую тюрьму, а в отдельную камеру в офисе шерифа. Путь к свободе преграждала толстая дубовая дверь с небольшим прямоугольным отверстием. Нужно отсюда выбраться. Уставившись на дверь, Бронвин попыталась вызвать огонь.

Тщетно.

Ее ладони были холодными, а не горячими. И она чувствовала, как они напрягались, словно не принадлежали ей. Сжимались сами по себе. И все же было в этом нечто такое, что почти успокаивало, будто чья-то рука потянулась, чтобы обнять ее.

Брон не обратила на это внимания. Она была одна. Уже много лет никто не обнимал ее и не прикасался к ней. Джиллиан иногда гладила ее по руке или спине. Ове тоже обнимала ее, но лишь для собственного успокоения. Прошло тринадцать лет с тех пор, как Бронвин в последний раз ощущала сострадательные объятия.

Разве что во сне. Но сейчас это был не сон.

Она опустилась перед дверью на колени, пытаясь заглянуть в замочную скважину. Брон умела делать отмычки. Ее учили лучшие воры. Просто нужны были два куска гибкого, но прочного материала. Она ощупала ткань платья. Там была булавка, которая крепила ее аккуратный фартук к тунике. Идеально. Бронвин вытащила ее. Булавка была гибкой, и с ней было легко работать. С ее помощью можно было выскоблить штифты замка. Теперь нужно было что-то более прочное, чтобы удержать замок на месте.

По венам разлилось сладостное тепло.

Бронвин.

Имя буквально прокатилось по ее коже. Темный, чувственный мужской голос эхом отозвался в мозгу. Он повторял ее имя снова и снова. Это не было неприятным звуком, призванным привлечь ее внимание, а скорее напоминало монаха, беспрестанно шепчущего молитву.

Только ощущение тяжести в животе не напоминало никакую религию.

Брон с трудом дышала. Между ног разлилось тепло.

Брон запрокинула голову, и ее внимание рассеялось. Ей никак не удавалось сосредоточиться на двери. Как думать о чем-то, кроме теплого ощущения в центре своего тела? Отшатнувшись, она протянула руки, пытаясь нащупать лежанку. Ноги онемели, все тело было охвачено ощущениями.

Что, черт возьми, происходит?

Успокойся, любимая. Позволь этому случиться.

Слова лились на нее потоком. Она узнала голос. Это был голос ее Темных. Они часто говорили как один, их интонации то усиливались, то ослабевали. Она хорошо это знала. Слезы защипали глаза. Брон все еще спала. Ей снился сон. Весь этот инцидент с Ове был не более чем ужасным ночным кошмаром. Оставалась ночь до праздника, у Брон было время.

Она откинулась на матрас, расстроившись, что это была не ее постель. Шерстяная лежанка была твердой и жесткой. А простыни дома были из мягкого хлопка. Они с Джиллиан легко спрятали их в рюкзаки и привезли с собой, когда покидали последнюю провинцию, как напоминание о доме, в котором прожили несколько лет.

Они сменили так много «домов».

Бронвин ахнула. Что это за сон такой?

Тот, что оберегает тебя от неприятностей.

Голос эхом отдавался в голове, будто крик с другого конца длинного туннеля. Она попыталась ответить, но у нее перехватило дыхание.

Брон откинулась на лежанку, наплевав на шерсть, что колола спину. Да хоть сосновые иголки, ей было все равно. Ощущения были просто восхитительными.

Вот так, любимая, уступи. Позволь нам помочь. Дай найти тебя.

Слух уловил лишь часть того, что говорил голос из сна, но ощущения завладели всем существом Бронвин. Брон была прекрасна. Чертовски великолепна. Братьям не было необходимости видеть ее в реальности. Они знали, какая она, потому что их души слились воедино. Они сплетались в снах с самого детства. Следующим шагом станет прекрасное сплетение их тел.

Лунный свет мягко падал на лицо Бронвин. Освещала ли та же луна и их лица?

Брон застонала, звук показался ей мужественным и глубоким. Она слышала не свой голос. А его.

Шим, любимая. Меня зовут Шим.

Брон откинулась на спинку лежанки. Шим. Так звали ее Темного? Эта связь ощущалась иначе. Раньше в ней всегда было нечто призрачное и туманное, но сейчас она казалась такой реальной. Его голос немного дрожал, но в нем чувствовалась твердость, которой раньше не было.

Бронвин. Меня зовут Бронвин.

Раздался тихий смешок. Она чувствовала его тепло, словно Шим находился рядом с ней и его дыхание согревало ее кожу.

Да, любимая… Мы всегда это знали.

Она хотела услышать все, что он говорил, но между ними была невыносимая пропасть. И тут Бронвин почувствовала прилив возбуждения. У нее перехватило дыхание. Что он делал?

Нужно было встать. Отвлечься. Но Шим звал ее. Возможно, Брон все еще спала. Точно. Она спала, и это было ее драгоценное время. Она не собиралась тратить его на замыслы и планы, которым не суждено осуществиться. Брон глубоко вздохнула и мысленно потянулась к Шиму. Шим. Ей нравилось его имя. Она так долго мечтала о нем и его близнеце, но не знала их имен. Шим. Теперь он казался настоящим.

И судя по всему, Шим был развратником.

Я хочу потрогать твою… грудь. Потрогать…

Перед мысленным взором Бронвин возник образ, который с нежной силой врезался в ее сознание.

Он хотел раздвинуть ее ноги. Жаждал войти в Бронвин, соединив их вместе.

Они были целиком обнажены, их теплая плоть идеально прилегала друг к другу. Шим накрыл Бронвин собой, прижавшись грудью к ее груди, животом к ее животу и переплетя их ноги. Такое ощущение, что даже пальцы их ног целовались. Шим приник к губам Бронвин, языком сводя их воедино, в то время как его естество предъявляло свои права.

Брон полностью расслабилась.

Потрогай…

Шим хотел, чтобы она прикоснулась к себе. К своей груди. Она опустила руку на грудь, и его удовлетворение запульсировало в месте их соединения. Ему хотелось погладить ее холмики, поиграть с сосками.

Этого было недостаточно. Не открывая глаз, Бронвин расстегнула пуговицы на лифе, прохладный воздух ласкал грудь. Соски стали твердыми.

Наша.

Бронвин отодвинула края лифа и обхватила грудь ладонями. Она не чувствовала своих рук, вместо них ощущая на себе большие мужские руки. Брон ущипнула соски, и в голове возник образ того, чего хотел Шим. Он жаждал перекатывать их между пальцами, украсить их драгоценностями.

Бронвин потянула за соски, ощущая жар его губ. Именно об этом Шим мечтал. Он касался ее кожи губами, словно крыльями феи. Покрывал тело Бронвин нежными поцелуями.

Да, любимая… я так этого хочу…

Она отправила ему свое изображение. Брон тоже этого хотела. Хотела, чтобы Шим поглощал ее, будто лакомство после тяжелого рабочего дня. Он обвел языком ее сосок, превратив его в твердый бугорок.

Шим скользнул по нему острыми краями зубов. Это было порочное ощущение, граничащее с болью. Он прикусил его, а затем с нежностью втянул в рот.

Так приятно. Ощущение распространилось от груди к развилке между ног Бронвин, где уже возникло желание.

Ему это нравилось. Он часто мечтал о ней. Он закрывал глаза и представлял ее такой, какой она была в снах – сверху на нем, словно объезжала коня. Еще Шим представлял, как накрывает Бронвин своим телом, широко раздвигая ее бедра. Представлял ее связанную, в ожидании его удовольствия, с задранной кверху попкой.

Образы нахлынули на Бронвин, и от того эротизма, который возник в его голове, у нее сбилось дыхание. Шим придумал тысячу сценариев, тысячу способов овладеть ею. Это было его любимым времяпрепровождением – мечтать о том, в каких позах он будет ее любить.

У Шима было столько планов! Он будет доминировать над ней. Заботиться о ней. Любить ее снова и снова, пока Брон не будет постоянно чувствовать его внутри себя. Чтобы, даже находясь за тысячу миль от нее, Шим все равно ощущал ее на своем мужском естестве.

Он был горячим! Нереально горячим. Его прикосновения заискрили на коже, словно маленькие язычки пламени.

Вот откуда взялся ее огонь. Он исходил от Шима.

Бронвин пошевелилась на лежанке, чувствуя себя более живой, чем когда-либо за последние годы. Все ее тело пробудилось, но ей чего-то не хватало.

Где мой второй Темный?

Было ли у него имя? Он выглядел так же, как и Шим. Почему его не было здесь, с ней?

Тише, любимая… держи связь… держи… у него все никак не получается присоединиться…

Шим скользнул вниз по ее телу, целуя грудь и ложбинку между холмиками. Он мечтал увидеть Бронвин связанной. Это была странная картина, от которой она могла отвернуться, но Брон чувствовала, как сильно Шим этого хотел. Он желал видеть ее в тонких веревках с замысловатыми узлами, напоминающими ей о черепахах, которые иногда неуклюже ползли по дороге. Шим свяжет Бронвин, не спеша создавая узор, ее тело станет его полотном. Он был настоящим мастером обращения с веревкой, проводя долгие часы за практикой на женщинах в каких-то странных местах. Брон видела это так, словно разделяла его воспоминания. Эти места не принадлежали этому миру. Это был мир вампиров. Точно. Нигде больше огни не горели без пламени, а пол под ногами, который казался деревянным, был вовсе не деревянным. Шим связывал женщин, но никогда не прикасался к ним для своего удовлетворения. Это предназначалось для Бронвин и только для Бронвин. Все было ради нее. Все тренировки, вся боль. Чтобы быть с ней.

На глаза Брон навернулись слезы. Какой чудесный сон ей снился.

Нет… не плачь… послушай, Бронвин…

Она покачала головой, не желая спорить. Брон почувствовала, что связь ослабла. Она ухватилась за нее разумом. Она не хотела, чтобы сон заканчивался. Не хотела покидать это место, где чувствовала себя Шимом. Все, что ее ожидало в реальности, – это боль, разбитое сердце и смерть. Сон был единственным местом, где она хотела быть. Если бы Брон могла, то полностью погрузилась бы в него и никогда не покидала.

Она отправила Шиму образ того, о чем мечтала. О нем. И о другом. Она и ее двое Темных. Шим прижимался к ней спереди, а другой – сзади. Она хотела знать его имя.

Локлан.

Имя прошелестело по телу, словно прохладная дрожь по позвоночнику.

Шим и Локлан. Ее Темные.

Они окружали ее, заставляя чувствовать себя такой миниатюрной. Рядом с ними Бронвин не нужно было быть принцессой. Не нужно было быть сильной. Она должна была лишь принадлежать им.

Она чувствовала, что этот образ доставлял Шиму огромное удовольствие. Он тоже этого хотел. Они втроем вместе. В сознании Бронвин наконец-то соединились половинки его целого, ее душа соединила их.

Они почти перетекали друг в друга, их наслаждение сливалось воедино.

Шим завладел инициативой. Его дыхание участилось, отчего сердце Брон забилось быстрее. Он находился на грани. Он жаждал этого. Хотел заполнить ее.

В основании позвоночника возникло покалывание, такое сильное, что Брон слегка дернулась, но потом поняла, что случилось. Шим достиг кульминации, завершая цикл, который они начали.

Сердце Брон едва не остановилось от наслаждения. Облегчение разлилось по ней гигантской рекой, когда на Шима нахлынуло блаженство. Она чувствовала счастье Шима от этого акта.

Брон втянула воздух в легкие, кровь запульсировала по телу приятными волнами. Бронвин была счастлива и утомлена, и ей было очень, очень хорошо.

И тут в ее голове раздался резкий голос. Он практически кричал, будто сомневался, что она его услышит.

Оставайся на месте! Мы идем за тобой.

Брон проснулась и села прямо в своей камере, где единственным источником освещения был лунный свет, пробивавшийся сквозь высокие прутья решетки.

У нее снова разболелась голова. Спала ли она на самом деле? Ведь все было совсем иначе. Темные разговаривали с ней, назвали свои имена. Она чувствовала наслаждение Шима.

Близнецы-симбиоты. Брон грустно усмехнулась. Ну разумеется, она думала о близнецах-симбиотах. Она же скучала по своим братьям. Она находилась в ужасном положении, а близнецы-симбиоты были сильными. По щекам Брон потекли слезы. Она снова была одна. Она все еще чувствовала, как пульсировали ее соски и как тепло было между ног. Брон впервые осознала, что, возможно, слегка спятила.

– Хм, ты закончила с… чем бы ты там ни занималась?

Брон ахнула и села, расправляя лиф платья. О боги, ее застукали за самоудовлетворением! Она подняла взгляд и увидела стражника, который смотрел на нее в маленькое окошко в двери камеры. Он просунул в специальную щель поднос с едой.

Брон помнила его по вчерашнему дню. Она кормила его, пока он охранял мэра. Теперь он стал ее тюремщиком. Вот вам и доброта.

Она старалась сохранить достоинство. Ну, то достоинство, что у нее еще оставалось. Теперь стражник, вероятно, думал, что она не только ведьма, но и шлюха. Брон тщательно следила за своей репутацией. Неважно, в чем ее обвиняли, она все равно оставалась Бронвин Финн. Если завтра ее сожгут, она не покажет страха.

Она буквально заставила себя встать и пройтись по камере. Ноги подкашивались, словно у новорожденного ягненка, который учился ходить. Бронвин шла по камере маленькими шажками, высоко держа голову. Она схватила деревянный поднос. На нем лежали ломтики хлеба и разрезанное на четвертинки яблоко. Ничего больше. Тем не менее она взяла его.

– Не забудь, Изольда. – Стражник серьезно посмотрел на нее через маленькое окошко, просунув руку в щель. Он протянул ей маленький сложенный листок пергамента.

Брон взяла его и положила под поднос, чтобы никто другой не смог его заметить.

– Ешь как следует, ведьма. Завтра тебя сожгут.

Окошко захлопнулось, и она услышала, как по коридору загрохотали сапоги стражника.

Брон через силу съела хлеб и яблоко. Подождала час, потом второй. Убедившись, что за ней никто не наблюдал, она наконец вытащила листок бумаги.

«Доверься Найлу. Он с нами. Я не допущу, чтоб тебя сожгли. С.».

Найл? Брон уставилась на дверь. Стражник. Тот, кто выглядел взбешенным, когда мэр говорил об очищении нации. Тот, кто предупредил ее спрятать брауни.

Тот, кто передал записку.

Брон не торопясь разорвала клочок бумаги на мелкие кусочки, чтобы никто никогда не собрал его обратно. Затем запихнула обрывки в швы матраса и легла на спину.

Голова все еще болела, но сердцу было еще хуже. Она последует инструкциям. И доверится Найлу, но ей нужны были Шим и Локлан, которых на самом деле не существовало. Брон было больно. Так больно.

Она закрыла глаза, но сон не приходил.