Глава 8

Свет, струившийся из высокого окна, пробудил Брон от беспокойного сна, в который она наконец-то погрузилась незадолго до рассвета. Она села на жесткой лежанке и попыталась вспомнить сны.

Но ей удалось собрать воедино лишь один, да и тот был слегка сумбурным. Шим и Локлан. У ее Темных появились имена после стольких лет. Странно. Брон никогда раньше не слышала имени Шим и ни за что не обратила бы внимания на Локлана. Ей всегда нравились имена Патрик и Джеймс.

Брон потянулась и увидела деревянный поднос. Должно быть, стражник принес его утром, пока она спала. На нем стояла деревянная кружка с водой и лежала сухая корка хлеба. Это был ее последний прием пищи.

Брон подошла и попила воды, чувствуя, как пересохло в горле. Она не могла даже смотреть на хлеб: желудок скрутило от одной мысли о еде. Она отставила кружку. Даже вода здесь была отвратительной на вкус.

Бронвин тряхнула головой, пытаясь собраться с мыслями. Что с ней происходит? Воспоминания перенеслись на много лет назад. Она была тогда ребенком и подслушивала разговоры родителей. Ее отец переживал, что Брон тронулась умом. Мама попыталась ему объяснить, что воображаемые друзья – нормально для шестилетнего ребенка, погладила отца по лицу и попросила его проводить больше времени с Бронвин и Кианом. Брон смутно помнила, как отец ответил, что они не нуждаются в его поддержке, как Бек. Потом папа ушел, а мама заплакала.

В тот день Брон перестала говорить о своих Темных друзьях. Даже в шесть лет она понимала, что что-то не так, несмотря на слова мамы. У шестилетних детей бывают воображаемые друзья, но Темные не казались воображаемыми.

А сейчас ей было двадцать семь.

Брон до сих пор ощущала, как Шим сжимал свою плоть с уверенностью, которую выработал долгой практикой. Она практически видела, как он кокетливо ей подмигивал.

Мы идем, Брон.

Голос в голове сопровождался вспышкой свечи на прикроватной тумбочке. Но Брон задула ее.

Безумие. Это было единственным объяснением.

Брон заставила себя сделать еще глоток воды, а затем попробовала хлеб. Если существовал хоть какой-то шанс убежать, ей понадобятся силы. Сделав еще один маленький глоток и прожевав кусочек хлеба, она повернулась к окну.

Снаружи что-то происходило. Бронвин встала на маленькую лежанку, пытаясь заглянуть в окно над головой. Ухватившись за решетку на окне, она приподнялась на цыпочки и едва разглядела двор снаружи. Стражники перетаскивали на поляну бревна. Шериф приказал им расположить их вокруг гигантского столба.

Майское дерево. Мерзавцы. Вчера он был украшен разноцветными лентами и являлся центром детской радости. Сегодня станет центром костра, который унесет жизнь Бронвин. Ее подведут к столбу, палач привяжет ее и подожжет.

Брон узнала некоторых стражников. Они смеялись и танцевали с ней на праздниках, а теперь именно они и сожгут ее – такова будет плата за то, что она бросила вызов самозванцу.

В коридоре послышались шаги. Громкие и неуклюжие. Это был не Найл. Брон опустилась обратно на постель. Прошлой ночью она так боялась за Ове, за себя. Теперь же внутри была ужасающая пустота, когда окошко в двери открылось и в нем показалось опухшее лицо мэра.

– Вероломная сучка!

Да, Брон, судя по всему, много подобного услышит.

– Скажи мне то, чего я не знаю.

Его лицо исказилось, превратившись в маску ярости.

– Скажу-скажу. Я поставил защиту вокруг всей деревни! Никакая магия тебя не спасет!

Брон на это и не рассчитывала. Существовала стандартная процедура защиты тюрьмы от любой магии. Шериф, разумеется, не хотел, чтобы заключенные избежали смерти с помощью колдовства. Брон не удивилась, что после вчерашнего Миша поставил защиту на всю чертову деревню.

– Я на это и не надеялась, но я и правда не понимаю, что вчера случилось. Знаю, ты не поверишь, но мне все равно. Я не хотела поджигать твоего стражника.

– Он умер, если ты не в курсе.

Брон удивилась, что ничего не почувствовала. Стоял выбор: либо стражник, либо Ове, а Ове не сделала ничего плохого. В тот момент Брон убила бы любого, кто попытался бы причинить вред невинному ребенку. И сделала бы это снова. Если бы Брон не ощутила тот всплеск силы, то попыталась бы остановить стражника каким-нибудь другим способом. Но никогда не смогла бы сидеть сложа руки и наблюдать, как кого-то убивают без всякой причины.

Но именно этим ты и занималась в течение тринадцати лет, принцесса Бронвин.

– Тебе плевать? Оказывается, я тебя совсем не знал. Так вот, я найду эту брауни и тоже брошу ее в костер! – фыркнул Миша, словно ожидал от Брон чего-то большего. Возможно, какого-нибудь пресмыкательства или предложения своего тела в обмен на небольшое милосердие.

Этого не случится. Брон не была глупой. После того, что произошло вчера, пощады ей не будет. Она была рада, что кто-то догадался спрятать Ове подальше.

– Чего ты хочешь, Миша?

– Называй меня моим полным именем, неблагодарная сучка!

Почему он не уйдет? Разве часы перед неминуемой ужасной смертью не должны быть тихими и спокойными? Брон попытается заснуть и снова увидеть Шима и Лока. Если бы существовал другой мир, кроме этого, возможно, там они были бы настоящими.

Эгоистка. Какая же эгоистка. Хочешь умереть, чтобы не бороться.

Голос в голове становился назойливым. Голос, который, казалось, был пропитан чувством вины. Очевидно, у Брон в голове была целая куча голосов.

– Если не скажешь, чего хочешь, то можешь смело уходить.

– Я хочу, чтобы ты сказала, куда подевалась твоя сучка-сестра!

Услышав это, Брон резко вскочила. Она определенно все еще была способна что-то чувствовать. Джиллиан передала ей записку! Боги, меньше всего на свете Бронвин хотела, чтобы Джиллиан убили.

– Она здесь ни при чем!

Глаза мэра превратились в щелочки, отчего радужная оболочка стала казаться бесконечно темной.

– Сомневаюсь. Она уже успела убить трех моих лучших стражников.

Джиллиан?

– Не верю!

– Либо она, либо ее друзья. Скажи, где она, и твоя смерть будет безболезненной. Я попрошу целителя заварить чай, чтобы облегчить боль. Ты не почувствуешь огня. Вообще ничего не почувствуешь. Все, что тебе нужно сделать, – это сказать, где Джиллиан. Изольда, ты ведь не желаешь новых смертей, правда?

Она не желала, но они будут. Будут независимо от того, выдаст она Джиллиан или нет. Будут, если она сбежит. Будут, если она сгорит. Бронвин тринадцать лет верила, что главное – остаться в живых. Но разве некоторые вещи не стоят того, чтобы из-за них умереть?

Брон подумала о записке, которую Джиллиан передала через Найла. Она точно знала, как Джиллиан поступит. Она сбежит. Брон не понимала, как ей удалось убедить стражника помочь им, но Джиллиан пожертвует кем угодно, чтобы обеспечить дальнейшее существование Брон. Джиллиан спасет ее, и они переедут в следующую отдаленную провинцию, скрывая свои настоящие имена.

Они станут ждать. И чего же? Возвращения ее братьев? Или пока Брон не повзрослеет? Ей было двадцать семь. Она уже не была готова к тому, чтобы стать центром революции.

– Я не скажу, где она. Не скажу ни слова. Особенно о своей сестре.

В голове у Бронвин созрел план. Возможно, плохой, но все же план. Она и так ждала достаточно долго. Пришло время посвятить себя цели. Джиллиан, похоже, считала, что целью была Бронвин, но Брон была иного мнения.

Целью была Ове. Все, кто пострадал от самозванца, были целью. Бронвин была всего лишь пешкой, и пришло время сделать свой ход. Пешка могла взять короля, если сыграть правильно.

– Ты глупа, Изольда.

– Я не Изольда. – Брон наконец встала и направилась к двери. Ноги слегка подкашивались, но она удержала равновесие.

– Что ты хочешь этим сказать?

Она одарила его хищной ухмылкой.

– Сам догадайся, Миша. Подумай минутку, и до тебя дойдет.

Он уставился на нее с непроницаемым лицом.

– Изольда, скажи, где твоя сестра. Иначе будешь кричать в пламени огня.

Неужели? Бронвин являлась огнем. Он искрился на кончиках ее пальцев. И занимал место в ее сердце.

– Рискну, пожалуй.

– Изольда…

– Не зови меня так! – Брон больше не могла этого вынести. Это было не ее имя. Это было не ее законное место. – Зови меня по имени! Зови меня Бронвин!

Мэр быстро отступил на шаг, с его губ сорвался вздох.

– Ты лжешь…

– Вовсе нет. – Брон не собиралась сдаваться. Спасет ли ее Найл, или она погибнет в огне, не имело значения. Ей нужно было сохранить свое имя. В ее имени была сила. – Зови меня по имени. Я Бронвин Финн.

Мэр покачал головой.

– Тогда ты определенно сгоришь, глупая сучка! Если ты хоть на секунду думаешь, что я кому-нибудь расскажу об этом, то ты ошибаешься. Я никому не позволю узнать, что собирался жениться на совершенно ненормальной. Ты глупая девчонка! Ты не принцесса! И если, по-твоему, эта уловка поможет тебе выиграть время, то ты ошибаешься. Я встал перед толпой и объявил, что хочу жениться на тебе. Слишком много людей в курсе. Я не пойду вместе с тобой на дно! Нет, ты сгоришь еще до того, как успеешь открыть рот и извергнуть свою гнусную ложь!

Брон смотрела на Мишу через окно, прутья которого насмехались над ней. Она находилась в клетке, но ведь Брон провела в ней тринадцать лет.

Что она могла сделать? Она и так долго молчала. Скрывала свое существование. Это помогало выжить, но теперь Брон видела в этом явную проблему. Никто ей не поверит. Она была ребенком, когда пустилась в бега. Теперь она стала женщиной, и никто, за исключением Джиллиан, не видел, как она росла. Брон была похожа на своего отца. Джиллиан говорила об этом, но запомнил ли это кто-нибудь? Нож. На нем был герб Финнов – солнце и луна. Разве это что-то доказывало? С таким гербом сделали лишь два оружия. Меч был у Бека. Брон была уверена в этом. Он не ушел бы без меча отца.

А нож использовали против нее. Она сама вытащила его из своего тела. Торин, скорее всего, забрал его у отца Бронвин и отдал наемнику, чтобы ее убить. Нож ее родного отца. Это было единственным доказательством, кроме их схожести во внешности. Нож до сих пор находился в тайнике в башне.

– Я Бронвин Финн. Родилась в Белом дворце и там же умерла. Мне была дарована вторая жизнь. Я дочь своего отца.

За окошком раздался хриплый смех.

– Это могут быть твои последние слова, хотя никто в них не поверит. Удачи, Изольда! Когда от тебя останется только пепел, твоя сестра сбежит! Ты – ничто. Вообще ничто!

Окно захлопнулось. Брон была намного больше, чем ничто. Она была революцией, но, возможно, слишком долго прождала. Прислонившись к двери, она почувствовала, как у нее закружилась голова. Она не высыпалась. Не ела. Ей не хватало жизненных сил.

Она слишком долго жила в своих мечтах. И так долго хотела оказаться где-нибудь в другом месте, что пренебрегла тем, что происходило здесь и сейчас. Шим и Локлан были фантазией. Способом избежать своей судьбы. И теперь, когда Брон наконец была готова встретиться с ней лицом к лицу, ее, вероятно, поджарят на костре.

Ее братья так и будут думать, что она умерла во дворце. Они не узнают, что Бронвин сожгли на майском дереве-костре. Прошло полчаса, минуты текли, как патока, стекающая с ложки на хорошо прожаренный кусок хлеба. Брон выпила еще воды. Доела последний кусочек хлеба. Медленно. Так медленно. Она вспомнила большую часть своей жизни. Она была потрясена, осознав, сколько времени провела в снах. Оглянувшись на свою жизнь, Брон увидела те времена, когда Киан играл с ней, а мать укачивала ее, гладя по волосам во время грозы. Она вспомнила, как держала отца за руку, когда они шли по улицам деревни. Но в основном она видела Шима и Лока. Она видела их смеющимися детьми, играющими на полях золотистой пшеницы и плавающими на галечном пляже, где вокруг них пенилась океанская вода. В воде водились русалки, но братья по этому поводу не переживали, потому что русалки призывали только неверных и неосторожных. Братья играли и забавлялись, рассказывая секреты и истории. Истории, которые Брон слушала, но с трудом могла вспомнить на следующий день. Когда она начала обретать женственность, сны изменились. Ее Темные начали прикасаться к ней. Сначала легкими, невесомыми прикосновениями, а затем и поцелуями. Они целовали ее щеки, лоб и, что еще приятнее, нос. Наконец они прижались губами к ее губам. Ласкали ее языком, а затем…

Смерть.

Так долго длилась темнота. Одиночество. Оно было еще хуже, потому что Брон так долго была с братьями. А потом связь между ними оборвалась, словно ее и не было.

Прошли годы. Она все убегала и убегала. Сменила столько провинций. Столько новых лиц.

Брон была напугана и каждую ночь искала ту связь, на которую рассчитывала всю свою жизнь. Безуспешно. И вот однажды ночью какая-то ниточка устремилась к ней, словно огонек в темноте. Брон потянулась к ней и наконец увидела их. Сначала братья были размытым изображением, но она почувствовала прикосновение, ласку, от которой засияла ее кожа.

Ей тогда было двадцать. Шесть лет Брон провела в одиночестве, а потом еще три – в тщетном стремлении снова обрести связь с Темными. Она хваталась за нее, а потом сон исчезал, словно призрак, которого на самом деле никогда не существовало. Каждое утро она просыпалась с осознанием того, что не получила желаемого, и тогда…

Случился тот поцелуй.

Вся ее жизнь, точнее, счастливая ее часть, превратилась в долгий сон.

Она отказалась от всего ради этого проклятого сна.

В дверь тихонько поскреблись.

– Идут, – раздался голос Найла.

– Что мне делать? – Бронвин опустилась на колени перед дверью. Пришло время разыграть спектакль, но она чувствовала себя такой утомленной. Руки слегка дрожали. Мир стал каким-то расплывчатым. Неужели она начала паниковать?

– Не знаю, – неуверенно прозвучало в ответ. – Они рано. Казнь назначена на полдень. А сейчас только десять.

Миша, судя по всему, решил поторопиться. Он, вероятно, думал, что, если ему удастся избавиться от Бронвин, Джиллиан прекратит попытки восстания. Он успеет сжечь Брон до того, как горожане поднимутся и начнут протестовать против несправедливого судебного разбирательства. Она даже не виделась с городским судьей.

Брон совершила ужасную ошибку. Миша сдвинул срок казни, потому что не хотел, чтобы она сказала правду. Боги, зачем она это сделала? Ужасно. Она не знала, как поступить. Ее не проводят спокойно на казнь. Достоинство ей не поможет. К тому же никто не пришел. Не будет свидетелей. И никто ее не спасет.

Все отвернулись.

Брон будет бороться, пока пламя не поглотит ее.

– Они приближаются, ваше высочество. Пожалуйста, не привлекайте внимания. У меня есть план. Джиллиан сейчас предупредят, – донесся тихий голос Найла сквозь дверную щель, а затем единственным звуком, который Брон услышала, стал тяжелый стук ботинок по полу.

Дверь распахнулась, и она оказалась лицом к лицу с двумя самыми рослыми стражниками в деревне. Каждый из них был на фут выше и весил на сотню фунтов больше, чем Бронвин, но вооружены они были до зубов, словно она была самой опасной преступницей в мире. У каждого был меч, а на поясе висели ножи.

Брон умела обращаться с ножом. И без сомнения, могла убить одного из них, но вот обоих…

Найл умолял ее не привлекать внимания. У них был какой-то план.

Ваше высочество. Боги, Найл назвал ее «ваше высочество»!

– Изольда, пойдешь тихо или нам прямо здесь отрезать твой прелестный язычок? – спросил Арик, старший из двух стражников.

– По-моему, стоит немного поразвлечься с ней, прежде чем она умрет. Мне кажется, это позор – уйти из жизни, так и не познав прикосновения мужчины. – Тир искоса посмотрел на Бронвин.

Арик протянул руку.

– Не трогай ее. Ты не видел, что она вчера натворила. Лучше пусть сгорит в огне. На выход, дамочка. Пора.

Брон глубоко вздохнула и приняла решение. Она даст Найлу немного времени. Он что-то знал. Джиллиан посвятила его в тайну, а это означало, что Джиллиан ему доверяла. Бронвин кивнула своим тюремщикам и разгладила платье, прежде чем последовать за ними.

В коридоре царила полная тишина, пока они двигались к лестнице, которая должна была вывести их в главный зал. Брон шла за Ариком, который неуклюже шагал впереди. На протяжении всего долгого пути Бронвин чувствовала на себе взгляд Тира. Низ живота скрутило. Это был страх? Ужасное ощущение.

– Мы разожжем для тебя жаркий костер, ведьма. – Голос Арика эхом отразился от каменных стен.

– Но не настолько жаркий. Неохота, чтобы ты сгорела слишком быстро, – глухо рассмеялся Тир.

– Да уж, не хотелось бы разочаровывать публику. – Брон нахмурилась, шаркая ногами. Одна нога впереди другой. Она переживала каждое мгновение. Пыталась сосредоточиться. Ее кожа пылала. Неужели это началось снова?

Арик остановился на нижней ступеньке.

– Публики не будет. Слышал, они тебя слишком испугались. Мэр пытается успокоить их, заверяет, что держит тебя под контролем. Не сомневаюсь, к тому времени, как судья вынесет приговор, сбежится толпа и увидит, что тебя нечего бояться.

– А я слышал, люди не придут, потому что любят ее, – нахмурился Тир. – Она давала еду многим в этой деревне. А ее сестра вылечила многих Фейри.

Взгляд Арика стал жестким.

– Так уж устроены ведьмы. Они втираются в доверие. Кто знает, скольким она на самом деле навредила? На прошлой неделе мой сосед потерял двух коров. Наверняка это ее рук дело!

Арик, судя по всему, убедил Тира. Тот кивнул.

– Ты прав. Моя мама ошибается. Она это поймет, когда ведьма умрет и все наладится. Пошевеливайся, Изольда! Не думай, что, если некоторые из нас слишком глупы, чтобы разглядеть в тебе зло, они тебе помогут. Скорее всего, тех, кто не придет на казнь, накажут.

Брон утешало то, что люди бунтовали, пусть и в тихой форме. Жители этой деревни, казалось, были очень довольны существующим положением вещей, но, возможно, это было потому, что Торин еще не взялся за них по-настоящему. Все менялось. Бронвин просто обязана была найти способ прожить долго, чтобы увидеть, как это произойдет.

Она попыталась сосредоточиться на жаре, который угрожал охватить ее тело. Нужно было сконцентрировать его в руках, а не внутри себя.

Арик развернулся и поставил ногу на первую ступеньку лестницы. Брон последовала за ним. Ничего другого не оставалось. Коридор был узким и не располагал к драке. Но если Бронвин удастся разжечь огонь, возможно, у нее получится убежать.

Брон услышала, как стражник позади нее зашаркал, тихо икнул, а затем кто-то придержал ее за локоть. Она повернулась и увидела карие глаза Найла. Он приложил палец к губам, явно требуя тишины. Обмякшее тело Тира лежало на полу. Брон подавила вздох.

Найл держал в руке нож, испачканный в крови. Крови Тира.

Чудовищность происходящего потрясла Бронвин. Найл убивал, чтобы защитить ее. Хотела ли она такой ответственности? Был ли у нее выбор? Выбор, который она сделает, если пойдет по этому пути, поразил ее в самое сердце, когда Арик поднялся по лестнице, а Найл последовал за ним.

Брон прижалась к стене, переводя взгляд с тела Тира на руку Найла, когда тот отпрянул назад. Ощущение жжения не проходило. Что, черт возьми, с ней происходило? Ей нужно было подумать.

Бронвин приняла решение. Пути назад не будет. Будут кровь и смерть, и она не сможет от этого уклониться. Она будет испытывать чувство вины, но ведь это и значит быть лидером.

Найл перерезал Арику горло, двигаясь в полной тишине. Он прижал Арика к себе, обхватив его за плечи в странном подобии близости, и повалил его на землю. У бедняги не было возможности закричать или сказать хоть слово.

Найл держал клинок наготове.

– Ваше высочество, мне нужно, чтобы вы доверяли мне.

– Джиллиан рассказала вам. Значит, она вам доверяет.

Его лицо исказилось в замешательстве.

– Джиллиан? Нет. Джиллиан лишь знает, кто меня послал. Я разговаривал с ней вчера. Я знал, что она не ваша сестра, поэтому решил, что она, должно быть, та самая принцесса Неблагих, которая пропала.

Брон с минуту пристально смотрела на Найла.

– Кто вас послал? Кто назвал вам мое настоящее имя?

Найл смотрел на лестницу наверху.

– Вы должны сыграть свою роль, ваше высочество. У нас нет другого выхода. Просто сделайте глубокий вдох и следуйте за мной.

Он взял ее за локоть и повел вверх по каменным ступеням. Но у Брон оставалось несколько вопросов. Если она станет центром этой революции, то должна была начать играть эту роль.

– Если вас послала не Джиллиан, то кто? – Брон почувствовала, как у нее на лбу выступил пот, а внутри все сжалось от боли. Но не в животе. Не совсем. А ниже, глубже – боль, от которой существовало лишь одно лекарство.

Найл остановился на второй ступеньке. Они все еще находились рядом с телами, но, похоже, Найла это не волновало. Он просто смотрел на Бронвин несколько мгновений, словно пытаясь решить, сколько она сможет вынести.

– Вы меня не помните. Найл Янгер. Мой отец был конюхом. Он ухаживал за лошадьми в Белом дворце. Я работал с ним. Ухаживал за вашим пони.

Мысли пронеслись в голове, и Бронвин увидела молодого человека, всего на три или четыре года старше ее. Каштановые волосы, глаза цвета древесной коры и нежное обращение с лошадьми. Его отец научил ее ездить верхом.

– Помню. У вас был брат по имени Уолтер.

– Уолтер и мой отец умерли давным-давно, – осунулся Найл. – Я остался один во дворце, но нашел друга. Слуага. Он научил меня жить, рассказал о том, где найти еду и защиту. Отправил меня к повару, который помог мне. Мне было всего пятнадцать. Повар дал мне приют, а слуаг дал мне цель. Он научил меня драться и быть стражником. Шепнул, с кем поладить, чтобы я мог выбрать место службы. И он дал мне смысл жизни. Найти Бронвин Финн. Найти его дочь.

Брон застыла на месте, а мир закружился. Ее отец?

– Мой отец не мог стать слуагом. Никогда.

Это было за гранью ее понимания.

– У него не было другого выбора. Когда появился свет, он не пошел на него. Он не мог, потому что у него было чем заняться здесь. Его дети все еще нуждались в нем. Он остался ради вас. Превратил меня в своего эмиссара. Насколько я знаю, его видели только Торин и я. Он никого не преследует, кроме своего брата. Для меня он выбрал другое предназначение.

– Мой отец стал слуагом и знает, что я жива? – Это не укладывалось у Брон в голове.

– Он видел, как принцесса Неблагих выходила из дворца вместе с вами. Он бы последовал за ней, но был слаб. И привязан к месту своей смерти. По какой-то причине он до сих пор к нему привязан. Когда остальные слуаги покинули мир, он не смог пройти сквозь пещеры. Теперь он связан с Торином. И может идти только туда, куда идет Торин. Поэтому он обучил меня находить вас. Я продвигался по службе в гвардии и служил у десяти разных дворян, все это время вас разыскивая. Пару дней назад я понял, что наконец-то нашел, но не знал, как вытащить вас отсюда. Теперь у меня нет выбора. Джиллиан разговаривает с жителями деревни. Она пытается найти способ перенести вас из мира Благих. – Найл пристально посмотрел на Бронвин. – Но не этого хочет ваш отец.

– А чего же? – Отец не обращал на нее внимания, за исключением того, что гладил по голове и говорил, что она хорошенькая и слегка спятила. Чего хотел от нее отец?

Найл взял Бронвин за руку.

– Ведите их. Заберите свою корону обратно. Ваших братьев больше нет, и, похоже, они не вернутся. В вас течет кровь отца. Эта корона ваша. Я отвезу вас на север, в провинцию сэра Джайлса, а затем в Аойбхнеас.

Горная провинция. Бронвин не была в Аойбхнеасе. Туда было трудно добраться, и ходили слухи, что это странное место. Фейри, жившие там, всегда отличались непокорностью и считались немного туговатыми. Они были сильными бойцами и использовали землю в своих интересах. Аойбхнеас. Бронвин могла бы там обосноваться. Восстание могло начаться там.

По пути она соберет Фейри. Да, это сработает, а даже если и нет, она, по крайней мере, попытается. Если только сможет заставить шевелиться свои ноги.

– Нужно предупредить Джиллиан. И я заберу с собой брауни.

Голос Найла понизился до низкого рычания.

– Это невозможно, ваше высочество. Я отведу вас к сэру Джайлсу, а он позаботится о том, чтобы доставить нас в целости и сохранности в Аойбхнеас. Все будет происходить в строжайшей тайне. Время не ждет. И ни при каких обстоятельствах мы не расскажем принцессе Джиллиан о наших планах.

Не говорить Джилли? Брон попыталась отстраниться.

– Я не уеду без сестры.

– Она не ваша сестра, и, насколько мы с вашим отцом можем судить, у нее совершенно иные планы.

– Она все время меня спасала. Вырастила. Всему обучила.

– Потому что всегда хотела отправить вас в мир Неблагих. Это не ее дело. Вы – разменная монета для Джиллиан Макайвер. Я бы полностью исключил ее из планов, будь моя воля. На данный момент она лишь знает, что я пытаюсь помочь. Продолжим в том же духе. Вам нельзя покидать мир. Тир-на-Ног должен править Финн, иначе все пропало.

Наверху послышалось шарканье, и Бронвин услышала мужской голос.

– Стража? Где ведьма?

Найл сжал зубы и взял Брон за локоть.

– Подыграйте мне, ваше высочество. Я буду защищать вас ценой своей жизни. Клянусь. Я увижу вас на вашем законном троне, а не на троне Неблагих.

Найл начал подниматься по лестнице, переступая через тела убитых им стражников. Мысли Брон лихорадочно метались. Что происходит? Что он имел в виду, говоря о Джиллиан? Джиллиан годами пыталась перенести Брон в мир Неблагих, но в этом был смысл. Это был ее родной мир. Куда еще Джиллиан идти?

Бронвин последовала за Найлом в главный зал, не сводя глаз со своего потенциального союзника. Найл был красивым молодым человеком примерно ее возраста. Она пыталась вспомнить его. Его отец был достаточно добр, но все, что Брон вспомнила о Найле, – это застенчивого паренька, который расчесывал шерстку ее пони и давал ей морковку, чтобы покормить животное. Можно ли доверять ему? Был ли у нее выбор?

– Пошевеливайся. – Миша стоял нахмурившись. На шее у него висел круглый диск, перевязанный грубой бечевкой. Он не подходил к обычному элегантному наряду Миши. Мэр вложил второй диск в руку Найла. – Надень это. Это оберег, который защитит тебя от магии этой сучки. Надеюсь, зелье уже начало действовать.

– Зелье? – переспросил Найл и обвел взглядом помещение. Трое стражников, лучшие люди Миши, стояли по стойке смирно. Дверь, ведущая на территорию казни, была открыта, и оттуда доносились звуки возни рабочих, разводивших огромное кострище. Брон уже чувствовала запах масла, в которое они обмакивали дерево.

Миша пожал плечами.

– Я попросил одну из моих служанок приготовить зелье. Оно поможет ей успокоиться и стать послушной. Я подсыпал его в воду сегодня утром. Сейчас она, должно быть, уже возбуждена. На самом деле это афродизиак, но у него есть дополнительное преимущество: оно делает того, кто его выпил, очень покорным. – Взгляд Миши встретился с ее взглядом. – Ты думала, я оставлю последнее слово за тобой? Ни за что. Слишком многое поставлено на карту. И тебе лучше вообще не открывать рот.

Брон попыталась отстраниться.

Миша схватил со стола пузырек.

– Подержите ее!

Найл остановился, явно не зная, что делать. Бедный Найл. Все пошло не так, как он планировал. Брон была уверена, что он надеялся незаметно вывезти ее из провинции. Теперь ему пришлось увести ее от других стражников и разбираться с одурманенной принцессой. Он был вынужден наблюдать, как один из личных стражников Миши схватил ее и запрокинул ей голову.

Зелье было отвратительным, и Брон узнала горький вкус. В воде его было совсем немного. Сейчас же оно было неразбавленным. Зелье проникло в организм, обжигая по пути желудок. Эффект был почти мгновенным. Ужасная боль, намного сильнее, чем раньше, охватила ее.

Брон охватило желание. Ей нужны были они.

– Шим… Лок… – Она почувствовала, как ее голова запрокинулась.

– Так-то лучше. – Мутные глаза Миши смотрели на нее сверху вниз. – Видишь, моя дорогая, теперь ты послушна и больше похожа на леди, которой должна была быть.

– Больно… – Казалось, теперь Брон могла произносить только отдельные слова. – Шим… Лок…

Он покачал головой.

– Твои любовники, дорогая? И как я не догадался, что ты еще и шлюха. Надо было взять тебя и остановиться на этом. Ты неблагодарная негодница. И не заслуживаешь быть моей женой. Сходи посмотри, готов ли костер, и приведи судью. Наша ведьма призналась.

Она почувствовала, как упала, и холодный каменный пол коснулся ее кожи. У нее заболела голова, но это было ничто по сравнению с огнем, который лизал ее тело. Огонь. Огонь должен быть сладким, но сейчас приносил лишь боль. Шим. Шим был огнем. Как мерцающий свет. А Лок был прохладным, словно озеро. Да, именно отсюда и шли их имена[8]. Одна загадка раскрыта. Скоро ли она их увидит?

– Ваше высочество, я в меньшинстве. – Найл поднял Бронвин с пола, куда ее просто швырнули, как мусор. Он прошептал ей на ухо слова так тихо, что она едва могла их разобрать.

Брон хотела поцеловать его. Хотела, чтобы его губы прикоснулись к ее губам, а его плоть глубоко вошла в нее. Это погасило бы огонь. Ее глаза закрылись, и она представила, что Найл – это Лок или Шим.

Боги, это было жестоко – умереть вот так. Познать эту боль и осознать, что это значит. Она умрет девственницей, а огонь будет пожирать ее изнутри и снаружи.

– Ваше высочество, скажите, где нож.

В приказе Найла чувствовалась настойчивость. Он был так близко, но его тело было скрыто под слоями одежды. Шим. Брон видела его без одежды. И Лок. Очень красивый. Она так хотела прикоснуться к нему кожей к коже. Шим был рядом. Она видела его. Он обнимал ее.

– Шим… Поцелуй меня…

– Проклятье, Бронвин! – Найл обратил на нее взгляд темно-синих глаз. Вот он. Но в его словах было мало смысла. – Мне нужно знать, где нож! Это единственное доказательство. Я не спасу вас, но у меня есть задание, которое я должен выполнить. Если я не спасу вас, мне придется искать другого члена вашей семьи. Этот нож – доказательство. Пожалуйста. Вы в долгу перед королевством.

Королевство? Какое королевство? Почему его так заботило королевство? Брон было больно. Она страдала. Она даже дышать не могла!

– Поцелуй меня… – Почему он не целовал ее? Лок любил играть в вампирские игры, но Шим всегда был так скор на поцелуи. Ей нужны были оба. Где Локлан?

Бронвин сотрясала дрожь. Найл не оставлял ее в покое.

– Нож! Где нож?

Он продолжал твердить о ноже. Убеждал ее. Говорил, что они идут. Но его слова не имели смысла.

– Башня… В башне… – Именно там Брон его спрятала. Нож принадлежал ее отцу. Этим ножом ее убили, и Брон поглотило небытие, а затем огонь вернул ее к жизни. Феникс. Она была фениксом, родившимся заново.

Они дали ей крылья.

– Где в башне? – спросил Найл с явным нетерпением. – У меня нет времени. Они идут. Мне придется искать его самому. Простите, ваше высочество. Желаю вам удачи в вашем путешествии.

И она снова оказалась на полу. Одна. Брошенная. Бронвин скрутила судорога. Ей хотелось дотронуться до себя, но она не могла пошевелить руками. Путешествие. Она отправлялась в путешествие.

Навстречу смерти.

Кто-то грубо поднял Брон, волоча за собой, потому что ее ноги перестали слушаться. Слезы текли ручьем. Мир превратился в хаос, а она не чувствовала своих Темных. Они всегда были рядом, где-то в глубине сознания. Брон больше не волновало, что они являлись выражением того, что с ней было что-то не так. Они были лучшей частью ее жалкой жизни, а она их не чувствовала. Настоящие или нет, но она хотела, чтобы ее Темные были здесь.

– Локлан! – выкрикивал кто-то его имя. – Шим!

Она уловила запах костра. Так близко. Ее голова запрокинулась. Кто-то дал ей пощечину. Кровь. Бронвин почувствовала ее даже тогда, когда ее скрутил очередной приступ. Агония была невообразимой, тело молило об утешении, но не получало ни капли.

Врезавшаяся в запястья веревка – единственное, что удерживало ее на ногах.

Охранники смеялись. Называли ее дрянью. Лучше бы она превратилась в прах. Она была для этих людей никем. Ничего не значила. Ее мечты и безумие не значили ровным счетом ничего. Ее привяжут к столбу и сожгут, а пепел развеют. Как будто она и не жила.

Бронвин Финн умерла так давно, а теперь эта девушка, женщина, которой она стала, тоже исчезнет. Пепел, сожженный в огне, будет развеян по ветру. Боль в животе… в лоне. Именно в лоне. Теперь это невозможно было отрицать. Ноющая боль в лоне вытеснила всю остальную боль. Какой ужасный способ умереть: вся ее сладость растворилась, и осталась лишь острая боль, как итог всех прожитых лет.

Локлан. Шим. Бронвин звала их, но не понимала, делала это вслух или мысленно.

Она ощущала жар огня и молилась, чтобы поскорее их увидеть.